Оборотни во власти. Они убили Советскую страну, стр. 54

— Да, в тумане столько тонуло, причём зачастую бесследно…

— Абрамович, неоднократно привлекавший внимание правоохранительных органов, каждый раз каким-то чудом «выныривал». Так, 19 июня 1992 года он был заключён под стражу по подозрению в совершении хищения 55 ваго-нов(!) дизельного топлива с Ухтинского нефтеперерабатывающего завода на сумму около 4 миллионов рублей.

— И что же?

— О результатах расследования сведений нет.

— Согласитесь, нам непременно следует ввести читателей в историю компании «Сибнефть», сыгравшей всё-таки особую роль в сказочном обогащении Абрамовича.

— И Березовского, добавлю, ибо действовали они тут в теснейшем тандеме. Причём Абрамович на первых порах явно был ведомым. Прямо надо сказать, никакой основы для взлёта в этой отрасли у Романа Аркадьевича не было. Ни соответствующего опыта работы, ни базового образования.

Из смутной его биографии явствует, что учился он только на первом курсе лесотехнического техникума в городе Ухте (Республика Коми), а потом в Институте нефти и газа, который, однако, не окончил. Возник у него здесь лишь повышенный интерес к возможности быстрой наживы на продаже нефти, чем он и начал заниматься, установив в 1993 году выгодные для себя связи с городом Ноябрьском.

— И приблизительно тогда же по стечению обстоятельств появляется новая государственная нефтедобывающая компания «Сибнефть»?

— Именно так. Подчеркну, что это была единственная вертикально интегрированная компания, созданная не правительством, а по указу президента, что сразу придало ей особо значимый статус. А предыдущие правительственные планы пришлось существенно пересматривать и корректировать.

— Каким образам?

— Путём изъятия части активов государственной «Роснефти» и ущемления интересов «Сургутнефтегаза». Замечу что создать «Сибнефть» было непросто не только по причине позиции других нефтяных компаний, но также из-за сопротивления внутри самой создаваемой новой организации.

— В чём же это проявилось?

— Приведу нагляднейший пример. В «Сибнефть» должны были войти «Ноябрьскнефтегаз» (ННГ) и Омский НПЗ. Так вот, если с тогдашним руководителем ННГ В. Городиловым, сын которого уже начал работать на Абрамовича, достаточно быстро удалось договориться, то генеральный директор Омского НПЗ И. Лицкевич был категорически против.

— И как же сумели его переубедить?

— А он, представьте себе, очень кстати за пять дней до подписания президентского указа во время купания утонул в Иртыше. Ну а новый и.о. гендиректора уже нисколько не возражал против создания «Сибнефти», и даже вошёл в её совет директоров.

— Жан Терентъевич, ведь нередко слышали мы о подобных «удачных» смертях конкурентов по бизнесу. Фигуранты некоторых трагедий вроде бы установлены, но большинство так и остаётся в неизвестности. А скажите, существует ли хотя бы приблизительная статистика такого рода жертв?

— Может, она и есть, но я её не знаю. Очевидно одно: кровью пропитана дорога российского капитализма (впрочем, как и любого другого). Что же касается в этой ипостаси конкретно Абрамовича, стоит внимательнее всмотреться в ход так называемых алюминиевых войн, которые развернутся несколько позднее эпопеи «Сибнефти». Он, Роман Аркадьевич, признан победителем в этих войнах за обладание алюминиевой промышленностью, а они привели к убийствам многих руководителей металлургических заводов, торговцев цветными металлами, журналистов. В итоге расследования Би-би-си о богатстве Абрамовича репортёр Джон Суини отметил: после того как Роман Аркадьевич оказался на вершине всей алюминиевой промышленности страны, убийства в этой сфере прекратились. Случайно? По-моему, риторический вопрос.

— Давайте однако завершим показательную тему «Сибнефти». Как всё-таки удалось Абрамовичу с Березовским стать фактическими владельцами этой крупнейшей кампании, то есть отхватить себе такой гигантский кусок общенародной государственной собственности?

