Оборотни во власти. Они убили Советскую страну, стр. 28
Так как это дело было крайне тёмным, ему и поручили её возглавлять. Он получил возможность вызывать на комиссию высших руководителей страны и получать суперкомпромат на каждого из них. И умело этим воспользовался, получив всесоюзную и даже мировую известность. Отныне чуть ли не все главные события в стране и мире не обходились без его публичных комментариев, советов и рекомендаций. На таком фоне он буквально расцветал, благоухал и откровенно упивался своим величием. Теперь уж он сам принимал и даже возглавлял многочисленные комиссии, получив также возможность широко использовать всевозможные трибуны, а особенно на телевидении.
— Я прекрасно помню, как стремительно росла тогда его известность.
— Но он не собирался ограничиваться только речами. Ему очень хотелось власти. И поэтому вскоре, возомнив, что его популярность теперь всё одолеет, решается на следующий шаг: выдвигается на пост председателя Верховного Совета СССР. Однако тут ожидания сорвались — он получает всего 80 голосов, то есть в 15 раз меньше (!), чем избранный тогда Анатолий Лукьянов.
— Собчаковский пыл это охладило?
— Что вы! Если и задумался, то длилось это недолго. Для реализации своих честолюбивых замыслов он решает идти на выборы председателя Ленсовета. И, представьте, был избран с перевесом… в один голос! Ну а затем становится мэром Санкт-Петербурга, посчитав этот пост хорошим трамплином для дальнейшей карьеры. В 1991 году он даже создаёт собственную партию под названием «Движение демократических реформ», которая, правда, бесславно канула в Лету, набрав минимум голосов на выборах в первую Государственную думу.
Но амбиции росли. И в 1996 году он рассматривал себя в качестве кандидата на пост президента России, однако после встречи с Ельциным согласился стать возможным его преемником в будущем. Непоправимый удар по наивысшим его притязаниям нанесли ленинградцы-питерцы, отказав ему в избрании мэром города в 1996 году.
— Удар-то был вовсе не случайным!
— Это очевидно. И вот затем начались у него крупные неприятности: уголовное преследование по обвинению в коррупции и злоупотреблениям служебным положением, что привело к бегству за границу. Хотя и после возвращения он не прекращал своих действий, дабы вернуться во власть, что было прервано внезапной смертью. О его прямо-таки властной одержимости историк Рой Медведев написал так: «Эти странные и даже болезненные видения и переживания для самого Собчака стали причиной серьёзного сердечного заболевания».
— Собственно, вкратце вы изложили сейчас канву жизни и деяний этого персонажа. До «перестройки» преподаватель вуза, профессор, а далее получается, что у него два основных этапа. Первый — как ни крути, это борьба против Советской власти, а второй — весьма значимое участие во власти, но другой, так сказать, новой. Он ведь и одну из книжек, которые успели выйти под его именем, назвал «Хождение во власть».
— Вы верно это определили. Причём в таком делении на два этапа не только биографические события жизни Собчака, но и сущностная тема нашей беседы. А она относится не к нему одному — к абсолютному большинству тех, кого следует называть творцами крупнейшей российской катастрофы. В чём главное? Катастрофу-то с помощью зарубежных врагов нашей страны они учинили, в 1991-м рухнула власть Советов и потом сдан на ликвидацию великий Советский Союз. Но тут же стало ясно, что безумно торжествовавшие разрушители оказались совершенно неуместными, ничтожными, никчёмными созидателями.
— Давайте ещё и ещё раз заявим с максимальной прямотой: это не только ужасающе сказалось сразу после катастрофы, то есть в пресловутые 90-е годы минувшего века, но сказывается негативно и до сих пор — уже ровно 30 лет! Конечно, в том, что за столь продолжительное время Россия не во всём достигла даже уровня последнего советского года, проявилась прежде всего смена строя, то есть социализма на капитализм. Но и кадры, принявшие на себя руководство страной, в очень большом числе с задачей этой не справились. Ломали «успешно», а строить не смогли. Конечно, теперь уже заменили многих (и уже не по разу и не по два!), да разве нормально, что умным и умелым, если, допустим, они причастны к КПРФ, места в реальном управлении минимизированы до капельных масштабов?
