Оборотни во власти. Они убили Советскую страну, стр. 80

— Короче говоря, эти якобы «Исторические хроники» точнее было бы назвать антиисторическими.

— Да, такая подача материала в принципе не имеет отношения к истории. Это в лучшем случае некие эскизные наброски о судьбе того или иного избранного персонажа, но не для утверждения истины, а для сбора домыслов — своих и позаимствованных у своих сторонников — о порочности советского строя. Опять всё по заданным и затёртым лекалам, сводившимся в основном к одному и тому же. Что история СССР — это история репрессий, ГУЛАГа, раскулачивания, расправ над инакомыслящими и непрерывное подавление личности, нарушение прав и свобод человека.

— Скажите, а хоть в какой-то мере труды Сванидзе используются учёными-историками?

— Вопрос кардинальный. Так вот скажу: ни в какой! Нет в серьёзных исторических исследованиях на них каких-либо ссылок, хотя в среде разоблачителей социализма и СССР в интернете до сих пор немало его сторонников. Ложь въедлива.

— Наблюдавшие за развитием феномена Сванидзе отмечают рост его агрессивности и нетерпимости к любому высказыванию, которое расходилось с его мнением. Со временем это действительно усиливалось у него?

— Каламбуром отвечу: усиливалось от бессилия. Он даже дошёл до того, что в эфире радио «Комсомольская правда», вступил в спор с оппонентом, ударил его по лицу. Получив соответственно аналогичную сдачу. А всё почему? Он маниакально продолжал доказывать «свою правду», но действенность этих доказательств не росла, а падала.

Говоря о методах его работы — компромат и мифотворчество, — следует понимать, что в медиапространстве «новой России» это было востребовано. Надо было говорить много, говорить громко, не считаясь с фактами. Говорить, придумывая мифы (по подсчётам, их у Сванидзе было 24 только по истории России) — и их же разоблачая. Специально умалчивая о «неудобных» важных фактах, а если оппонент о них напоминает, то быстро обрывая собеседника. На ходу либо выдумывая несуществующее, либо вторичное выдавая за главное, либо резко повышая голос там, где не хватает аргументов.

— О, эта методика вовсю расплылась и на телеэкране, и по радио, и в прессе! Сванидзе, конечно, стал тут одним из виртуозов.

— Однажды он позволил даже обронить несколько фраз стороннику СССР и коммунизма знаменитому философу и логику А. А. Зиновьеву, но только для того, чтобы затем поглумиться над ним. Обсуждать достоверность своих постулатов он никому не позволял. Если же опустить пустопорожнее многословие, то можно говорить о способности Сванидзе заниматься идеологической эквилибристикой в угоду отнюдь не СССР и не России.

Так, отвергая закон об иноагентах, он утверждал, что этот закон нормален для граждан стран Европы и США. Но не для российского общества, которому он вреден: «Он (закон) у них другой, просто другой. Для заграницы это нормальный закон. Для России — вредный, вредный для развития нашего общества». Полностью игнорировал тот факт, что в США закон об иноагентах появился в 1938 году для борьбы с агентами из нацистской Германии. А в 1966 году в него были внесены поправки, касающиеся работы политических лоббистов, действующих по поручению других государств. Но почему же для России подобное вредно, Сванидзе так и не конкретизировал.

— Знаете, у меня с этим Карловичем было единственное, но, по-моему, очень характерное столкновение, о котором стоит рассказать. В середине 1990-х, как раз когда он возглавлял ВГТРК, проходили очередные выборы в Госдуму. И вот лично он, Сванидзе, организовал гнусную провокацию, чтобы скомпрометировать кандидата от КПРФ. В отличие от него самого это был настоящий учёный, видный экономист, уважаемый доктор наук и профессор. Но буквально за несколько дней до голосования кто-то из телевизионщиков отследил, что тот будет в гостях на юбилейном дне рождения. Сванидзе тут же даёт указание прикрепить к нему своеобразную «группу захвата».

— Вспоминаю, какой потом шум устроили они на телеэкране!

