Предвестник (ЛП), стр. 46

Дрожь прокатывается по моему телу, и я скрещиваю руки на груди, чтобы скрыть ее.

— «Убить» это громко сказано. Я просто хотел проверить, из чего ты сделана.

— Из плоти и крови. Прямо как ты. — Мой взгляд прикован к тонкой линии крови на его шее.

Талиесин смеется и проводит большим пальцем по порезу. Кровь размазывается по коже, но он даже не морщится.

Инквизитору не до смеха.

— Иди умойся, пока не запачкал кровью всю униформу.

— Есть, милорд, — отвечает Талиесин, театрально раскланиваясь.

— Мы обсудим это позже, — добавляет Инквизитор.

Талиесин выпрямляется, сдвинув брови и вглядываясь в лицо Инквизитора. Что бы он там ни увидел, это заставляет его поспешить к остальным.

Инквизитор поворачивается и переключает внимание на меня.

— У тебя кровь. — Его слова отрывисты и звучат не более чем констатацией факта. Но сквозь них, как тонкая трещина на ледяной глади, проскальзывает проблеск беспокойства.

— Пустяки.

Порез на руке начинает пульсировать, как только я произношу это, и я накрываю рану ладонью.

Его не проведешь.

— Покажи.

Когда я медлю, он делает шаг вперед и протягивает руку.

— Покажи, — повторяет он.

Я сдаюсь и протягиваю руку для осмотра, борясь с желанием закатить глаза. Меня определенно ждет нотация. Вероятно, очередное предупреждение о том, каково это — оказаться не с той стороны меча, как будто это была моя идея. А может, он уволит Талиесина с должности сопровождающего рыцаря и оставит меня в покое. Хотя это, скорее всего, просто влажные мечты.

Но Инквизитор берет мою руку с удивляющей меня нежностью. Его ладони теплые даже сквозь кожаные перчатки. Он молчит, отворачивая мой пропитанный кровью рукав, но его взгляд темнеет, как грозовые тучи над нами, пока он осматривает порез.

Потянувшись к своему плащу, он задерживается ровно настолько, чтобы встретиться со мной взглядом.

— Чисто, — шепчет он, прежде чем промокнуть кровь плотной тканью. Его пальцы скользят по моей коже, и по спине пробегает дрожь, оседая покалыванием у основания шеи.

— Я буду жить? — даже мне самой сухой тон моего голоса кажется тяжелым.

— Не будешь, если продолжишь доверять незнакомцам с мечами. — Он хмурится, так как рана продолжает кровоточить.

— Говорит незнакомец с мечом, который постоянно меня спасает. — Я выдергиваю руку. Рана все еще саднит, но я опускаю рукав обратно и стараюсь не обращать внимания на то, что его взгляд задерживается на мне дольше положенного.

— Обращайся, — говорит Инквизитор.

— Я не сказала «спасибо».

— Уверен, что хотела. — Он кивает на мою руку. — Мы можем перевязать это внутри.

Надеюсь, под «мы» он имеет в виду меня. Достаточно паршиво уже одно то, что ему пришлось вмешаться. Снова. Но быть уязвимой перед таким мужчиной, как он… Я не могу позволить, чтобы Инквизитор узнал больше моих слабостей.

— Он бы не причинил тебе вреда, — тихо говорит Инквизитор, когда мы поворачиваемся, чтобы уйти.

Порез на моей руке говорит об обратном, но я пожимаю плечами. Талиесин хотел узнать что-то обо мне, но в процессе я узнала кое-что о нем. Несмотря на его флирт и страсть к сражениям, он думает, прежде чем действовать. Он мог убить меня. И он действительно хотел, чтобы я дала ему причину не делать этого.

— Если он попытается выкинуть что-то подобное снова, просто скажи ему «нет».

Я фыркаю.

— Он не похож на того, кто слушает других.

На самом деле что-то подсказывает мне, что Талиесин принимает решения сам. Необычная черта для рыцаря. Сомневаюсь, что это делает его хорошим исполнителем приказов.

Инквизитор вздыхает, словно тоже это знает.

— Это не значит, что ты не должна попытаться.

Я молча иду рядом с ним.

— У нас шесть бассейнов в купальнях. Можешь ими воспользоваться, — говорит Инквизитор, когда мы подходим к крылу здания, и открывает дверь.

