Предвестник (ЛП), стр. 66

Словно он понимает, что это конец.

Затем его колени ударяются о доски.

— Джуд! — Его имя вырывается у меня в удушливой панике.

— Слишком поздно. Он…

Кирену не нужно договаривать. И так все ясно.

Слышится топот сапог, бегущих в нашу сторону, и он хватает меня за руку. Мы бежим, пока огни доков не исчезают позади. Ветки цепляются за мой плащ. Шипы царапают запястья. Но мы не останавливаемся. Спотыкаемся о корни и наполовину зарытые в землю бревна, пока не добираемся до поваленного вечнозеленого дерева; его гниющего ствола достаточно, чтобы скрыть нас.

Тяжело дыша, Кирен толкает меня вниз, чтобы я спряталась за ним, и падает рядом.

Я оседаю на землю. Легкие горят огнем, как и каждая мышца в моем теле. Ноги дрожат так сильно, что я не могу понять, от истощения это или от ужаса.

— Это моя вина, — шепчу я. Нас преследуют не солдаты. — Если бы я не…

Кирен сжимает мою руку.

— Нет.

— Да, — настаиваю я. Слезы размывают темные очертания леса. — Им нужна я. Плевать им и на тебя, и на Джуда, и на кого-либо еще. — Мое горло сжимает спазм. — Тебе нужно идти дальше без меня.

— Ни за какие, блядь, коврижки.

— Брось меня. — Мой голос срывается на мольбу. — Беги. Им нужна ведьма, а не ты.

Он фыркает и закатывает глаза.

— Нихера подобного.

Он сжимает мою руку так сильно, что становится больно, пока эта боль не привязывает меня к реальности.

— Послушай меня. — Его лицо скрыто в тени, но я чувствую в нем эту твердость, это упрямое тепло, которое никогда по-настоящему меня не покидало. — Ты моя сестра.

Эти слова бьют меня под дых.

Не потому, что это ложь. А потому, что это правда, за которую я никогда его не благодарила, никогда ее не заслуживала и никогда по-настоящему не оправдывала.

— Я не оставлю свою единственную семью, — произносит он с такой непоколебимой уверенностью, что у меня ноет в груди.

— Кирен, я…

Мне так много нужно ему сказать, за столькое нужно извиниться, пока не стало слишком поздно.

Я ищу слова, когда сквозь ночь прорезается свист, на который отвечает низкий вой. За ним следует еще один вой. И еще.

Кирен напрягается.

— Нам нужно уходить, — шепчет он.

Мы вскакиваем и снова бросаемся бежать, углубляясь в лес. Подальше от доков. Подальше от Волчьей Крепости.

Но с каждым шагом вой становится все ближе.

Легкие горят, не в силах вдохнуть достаточно воздуха, но я не сбавляю скорость.

— Они нас догоняют, — выдавливаю я.

— Я знаю.

Он оглядывается через плечо, и его глаза расширяются. Он толкает меня вперед и начинает оборачиваться.

— Беги!

Я спотыкаюсь и чуть не падаю, но умудряюсь удержаться на ногах.

— Только с тобой.

— Я прямо за тобой, — тяжело дыша, отвечает он.

Я несусь к поляне впереди. Его шаги грохочут у меня за спиной. Дорога не должна быть далеко.

Гончие подбираются ближе. Слишком близко.

Я продолжаю бежать, даже когда ноги готовы подкоситься. Но этого недостаточно.

Рычание раскалывает темноту так близко, что я чувствую его костями. Что-то бьет меня сбоку. Горячее дыхание. Зубы щелкают у самых ребер. Я кричу и отбиваюсь ногами, и внезапно появляется Кирен, размахивая своей сумкой, как оружием. Он отбрасывает зверя и успевает оттолкнуть меня в сторону леса на другом краю поляны.

— Не останавливайся! — кричит он.

Я ковыляю вперед, по щекам катятся слезы, горло саднит. Я едва могу заставить свои ноги двигаться дальше.

Я добираюсь до деревьев, вваливаясь в их укрытие. Но когда оборачиваюсь к Кирену, его нет. Я резко поворачиваюсь, сердце стучит в горле, я чуть не поскальзываюсь в грязи и, наконец, вижу его.

Кирен лежит на земле посреди поляны.

Гончая вцепилась ему в руку и тащит назад, словно он ничего не весит. Он сопротивляется, отбиваясь от животного ногами и цепляясь руками за землю, пытаясь найти опору. Но темнота теперь полна движения. Остальные псы берут его в кольцо.

