Оборотни во власти. Они убили Советскую страну, стр. 68

— «А вот если бы Троцкий был вместо Сталина.'» — слышится за этим. Волкогонов и Ленину противопоставляет Троцкого, взяв эпиграфом к двухтомнику фразу из Николая Бердяева, в которой «Троцкий более талантлив и блестящ».

— Но Бердяев-то всё же признаёт, что «Ленин, конечно, крупнее и сильнее, он глава революции». Волкогонову же это не нравится, да он и не о революции говорит, а об «Октябрьском перевороте», упорно вдалбливая в головы людям именно это выражение.

— По-моему, двухтомник о Ленине — самое гнусное из его сочинений.

— «Самое» у этого автора нелегко определить, особенно во время так называемой перестройки. Он спешил и, похоже, привлекал каких-то помощников из числа сотрудников Института военной истории, который в 1988 году возглавил. А на ленинский двухтомник делал особую ставку, заранее публично обещая, что низвергнет вождя новыми, «замурованными», неведомыми доселе документами.

Однако уже тогда, то есть сразу после выхода этих книг, авторитетные историки обвинили его в использовании подтасовок, в фальсификациях и прямом искажении фактов. Что же касается вроде бы неизвестных архивных документов, бывший работник ЦК КПСС Л. Оников доказал: из 520 названных Вол-когоновым, якобы новых, 368 ранее опубликованы и были известны широкому кругу исследователей. А в неопубликованные «ленинские работы» попали, например, записка Ю. Андропова от 1975 года о сносе дома Ипатьева, доклад Берия Сталину о высылке из Закавказья турок-месхетинцев, бытовые детали о ремонте квартиры и т. п.

— Однако всё, что следовало от Волкогонова, издавалось огромными тиражами и получало широчайшую рекламу. Его «делали» (и небезуспешно) одним из самых читаемых авторов.

— Он и сам читателей умел завлечь. Любыми, даже самыми недостойными способами. А вот вам мнение известного венгерского историка Г. Клауса: «В этих книгах не соблюдены законы исторического исследования, а порой и элементарной логики, и Ленин здесь — лишь предлог для пропаганды автором своих «демократических» политических взглядов».

Или ещё один отзыв — на книги про Троцкого от французского исследователя Пьера Бруэ. Обвинив Волкогонова в многочисленных подтасовках, он отмечает: «Наше главное разногласие с Вами касается фундаментальных вопросов методики исторического анализа, целей исследования. Ваш методический подход представляется нам абсолютно неправомерным, ибо в основе его лежит не стремление к выяснению исторической истины, а откровенная политическая конъюнктура».

— Прямо таки убийственно сказано! А между тем, насколько я знаю, именно в это время на волне «исторических» разоблачений Ленина Волкогонов стал фактически назначенным членом-корреспондентом РАН.

— Верно, в 1991 году. По специальности «история России». Такая, представьте себе, потребовалась история!

И Волкогонов действительно стал членом-корреспондентом Российской академии наук не по воле общего собрания академиков, а в период нахождения у власти Бурбулиса, когда РАН комплектовалась в противовес союзной академии. Аналогичными членами-корреспондентами стали тогда Хасбулатов, занимавший должность Председателя Верховного Совета РСФСР, и небезызвестный Березовский.

— Эта пословица невольно вспоминается мне, когда думаю, до чего бурную и разностороннюю деятельность Волкогонов развил в «перестроечные» и последующие годы. Мы говорили в основном о его книгах, но вот и в Академию наук он пробивается…

— А как же! Не получив основной должности в ГлавПУРе, а главное — чуя начавшуюся зыбкость его, он переключается на другой стратегический замысел — взять карьерную высоту в науке. Институт военной истории, который ему вверили, — одно из ведущих научных учреждений Министерства обороны СССР, так что для дальнейшего продвижения это место подходящее.

Имея степень доктора философских наук, он даже защитил вторую докторскую диссертацию — по истории. Хотя замечу: ни настоящим философом, ни историком ему не суждено было стать, поскольку служил не науке, а в основном политической конъюнктуре.