— Да, действительно, многочисленность Собчаков из «Единой России» в нынешней власти её уж точно не усиливает. Что касается лично Анатолия Александровича, то в реальное управление он принёс лишь свой опыт эмоциональной демагогии. В полной мере ранее опробовал её не только в Ленинграде, но и на более высоком уровне — после избрания депутатом Верховного Совета СССР. Здесь огромными и неоднозначными усилиями он добился, чтобы его включили в группу по пакту Молотова — Риббентропа, а потом назначили руководителем упоминавшейся группы по расследованию событий в Тбилиси. Момент был острейший, и он сделал всё, чтобы доказать заранее сформулированные выводы. Позорно вёл себя. Но это позволило ему занять видное место в растущей псевдодемократической волне. Для того же был использован и демонстративный выход из КПСС — после всего лишь двухлетнего пребывания в ней.
— Причём всё он делал театрально, напоказ. Представительный, как говорится, красавец-мужчина, постоянно любовавшийся собой, вовсю использовал свои внешние данные для покорения публики. И на первом этапе его политической карьеры в сочетании с красноречием это срабатывало!
— Собчаку органически было присуще стремление к пиару, желание подать себя как можно более эффектно в любых случаях и ситуациях, чтобы не упустить шанс произвести благоприятное впечатление. Он постоянно искал возможность «обозначить себя» в связи с любыми поводами, которые были на слуху. Вот, например, похороны царской семьи. Говоря об этом событии, он каждый раз не забывал упомянуть, что именно он стоял якобы у истоков этого дела ещё в 1990 году вместе с Генпрокуратурой России. Он ставил себе в заслугу, что похороны останков царя и его семьи состоялись не в Екатеринбурге, а в Санкт-Петербурге. И хотя процедура с похоронами была насторожённо встречена практически всей российской общественностью и даже патриархом РПЦ, Собчак использовал это событие для своих «непревзойдённых» идей, для напоминаний о себе как о человеке, который «многое может». Твердил одно: «У меня не было и нет никаких сомнений относительно подлинности останков».
Примечательно, с каким вниманием следил он за прессой, то есть за упоминаниями о нём. И как только замечал тут некоторый спад, немедленно вытаскивал на общественное обсуждение какую-нибудь бредовую идею. Особенно в ходу было у него захоронение тела Ленина на Волховом кладбище — после выноса из Мавзолея…
— Вы сказали об эмоциональной демагогии как основном методе Собчака завоёвывать популярность. Он давал результаты, когда в основном надо было говорить. То есть наотмашь клеймить Советскую власть и Компартию, разоблачать партийную номенклатуру, не чураясь при этом грубейших фальсификаций и подтасовок. У Собчака это лихо получалось. Но вот он возглавил Ленинград, ставший при нём Санкт-Петербургом. И что же последовало?
— Вы это знаете, и однажды мы уже затронули происшедшее тогда в нашей беседе. Если совсем коротко, последовал провал.
— Собчака?
— И его, и, соответственно, дела, которое он должностью своей призван был исполнять. Очень скоро стало понятно, что дела-то он делать не может.
— Понятно другим или ему самому — тоже?
— Трудно за него это сказать. Но даже если при свойственной ему фанаберии, заоблачном самомнении, беспредельной любви к себе он старался внутренне факт провала не принимать, ощущение некоей своей неуместности в кресле мэра наверняка появлялось.
— И чем он это компенсировал?
— Тем же, что все другие, подобные ему: созданием видимости. Человек может быть — и казаться. Собчак изобретательно старался казаться в мэрской должности таким же успешным, каким слыл в депутатах. Но теперь это уже было гораздо труднее, поскольку на новом месте требовались не эфемерные, а вполне реальные, конкретные, ощутимые результаты.