— Всё по заранее составленной схеме! Задачу перед собой «братья-разбойники» поставили однозначную: через несколько подставных фирм и другими путаными способами завладеть акциями «Сибнефти».

Её создатели в декабре 1995 года, можно сказать, буквально в последний момент «впрыгнули на подножку» уходящего поезда залоговых аукционов. Быстро принимается план приватизации компании, по которому 51 процент акций закреплён за государством, а 49 выделяются для продажи инвесторам. Причём в первую очередь выставляются на залоговый аукцион именно акции государственные. Разве не странно?

— Значит, умысел был заранее.

— В том-то и суть — в разработанном умысле. И уже всего через четыре месяца контрольный пакет компании оказывается в руках фирм Березовского и Абрамовича. Якобы приобретён был на залоговом аукционе за 100,3 миллиона рублей. Но Абрамович позднее фактически признает, что аукциона как такового вообще не было.

— И как это понимать? Что же было?

— А был предварительный сговор с госчиновниками и с частью конкурентов. Березовский встречался с Кохом и «всего добился» (тогда А. Кох был руководителем Госкомимущества РФ, а в настоящее время гражданин и житель ФРГ).

— Сколько же в итоге заплатили «братья разбойники» за богатейшую «Сибнефть»?

— Считается, что 200 миллионов долларов. Хотя на самом деле стоила она (внимание!) в 75 раз дороже. Да и тех минимальных затрат, о которых говорится, в реальности не было. Доходнейший бизнес достался Абрамовичу с Березовским, по существу, задаром.

— Многие подробности совместных хитроумных комбинаций и непростых взаимоотношений в деяниях двух матёрых хищников всплыли позже, во время судебного процесса между Березовским и Абрамовичем в Лондонском суде, когда первый предъявил претензии ко второму. Речь шла фактически о дележе «добычи» между подельниками, а высокий суд Лондона выполнял в данном случае функцию авторитетного «вора в законе»: принять решение, кто из них прав. Каковы ваши впечатления от той громкой разборки?

— До предела отвратительно было следить за нагромождением взаимных подлостей самого разного масштаба, в которое вылилась в конце концов их вроде бы совместная бизнес-деятельность. Как истец, Березовский заявил, что под давлением вынужден был в 2000–2003 годах продать акции и доли в ряде компаний («Сибнефть», «Русал», ОРТ) — по цене существенно ниже рыночной. И всё потому, что Абрамович его «кинул». Это слово Березовский произнёс по-русски, хотя давал показания на английском языке, и отказался привести английский эквивалент. Кстати, употребление воровского жаргона (по некоторым подсчётам, таких слов было озвучено около десяти, в том числе и Абрамовичем с его часто употребляемым любимым словечком «крыша») привело судью в шок. Из-за полного непонимания их смысла и отсутствия аналогов на английском языке.

Абрамович на процессе заявил, что Березовскому никогда не принадлежали акции этих компаний, а деньги тот получал просто «по договорённости со мной». В то же время у Березовского не было никаких документальных свидетельств, что акции указываемых им компаний действительно принадлежали ему. С его слов, миллиардными активами он владел по устной договорённости с Абрамовичем. Неприятный для него вопрос: а почему, собственно, так странно были оформлены доли в компаниях? Адвокат Березовского в ответ на это объяснил, что тот был вынужден формально дистанцироваться от бизнеса Абрамовича из-за своих «политических проектов». Говоря проще, слишком уж это напоминало бы коррупцию. А может, именно ею и являлось?

С другой стороны, Абрамович вынужден был признавать исключительную роль Березовского в приобретении им «Сибнефти» и других компаний. Правда, он попытался свести всё к оплате «крыши» и лоббистских услуг. При этом Абрамович признаёт, что лично Березовскому и его партнёру Патаркацишвили он не платил, однако оплачивал их расходы по «устным просьбам», когда «звонил Березовский, причём делал это часто». Но даже на этом суде их сделка была названа «коррупционной», так как оплачивала лоббизм Березовского.