— Чем занимался при нём возглавленный им институт?

— Первостепенной задачей, поставленной тогда перед Институтом военной истории, была подготовка десятитомного труда «Великая Отечественная война советского народа». И вот 7 марта 1991 года состоялось заседание главной редакционной комиссии десятитомника. Речь шла как раз о вкладе в большую коллективную работу данного института и его начальника, утверждённого главным редактором этого труда. Обсуждение показало, что важнейшее дело за три года Волкогонов полностью завалил.

— А о причинах что-нибудь говорилось?

— Было и это. Считаю, точнее всех выразился тогдашний начальник Генштаба генерал армии М. Моисеев: «Борьба за власть в России вынудила Волкогонова бросить столь важный труд на произвол судьбы. Это — должностное преступление».

— В другое время, пожалуй, могли бы сурово наказать.

— Наверняка. Но не в то, о котором говорим. И Волкогонов уже вполне понимал, что восторжествовала политика развала: чем хуже, тем лучше. Потому с институтом он тут же легко распрощался, всецело уйдя в эту политику.

— Если конкретнее, на прямую службу Ельцину?

— Именно так. Злая ирония: вместо Ленина у Волкогонова кумиром стал теперь Ельцин. По его распоряжению питомец, долгожитель и один из столпов Главного политического управления Министерства обороны СССР был поставлен во главе комитета по ликвидации армейских политорганов. Издевательски, конечно! Плевок в лицо военных и прежде всего — самому Волкогонову.

— Для кого-то, наверное, это могло быть равно приговору к самоубийству.

— Только не для Дмитрия Антоновича. Он-то воспринял без комплексов: утёрся — и начал выполнять.

— И ведь сколько навыполнял по указаниям ЕБН!

— Не перечесть всех комитетов, советов и комиссий, которые он возглавлял или в которые входил, действовавших для того, чтобы максимально расправиться с наследием советского прошлого! Упомяну хотя бы некоторые.

С 20 июля 1991 года — советник президента России по оборонным вопросам. С 3 апреля 1992 года — член Президентского консультативного совета. С 4 апреля 1992 года — председатель Государственной комиссии по созданию министерства обороны, армии и флота Российской Федерации.

С 24 сентября 1992 года — советник президента Российской Федерации по вопросам обороны и безопасности. С 3 июня

1993 года — представитель президента Российской Федерации для участия в Конституционном совещании.

С 17 февраля 1994 года — член совета по кадровой политике при президенте Российской Федерации. С 18 августа

1994 года — член экспертно-аналитического совета при президенте Российской Федерации. С 22 сентября 1994 года — член комиссии по рассекречиванию документов.

С 8 ноября 1994 года — председатель комиссии при президенте Российской Федерации по военнопленным, интернированным и пропавшим без вести…

И это, повторяю, далеко не полный перечень политических постов, которые он обрёл от нового хозяина.

— Да, много, очень много. Но самое главное, что поражало меня тогда и о чём продолжаю думать сегодня, это та лёгкость, с которой уже немолодой человек (ему 63 исполнилось в 1991-м) публично измывался над тем, перед чем ещё вчера трепетал. Телевидение эту его «лёгкость» вовсю эксплуатировало, то и дело приглашая на всяческие поганые междусобойчики. Особенно врезалась в память организованная ТВ поездка в метро двух злобных «лени-ноедов» — Волкогонова и Марка Захарова (который, если помните, перед телекамерой сжёг свой партбилет члена КПСС). Так вот, чуть ли не целый час, уютно рассевшись, они потешали друг друга пошлейшими анекдотами о Ленине. Невыносимо было это слушать и смотреть!

— Вам невыносимо, а многим, наверное, интересно. Вы же знаете, что «желтизна» привлекает и определённых читателей, и зрителей. Уверен, что причастные к этому телевизионщики расхваливали друг друга за такую «находку». А вот участие в ней знаменитого режиссёра и дважды доктора наук — это, конечно, серьёзнейший вопрос к их нравственности.