— Вставай! — кричу я.

Один из псов настороженно оглядывается. Заинтересованно. Я могу увести их за собой. Дать Кирену шанс снова начать двигаться. Мои глаза лихорадочно рыщут по лесу вокруг, выискивая хоть какой-то намек на тропу, хоть какую-то зацепку, насколько близко мы к главной дороге. Если мы сможем до нее добраться, то пойдем в направлении Мирадореса. Они не посмеют последовать за нами туда.

Я облизываю нижнюю губу, складывая губы в трубочку, чтобы свистнуть, чтобы подозвать гончих к себе.

Но на другом конце поляны между деревьями вспыхивает свет фонаря, и из леса выходят мужчины. Их полдюжины, а тот, кто держит фонарь…

— Куда это вы собрались? — кричит бармен голосом, полным восторженной жестокости. — Неужели и этого бросишь, чтобы мы прикончили его тоже?

Мое сердце останавливается.

Они не могут меня видеть. Только не под покровом леса. Я отступаю на один шаг в эти тени.

— Мы пришли за тобой, ведьма. Не за ним.

Бармен приседает с фонарем и приставляет нож к горлу Кирена. Но мой лучший друг поднимает взгляд, уставившись в темноту впереди, словно знает, что я могу его видеть, и одними губами произносит приказ, который отдавал мне уже дважды.

— Беги!

Я цепляюсь за ближайший ствол, чтобы удержаться на ногах. Еще несколько шагов назад, и лес поглотит меня, скрыв из виду. Но я не могу заставить себя бежать дальше.

Если я это сделаю, он умрет.

Если вернусь, то, скорее всего, мы погибнем оба.

Эта мысль вонзается мне в ребра так же, как лезвие в горло.

А затем я отбрасываю ее, потому что я не брошу свою семью.

Только не снова.

Ветви деревьев цепляются за плащ. Как будто лес пытается меня остановить, пока я иду к поляне. Но я продолжаю идти, выходя из тени деревьев на открытое пространство.

Я все исправлю. Я еще могу…

Вид Кирена выбивает из головы остатки мыслей. Он стоит на коленях в грязи. Двое мужчин силой удерживают его в вертикальном положении, пока он отбивается от них, как дикий зверь. Его нижняя губа разбита и кровоточит. Теперь он достаточно близко, чтобы я могла видеть, где гончие разорвали его одежду. И достаточно далеко, чтобы я все еще могла развернуться и побежать.

— Арден, остановись, — хрипло кричит он. — Беги. Не смей…

Свет фонаря покачивается впереди, как маяк.

Сделай то, что должно.

В ту ночь я не смогла принести жертву.

Но это?

Это вообще никакая не жертва.

Это то, что нужно сделать.

Остался всего один шаг. Шум стихает, остается лишь безмолвие и покой. Словно мир сузился до одного-единственного неизбежного пути. Я останавливаюсь перед барменом. Вздернув подбородок, я адресую свои слова прямо ему:

— Отпустите его.

Этого оказывается достаточно.

Они смыкаются вокруг меня. Грубые руки хватают меня за плечи, с такой силой дергая назад, что клацают зубы. Мужчина смеется и толкает меня вниз. Земля больно впивается в колени, мокрая и холодная.

— Ведьма! — шипит он свой приговор.

Слово бьет низко и жестко, выбивая воздух из легких.

Я запрокидываю голову, глядя на Звезды, и всхлипываю:

— Пожалуйста.

Если моя магия должна проснуться, пусть это случится сейчас. Пожалуйста.

— А она вежливая, правда? — глумится мужчина надо мной. Он наклоняется так близко, что я чувствую тошнотворную вонь виски и его гнилого дыхания.

— Пусть леди попросит хорошенько, — издевается другой.

— Хватит, — отрезает бармен, вдавливая сапог в спину Кирена. Его клинок все еще направлен на него. — Я хочу увидеть метку.

— Нет! — слово вырывается у меня сдавленным криком.

Я всем телом рвусь вперед, почти вырываясь из рук держащего меня мужчины. Ногти скребут по коже. Зубы щелкают, пытаясь вцепиться во все, до чего можно дотянуться. Он хватает меня за волосы. Боль взрывается на затылке, когда он резко дергает меня назад с такой силой, что перед глазами все плывет.