Предвестник (ЛП), стр. 45

Но он подходит к стойке с мечами и берет один. Крутит его в руке.

— На что это похоже.

Я медлю, но вызов в его голосе очевиден. Жидкий страх скручивает желудок. Сейчас мне нужно доказать, чего я стою. Вот почему он привел меня сюда и теперь вооружен. Я могла бы попробовать сбежать, но он меня догонит. С мечом в руках у меня больше шансов.

— Ладно, — говорю я, подходя к стойке с оружием. — Покажи, но если собираешься меня прикончить, сделай это быстро.

И это шутка только наполовину.

— Люблю девушек, с которыми не соскучишься.

Он отступает в сторону, позволяя мне выбрать меч. Все они выглядят примерно одинаково. Простые, без каких-либо украшений, если не считать волчьей головы, вырезанной на эфесе. На некоторых лезвиях засохшей крови чуть больше, чем на других. Я хватаю ближайший. Он тяжелее, чем у Кирена. То был единственный меч, который я когда-либо держала. Но рукоять этого оружия идеально ложится в ладонь. Я пробую его на вес, делая взмах. Меч вихляет в моей правой руке, поэтому, чтобы удерживать его ровно, я добавляю левую. Это немного помогает. Но я почти уверена, что дрожь в руках больше связана с перспективой скорой смерти, чем с недостатком физической силы.

Пр щурившись, Талиесин начинает кружить вокруг меня.

— Ты раньше когда-нибудь сражалась?

— Пару раз. — Не уверена, что махание палками с моим лучшим другом или парочка уроков самообороны считаются. Но последнее, чего я хочу — это оказаться легкой мишенью. Даже, если так оно и есть.

Он ухмыляется, будто мы играем в Руку Лжеца, и он только что подглядел мои карты.

— Отлично. Посмотрим, на что ты способна.

Я сжимаю рукоять так крепко, как только могу, каждая мышца на руках напрягается от усилий.

— Ослабь хватку, — советует он. — Тебе нечего бояться.

Кроме тебя.

Он нападает быстро, клинок со свистом рассекает воздух. Но замах небрежный, почти ленивый. Я с трудом блокирую его. Сердце бьется о ребра. Он смеется и отскакивает назад.

— Хорошо, — говорит он. — Еще раз.

На этот раз он не шутит. Удары сыплются быстрее, жестче. Я блокирую первые два, но третий полосует меня по руке. Я вскрикиваю, когда рану обжигает воздух, и Талиесин отступает, опуская меч.

— А ты неплоха, — говорит он, даже не запыхавшись. — Лучше большинства первогодок.

Когда ссышься от страха за свою жизнь, и не такое выдашь.

— Это был комплимент?

Он пожимает плечами.

— Только не зазнавайся.

Я роняю меч на землю и опускаю взгляд на порез.

— И есть одно «но».

Его движение — как вспышка, и секунду спустя он уже у меня за спиной, его лезвие замирает у моего горла.

— Никогда не думай, что бой окончен. Никогда не бросай свое оружие.

Я не смею говорить. Дышать. Двигаться. Исчез тот ухмыляющийся парень, каким он был сегодня утром. На его месте оказался кто-то жесткий. Решительный. Опасный. Рыцарь, доказавший свою преданность и готовый защищать королевство от… меня.

— Очень многие хотят твоей смерти, — шепчет он мне на ухо.

Что ж, это заслуживает ответа.

— Вроде тебя? — бормочу я сквозь стиснутые зубы.

— Это зависит…

Вот тебе и обещание сделать все быстро.

— От чего?

— От тебя. — Лезвие сильнее вжимается в мою кожу. — А теперь назови мне хоть одну вескую причину, почему я не должен тебя убивать.

ГЛАВА 15

Я не хочу умирать. Но почему-то сомневаюсь, что для Талиесина это прозвучит как достаточно веская причина.

— Ничего не приходит в голову? — его дыхание горячо обжигает мою кожу. Металлическое лезвие холодит.

Над головой кружит тень, привлекая мой взгляд к грозовому небу. Возможно, я сама выпустила в мир свою смерть. Может быть, именно поэтому я повсюду вижу знамения.

И как же меня это заебало.

Капля дождя со шлепком падает мне на лоб, и что-то внутри меня лопается.

