Всё как всегда, стр. 1

Клэр Ломбардо

Всё как всегда

Посвящается Молли

Claire Lombardo

SAME AS IT EVER WAS

Издательство Азбука^®

Часть I. Затерявшись в супермаркете

Происходит это так, как по большому счету происходят с ней все значительные события: по чистой случайности, причем из-за того, что она совершает нечто незапланированное. И происходит, подобно многим случайным событиям, оттого, что она приняла вполне обоснованное (хотя и с крошечным отступлением от заведенного порядка) решение, которое задним числом выглядит почти неимоверным совпадением: совсем небольшое отклонение – и контроль полностью утрачен, а вселенная только рада ухватиться за эту редко выбираемую Альтернативу и мчится, как умалишенная, с вытянутыми перед собой руками, словно пытается расчистить проходы в гастрономе; собственно, это как раз про нее: она сейчас находится в магазине деликатесов, где наспех выбирает какие-то продукты для праздничного стола по случаю дня рождения мужа: ему сегодня исполняется шестьдесят.

По любым меркам это лишь небольшое нарушение нормы, безобидная, казалось бы, Альтернатива – выбор малознакомого продуктового магазина; она привыкла делать покупки в другом месте, но там, в ее излюбленном минимаркете, закончилось крабовое мясо.

Позже она вспомнит, как при выходе с пустыми руками из того, первого магазина ее посетила мысль, что столь безобидное изменение привычного распорядка может повлечь за собой нечто катастрофическое, чего в принципе быть не должно. Именно так всегда смотрит на мир Марк, ученый-теоретик, удивительно чуткий: как на совокупность возможных вариантов, либо выбранных, либо не выбранных, и их замысловатых математических последствий. Мозг Джулии начал работать таким же образом не вдруг, а только после их продолжительного знакомства; раньше она всегда довольствовалась мнением, что принятие одного решения запирает дверь для другого, что во Вселенной не существует великого порядка и что по сути все это не играет никакой роли; эта вопиющая разница в характерах, возможно, и объясняет тот факт, что Марк прилежно отучился в магистратуре по специальности «инженерное проектирование», а Джулия даже не явилась на вручение бакалаврских дипломов по английскому языку и риторике в университете штата Канзас.

Впрочем, их знакомству без малого три десятка лет, а потому она и впрямь подумала – пусть мимолетно, – что ее кавалерийский наскок на привычный ход вещей способен повлечь за собой некие мрачные последствия, которых можно было избежать, махни она рукой на это крабовое мясо, вместо того чтобы четверть часа мчаться по шоссе в западном направлении; однако, пока она рисовала себе кинематографические ужасы вроде жестокого столкновения с товарным составом или фугасной миной, в реальной действительности ее поджидала единственная катастрофа – столкновение с восьмидесятилетней старушкой, оценивающей башню кумкватов.

Джулия узнаёт ее не сразу. Не то чтобы она сознательно остановила на ней взгляд или хотя бы помедлила: нет, она целеустремленно шагает мимо экологически чистых продуктов к дарам моря, подумывая завернуть еще и в бакалейный отдел в поисках чего-нибудь оригинального: иногда периферийные магазины предлагают более широкий ассортимент. У нее даже зреет решение обежать все отделы – проверить, нет ли там чего-нибудь интересного, что уже расхватали обычные подозреваемые в излюбленном ею магазине, но тут перед ее мысленным взором запоздало всплывает женское лицо, убедительно замаскированное незримым покровом возраста.

Нельзя сказать, что над ней всю жизнь висит угроза встречи с целым сонмом призраков прошлого; есть лишь горстка тех, с кем она искренне надеялась никогда больше не пересекаться, и Хелен Руссо – из их числа. Так зачем, спрашивается, уже сделав шаг в сторону стеллажей с изысками бакалеи, выбиваться из людского потока и оборачиваться через плечо? Минуло более восемнадцати лет, что само по себе невероятно, если учесть, что прежде они виделись как минимум раз в неделю, да еще вспомнить, сколь тесен ее собственный мирок, где такая мелочь, как изменение плана покупок, может считаться важным решением.

Она и сама точно не знает, что влечет ее назад – туда, откуда она пришла, но Хелен уже переместилась в отдел самообслуживания и как раз взвешивает пакет кедровых орешков. На торговом ярлыке указана цена за полфунта: «$16.75», и Джулия припоминает, как в те дни, когда бывала в доме Руссо, относилась ко всяким излишествам, будь то массивные столовые приборы; картины, подозрительно смахивающие на оригиналы; бутылки вина, которые она потом высматривала в магазинах и обнаруживала, что обходятся они в пятьдесят восемь долларов каждая.

В этом отделе она приобретает ингредиенты для одного из любимых деликатесов мужа – крабовых котлеток, запланированных для юбилейного стола. При мысли о Марке на нее накатывает кратковременный приступ слабости. Она бродит с пустой корзиной и, чтобы не выглядеть совсем уж нелепо, бросает туда шар краснокочанной капусты. В чем-то Хелен, как и следовало ожидать, выглядит намного старше, чем помнится Джулии, а в чем-то (задорный конский хвост, блескучие, крупные голубые бусы) нисколько не изменилась. Джулия делает пару шагов, потом еще. Обычно она, королева уклончивости, расценивает свои вылазки за продуктами как снайперские боевые задания и старается поменьше светить лицом; но сейчас этому мешает какой-то демон общительности, который совсем некстати вселился в ее тело и подталкивает все ближе: она уже видит сдвинутые на макушку очки с диоптриями.

– Хелен?

Когда Хелен поворачивается к ней, в глазах у нее зияет странная пустота; взгляд медленно поднимается и опускается. Заподозрив у себя какую-то неопрятность, Джулия проводит рукой по волосам. На миг у нее возникает опасение, как бы ее не приняли за мошенницу: на ней, как выражается Альма, клоунские штаны и старая рубашка на пуговицах из гардероба Марка; ей приятно думать, что такое сочетание чудесным образом создает впечатление стильной непринужденности, но эффект скорее противоположный. В пригороде эксцентрично одетая женщина, несущая кочан экологически чистой капусты, может оказаться как бродяжкой, так и всклокоченной богачкой. Джулия начинает прикидывать, сильно ли изменилась она сама со времени их последней встречи, и количество этих изменений обрушивается на нее мощной лавиной; если вдуматься, изменений в ней больше, чем прежних черт. Она нервозно ощущает биение пульса в ушах. Есть большая вероятность, что Хелен не узнает ее вовсе (в ней давно засело тревожное открытие: бывает, что для другого человека мы в свое время значили куда меньше, чем тот человек – для нас), но тут Хелен все же произносит:

– Быть такого не может.

Сердцебиение утихает, поглощенное окружающей суетой: какая-то покупательница спорит с мясником, какой-то мужчина говорит в невидимую микротелефонную гарнитуру, ребенок в пуховике пронзительно распевает про Акуленка. Что примечательно: голос Хелен ничуть не изменился; Джулия не без приятности переносится в послеобеденные часы на заднем дворе дома Руссо: Хелен – еще старше, чем Джулия нынче, – изрекает родительские банальности, колкие афоризмы и собственные откровенные признания с уверенностью и легкостью человека, который действительно наслаждается жизнью, что в ту пору изумляло Джулию, весьма далекую от подобного состояния.

– Я… уж думала, мне показалось… – тупо бормочет она.

– Только не говори, что я не постарела ни на день, – говорит Хелен, – иначе тебе не жить.

У Джулии вырывается нервный смешок.

– Нет, я сама удивляюсь, насколько…