Оборотни во власти. Они убили Советскую страну, стр. 9

На этих переговорах был допущен огромный стратегический просчет: Горбачев и Шеварднадзе вели дискуссию о том, что в состав НАТО не войдет объединенная Германия, что НАТО не будет претендовать на свое расширение за счет ликвидируемого Варшавского договора. В процессе обсуждений и американцы, и европейцы согласились на возможность обсуждать это предложение. Удовлетворенный таким оборотом дискуссии, Горбачев не обратил на «мелочь» — записать согласие в официальный документ. Каково было удивление самого автора этого грандиозного дипломатического провала, когда альянс стал распространяться на страны бывшего социалистического блока. По словам Горбачева, ФРГ, США и другие западные страны после воссоединения Германии в 1990 г. обещали ему и «всему миру» и это зафиксировано на аудиозаписи переговоров, что «НАТО не продвинется на Восток ни на один сантиметр».

Горбачев гордился и тем, что он был инициатором идеи коллективной безопасности. Даже после полного провала и этой внешнеполитической инициативы Горбачев до сих пор пытается выдать себя за провидца и учить других, как надо или не надо было делать. При этом он стремится найти у своих политических оппонентов (Г. Киссенжера, Пауэла и др.) «начисто отсутствие конфронтационного духа» и «понимание» вносимых, в том числе и Горбачевым, предложений и суждений по ситуации в мире и о политике США. Осмысление своего провального исторического опыта инициатора нового политического мышления ничему не научило.

Не менее показательны и другие эпизоды, например, договор о ликвидации американских и советских ракет средней дальности, который его советчики и сам Горбачев именовали как блестящее достижение, ибо он был принят «на паритетных началах». Только при одном но. Советские шахты взрывались, ракеты демонтировались, а американские ракеты отвозились на склад. Как вспоминают очевидцы, только в Валдайском районе Новгородской области размещалось 40 ракетных точек, которые были взорваны (так потребовали американцы) при помощи взрывчатки от 3,5 т на каждую (Рискин, 2000, 7 декабря). От такого шага и такого решения Горбачева тщетно пытались отговорить. В 1990 г., в стране, владевшей крупнейшей армией в мире, было добровольно уничтожено более половины обычных вооружений, лучшие танки и самолеты. В целом СССР уничтожил больше ракет и вооружений, чем США, что никак не оправдывало тех уступок, на которые шел Горбачев в стремлении «сломать стену между Востоком и Западом» (Уткин, 2006).

Все это позволяет сделать вывод, что в результате деятельности Горбачева произошло превращение СССР из активного субъекта внешней политики в ее жалкий объект, которым манипулируют извне.

Не менее показательны претензии и амбиции на внутреннем поле. А их было более чем сверхдостаточно. Сначала Горбачев выглядел обычным очередным генсеком КПСС, не лучше и не хуже предшественников. Однако вскоре он решил избавить страну от некоторых пороков, предложив стране самые разнообразные инициативы, на его взгляд, имеющие колоссальную теоретическую и политическую ценность — политику «гласности» и «соблюдения прав и свобод человека», что увенчалось концепцией общечеловеческих ценностей. Конечно, признание свободы слова в виде «гласности» сыграло значительную роль в освобождении общественного сознания от пут многочисленных запретов, часто надуманных, абсурдных, примитивных и убогих, но имевших большое влияние на атмосферу советского общества. Но эта свобода постепенно обернулась огульным отрицанием всего того, что было накоплено на предшествующих стадиях развития советского общества. Причем эта критика набирала темпы, превращаясь в то, что гласность стала означать вседозволенность.

Что касается идеи о правах и свободах человека, то будучи правильной в теоретической постановке вопроса, она несла на себе, во-первых, отпечаток концепций и норм их реализации в американском и западноевропейских обществах, во-вторых, полностью игнорировала особенности национального менталитета и традиции российского общества, в-третьих, в горбачевском варианте была полностью упущена идея ответственности человека перед обществом и необходимости соблюдения им гражданских и личных обязанностей и обязательств. В результате стала формироваться атмосфера вседозволенности, нравственного нигилизма, торжества крайних форм индивидуализма, на которых и выросла впоследствии волна беспредела в постсоветской России. Идея «свободы слова» на первых порах была восторженно встречена всеми, но на деле оказалось, что ее могут, по саркастическому замечанию Дже-маля, намазывать на хлеб только часть общества — апологеты существующего режима, да еще журналисты, которые при всем уважении к их профессии отнюдь не представляли советский народ и даже не его соль вопреки собственному мнению (см. Версия, 2005, № 10). На заключительном этапе правлении Горбачева его самая большая авантюра связана с попыткой (кон) федерализации страны, согласно которой не только союзные, но и автономные республики и автономные области получали одинаковые права, вплоть до возможностей действовать как самостоятельные государства. Впрочем, эта идея не пропала — ее подхватил и реализовал его политический враг Б. Ельцин, когда тот стал у кормила правления.

Как можно назвать эту позицию и этого человека, волею случайных обстоятельств вознесенного на вершину власти, но обнаружившего нищету мышления при непомерных амбициях и с убежденностью в собственной непогрешимости? Реальные процессы, происходящие в стране, не учитывались (не понимались?) Горбачевым, не соответствовали элементарным требованиям обоснованной политики. Говоря словами проф. А. В. Бузгалина, мы постепенно «перестали идти к коммунизму», потеряли стратегические ориентиры, заменив их на суетливые поиски решения текущих проблем, которые дискредитировали все происходящее под флагом перестройки (Бузгалин А. В. СССР ушел. В будущее //Альтернативы. 2021. >3. с.36–39.

А в заключение хочу сравнить Горбачева с персонажем повести В. Быкова «Сотников». Там убедительно обрисован образ военнопленного Рыбака, который сначала исповедовал необходимость борьбы с немецкими оккупантами, был даже партизаном, но попав в плен, занял такую тактику: подыгрывать немцам, изображать себя согласным с их требованиями и даже с надеждой, что он может их обмануть и более того вернуться в партизанский отряд. Но такое поведение обернулось тем, что он стал врагом того дела, которому он служил. Это он осознал тогда, когда выбил табуретку из-под ног приговоренного к повешению своего товарища — капитана Сотникова, отказавшегося угождать и приспосабливаться к требованиям врага. Иначе говоря, тактика ловчить, притворяться, угождать привела к тому, чтобы стать могильщиком того, чему вроде бы служил.

Именно таким Рыбаком и стал Горбачев, хотя сначала он пытался всех уверить, что он хотел сохранить Советский Союз. Однако низкий культурный уровень, беспринципность, примитивизм мышления привели к тому, что он предал те идеалы, которым присягал в юности, и которым он вроде бы служил многие годы. И именно тот факт, что он оказался мелкотравчатым деятелем, показывает его наконец-и то откровенное высказывание в 2005 г.: «Моей давней и заветной целью было уничтожение коммунизма, невыносимой диктатуры над людьми. Меня полностью поддержала моя жена, которая поняла необходимость этого даже раньше, чем я. Именно для достижения этой цели я использовал свое положение в партии и стране, именно поэтому моя жена все время подталкивала меня к тому, чтобы я последовательно занимал все более и более высокое положение в стране» (цит. по: Фроянов И. Архитектура разрушения // Лит. газета, 2005, № 5, 9-15 февраля).

Варламов А., Киники // Лит. газета. 2004. № 5.

Горбачев М. Я. спокойно хожу по улицам в кепке и темных очках // Комсом. правда. 2006.2–9 марта.

Дробан А. Негодное наследие //Лит. газета. 2007. № 49. Колтон Т. Ельцин. М., 2013-