— Тебе нужна причина?

— Кажется, мы это уже выяснили, — насмехается он.

— Ладно. Ты не обязан меня убивать.

Слова слетают с моих губ, пока дождь усиливается. Вдалеке продолжают звучать удары спарринга. Если новобранцы не прерываются из-за дождя, сомневаюсь, что они заметят, что происходит со мной.

— Может, ты провел так много времени, выполняя приказы богатеньких мудаков, что забыл об этом. Но решать тебе. Не им. Не мне. Тебе. Может, ты хочешь меня убить. Может, не хочешь. Но ты уж точно, блядь, не обязан этого делать. Так что назови мне хоть одну вескую причину, почему ты должен меня убить.

Я жду, на этот раз готовая к боли, жалости или любой другой неприятной хрени, которая последует дальше. Но вместо этого меч исчезает. Талиесин отступает, но я не двигаюсь с места. Это уловка. Я знаю это. Он ждет и, как только я пошевелюсь, закончит начатое. Назовет это несчастным случаем. Самообороной. Не знаю, как он объяснит, почему я оказалась с мечом в спине, но ему хватит харизмы, чтобы выйти сухим из воды.

— Неплохо, — бормочет он.

Скрежет металла о металл раздается у меня за спиной, словно раскат далекого грома, но я слышу лишь то, о чем он умалчивает: Неплохо… но недостаточно.

Когда удара не следует, я поворачиваюсь к нему лицом, и вижу Инквизитора, стоящего позади него и приставившего свой меч к горлу Талиесина. Я подавляю вздох, когда на испытательном полигоне повисает тишина. Присутствия Инквизитора достаточно, чтобы завладеть вниманием каждой живой души. Даже спарринг у нас за спиной со скрежетом останавливается.

— Почему бы тебе не назвать причину мне, сэр Прокракс? — Инквизитор проводит лезвием по коже Талиесина, пуская тонкую струйку крови, словно это его рыцарю здесь нужно что-то доказывать.

— Если ты прикончишь своего единственного друга, кто тогда будет терпеть все твое дерьмо? — голос Талиесина звучит слишком уж беспечно для человека, находящегося в одном спазме от потери головы. Но он медленно опускает свое оружие, а затем позволяет ему упасть на разбитые камни под ногами.

Инквизитор не отвечает. Он стоит между нами, все еще направив оружие на Талиесина. Какое-то мгновение они просто смотрят друг на друга.

— Инквизитор. — Талиесин поднимает ладони, но не приводит больше никаких причин. Никаких объяснений. Только эти пустые руки и один-единственный многозначительный взгляд.

— Ее причина прозвучала лучше. — Инквизитор делает глубокий вдох и прячет меч в ножны. — Это не игра. Тебе стоит быть осторожнее, когда кто-то предлагает вести себя так, будто это игра.

Его глаза прикованы к Талиесину, так что мне требуется секунда, чтобы понять: он обращается ко мне.

Я сглатываю.

— Я хотела узнать, что он сделает.

— Что я говорил о неприятностях? — он бросает на меня взгляд. — Не можешь избегать их хотя бы один день?

Я хмурюсь.

— Это он дал мне меч.

Взгляд Талиесина на мгновение останавливается на мне, словно он хочет что-то сказать. Может, извиниться. Или выдать что-то абсолютно высокомерное в духе «в следующий раз повезет». Но он лишь ухмыляется.

Инквизитор делает шаг ко мне, и я понимаю, что каждая душа на полигоне все еще наблюдает за нами.

Выражение его лица словно высечено из мрамора.

— На сегодня хватит, — бросает он через плечо глазеющей толпе. — Все, кто не закончил упражнения, начнут заново на рассвете. Всем мыться.

По рядам новобранцев прокатывается несколько стонов, но они бредут в сторону бань.

Когда он снова переводит внимание на меня, его лицо кажется еще более ледяным.

— Какого хрена ты здесь делаешь?

— Я? — С какой стати я оказалась крайней? Я тычу большим пальцем в сторону Талиесина. — Ты оставил его нянчиться со мной. Он все мне здесь показывал.

— Как дружелюбно. — Инквизитор снова свирепо смотрит на него.

— Если не считать той части, где он пытался меня убить.