Пар бьет нам в лицо, как только мы переступаем порог. Мои плечи непроизвольно расслабляются; тело предвкушает тепло. Не то чтобы я собиралась раздеваться перед кучей незнакомцев.

— Орден Велезонта, должно быть, вас обожает. — Транспортировка такого количества воды наверняка стоит целое состояние.

Инквизитор качает головой.

— Под горами есть горячие источники. Мы провели от них трубы.

— Не магия? — удивленно спрашиваю я.

— Старая добрая инженерия. То, на что всегда можно положиться. Но вода полна целебных минералов с гор. — Он кивает в сторону двери. — Можешь пойти туда сейчас. Ты сегодня сражалась.

— Вряд ли это можно назвать боем. — Но останавливает меня не это. Я опускаю взгляд. Последнее, что мне нужно, это чтобы люди пялились на клеймо, выжженное у меня на груди.

— Они видели вещи и похуже, — бормочет он.

Сильно сомневаюсь.

— Может, в другой раз. — Ага, когда все семь кругов ада покроются льдом.

— Я принесу тебе кое-что для этого. — Он кивает на мою раненую руку.

Инквизитор заходит в небольшой лазарет и роется в шкафчике, даже не утруждаясь включить свет. Тем временем я изо всех сил вежливо стараюсь не обращать внимание на новобранцев, которые в раздевалке всего в паре футов от меня стягивают с себя тренировочную форму.

У него уходит какое-то время, но, наконец, он достает повязку и маленькую жестянку со штампом лицензии ордена Леонтии.

— Заживет через день или два.

— Я с этим справлюсь.

Я забираю у него и то, и другое и киваю на пар, клубящийся у входа в бани в дальнем конце помещения. Хоть один из нас должен получить от них удовольствие.

— Почему бы тебе не…

Он поправляет перчатки, даже не удосужившись взглянуть в ту сторону.

— Мне лучше не заводить тут неуставных отношений.

Может, он не хочет, чтобы кто-то увидел его собственные метки. Те самые, что я мельком заметила там, у озера, пока мы были в пути. Но если бы я не знала его лучше, то подумала бы, что Инквизитор стесняется. Что почему-то кажется невозможным. Но не успеваю я проверить эту теорию, как мимо проходит Талиесин, одетый лишь в полотенце, обернутое вокруг бедер, и кожу, которой наградили его Звезды. Вот в его теле точно нет ни единой застенчивой косточки.

Проходя мимо меня, он подмигивает.

— Не желаешь присоединиться?

— Просто пиздец, — бормочу я. — Меньше десяти минут назад ты пытался меня убить.

Он лишь пожимает плечами.

— Легкое кровопускание — это просто прелюдия.

— Вообще-то, — говорит Инквизитор, останавливая его, — Давай поговорим прямо сейчас.

— Но…

— Сейчас, — обрывает его Инквизитор. Он поворачивается ко мне, помедлив секунду. — Можешь подождать там, где тебе будет удобнее.

Стоять здесь одетой кажется невежливым, поэтому я выдавливаю мрачную улыбку.

— Я подожду снаружи.

И мне плевать, о чем они там говорят. Я ни за что не сунусь в эти бани. В моей комнате есть отличная уединенная ванна. Спасибо большое. Наверное, я больше никогда никому не позволю увидеть меня голой.

Дождь прекратился, но грязи стало только больше. Взбухшие серые тучи все еще висят в небе, намекая на то, что еще один ливень неминуем. Но воздух свежий, а туман поредел настолько, что стали видны каменные дорожки и тренировочные площадки вдали. Я обильно смазываю руку настойкой, слегка шипя, когда она начинает жечь. Я уже перевязываю рану, когда раздается тонкий голосок:

— Больно?

Мои пальцы соскальзывают с бинта. Опустив взгляд, я вижу неподалеку маленького мальчика. Он сидит на коленях и рисует палочкой в грязи.

— Только моей гордости. — Я приседаю рядом с ним. — Над чем трудишься?

Его веснушчатый нос морщится от досады, когда он проводит палкой по слякоти.

— Над буквами.

— Разве ты не должен быть на занятиях? Тебе бы там дали пергамент. — Он напоминает мне Андри, хотя этот мальчик гораздо младше.

Он прочерчивает еще одну линию, образуя кривую «F».

— Я еще слишком мал для занятий.