— Вот-вот, дождались момента, когда кандидат на выборы выходил из гостей — и устроили настоящий захват, с участием тогда ещё милиции. Чтобы немедленно продемонстрировать на экране: пьяницы они, эти коммуняки, недостойны ваших голосов. Мне пришлось тогда всё высказать в лицо Сванидзе и, конечно, в «Правде» об этом написать.

— Как он реагировал?

— С обычной для него наглостью. С привычной, можно сказать. Хозяином положения во всём себя чувствовал!

— Подводя итог нашего разговора, приведу заключение Олега Поливанова, взявшегося проанализировать идеологические кульбиты Сванидзе. По мнению этого аналитика, нет ничего зазорного в том, что человек не имеет учёных степеней — их вовсе не должны иметь все и каждый. Зазорно, когда, не имея их, человек делает вид, что имеет. Нет ничего зазорного в том, чтобы не иметь научных трудов — не все люди должны заниматься наукой. Зазорно, не имея трудов, выдавать себя за историка, да и вообще за учёного. Нет ничего зазорного в том, чтобы быть не учёным, а журналистом — зазорно, будучи журналистом, на каждом шагу оскорблять миллионы людей.

Нет ничего зазорного в том, чтобы не иметь учёного звания профессор. Зазорно, не имея звания профессора, всюду писать, что ты профессором являешься. Зазорно быть самозванцем.

К этому стоит добавить одно: сделав ставку на идеологическое обслуживание либерализма и даже получив от этого некоторые выгоды и преференции, Сванидзе в конечном счёте проиграл всё. Как и сам либерализм, показавший в итоге свою историческую ограниченность, близорукость и некомпетентность в жизни России. История уже вынесла приговор и либерализму в Отечестве нашем, и всем его идеологическим адептам.

За какую же Россию этот Пономарёв [2]*?

№ 39 (31532), 12–15 апреля 2024 года

В. КОЖЕМЯКО. Когорта оборотней внутри нашей страны, действующих против её интересов, естественно, со временем меняется. Многие из тех, кому принадлежит ре-тающая «заслуга» в уничтожении советского социалистического строя и великой Советской державы, уже покинули сей бренный мир. Но вместо них появились другие — так сказать, продолжатели начатого разрушительного процесса.

Что же более всего соединяет их с маститыми предшественниками? Как приспосабливаются к изменившимся условиям своего существования? Какие цели и задачи выдвигают для себя в качестве приоритетных?

Всё это мы постараемся рассмотреть в очередных наших беседах под рубрикой «Личины оборотней». А начнём с видной фигуры одного из нового поколения этих самых оборотней, чьё имя особенно громко звучит за последние полтора десятилетия.

Итак, Илья Владимирович Пономарёв*. Википедия в интернете представляет его следующим образом: «Российский и украинский левый оппозиционный политический деятель, с 2014 года проживающий в эмиграции».

— Смотрите, Жан Терентьевич, сегодняшнего нашего «избранника» называют уже не только российским, но и украинским политическим деятелем.

— Да так и есть по существу. Он теперь, может, больше даже украинский, чем российский. И по месту его основной деятельности, и по её направленности…

— А как вымыслите насчёт «левый оппозиционный»?

— О, вот тут — закавыка, что называется. Тут «всезнающую» Википедию надо серьёзно поправлять. Ведь «левые», согласно принятым политологическим определениям, — это те, кто следует социалистической, коммунистической идеологии. Как раз этого про сегодняшнего Пономарёва* ни в коем случае не скажешь.

— Но вчерашний всё же был таковым?

— Давайте подумаем, действительно ли был или только представлялся. Вопрос этот напрямую относится к самой сути данного персонажа.

Прежде всего подчеркну, что он, как говорится, из молодых, да ранних. В автобиографии пишет: трудовую деятельность начал в 14 лет, то есть в 1989 году. Как это могло быть? Оказывается, в академическом Институте проблем безопасности развития атомной энергетики, где заместителем директора состоял его отец, совсем юный Илюша вошёл в группу обучения сотрудников компьютерным технологиям.