"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 (СИ), стр. 63

— Я предупреждал, ваше сиятельство, что без моих объяснений он потеряет часть преимуществ.

— Именно это я и проверял.

— И каков результат?

— Объяснения не обязательны.

Егор застыл со стулом в руках. Климов посмотрел на меня. Князь выдержал паузу ровно столько, чтобы трое слушателей успели получить удовольствие от моей неудачи.

— Но делают просмотр значительно занимательнее, — закончил он.

Егор внёс стул в контору. Климов вернулся к кассе. Рогов наконец повернул рычаг пресса. Илларион Петрович прошёл мимо меня, оставив победу аккуратно разделённой между каталогом и его владельцем. Я вошёл следом и прикрыл дверь: не до конца. Полностью закрытая дверь немедленно превратила бы деловой разговор в тайну, а открытая позволила бы Егору услышать новости раньше меня. Узкая щель сохраняла приличие и требовала от любопытных некоторого труда.

Глава 3

Князь занял принесённый стул. Я сел за стол, отодвинув хозяйственную книгу и расчёты. Теперь Илларион Петрович увидел, чем именно я занимался до его приезда: несколько перенесённых на бумагу сумм, чистый лист с вопросительными знаками и перо, которым владелец типографии пытался привести наследство в состояние, пригодное для дальнейшей жизни.

— Какие детали вы хотели обсудить? — спросил князь.

Я мог назвать страницы каталога, возможности мастерской или отсутствие конкретного заказа. Все три темы уже выполнили свою работу в присутствии работников. Илларион Петрович знал это не хуже меня.

— Те, ради которых вы приехали, — ответил я.

— Алексей Николаевич, вы уверены, что каталог не был достаточной причиной? — спросил князь.

— Для возвращения каталога достаточно ученика. Для осмотра типографии — четверти часа. Вы провели здесь больше.

Он положил перчатки на колено.

Произнёс:

— Скажите, Алексей Николаевич, вы получили билет на субботний бал?

Вопрос застал меня не врасплох, а без необходимых сведений. Это было значительно удобнее: отсутствие сведений можно исправить, тогда как врасплох обычно заставали уже после того, как человек успевал ответить.

— Нет, ваше сиятельство.

— Тридцатого августа губернатор и губернский предводитель дворянства дают бал по случаю тезоименитства государя наследника. В залах Благородного собрания.

— Моё неведение приобретает официальный размах, — сказал я.

— Вход по именным билетам, — сообщил князь.

— Ваше сиятельство, даже это не помогло мне догадаться, что один из них должен принадлежать мне.

Илларион Петрович слегка улыбнулся.

— Списки составлялись до вашего, Алексей Николаевич, возвращения. О вас могли просто не знать.

Я кивнул.

— Приятно получить объяснение, в котором общество не отвергло меня, а лишь не успело заметить.

— Это недоразумение нетрудно исправить.

Князь произнёс фразу спокойно. В прежней жизни за подобным спокойствием обычно стояли должность, знакомство либо помощник, которому через минуту предстояло обнаружить, что его рабочий день только что изменился. Здесь Иллариону Петровичу хватало имени. Оно открывало списки не хуже ключа и, вероятно, требовало меньше усилий при повороте.

— Я поговорю с губернским предводителем, — продолжил он. — Ваш билет доставят.

— Благодарю, ваше сиятельство.

Князь сощурился.

— Алексей Николаевич, вы слишком легко согласились.

Я развёл руками.

— Я семь дней в городе. Пока рано отказываться от общества, которое ещё не успело составить обо мне окончательного мнения.

— Оно составит его на балу, — заявил князь.

— Значит, билет даёт не только право войти, — сказал я, — но и возможность лично присутствовать при изготовлении собственной репутации.

За неплотно прикрытой дверью звякнули литеры. Работа в мастерской продолжалась, хотя отдельные звуки временами становились подозрительно редкими. Щель оставалась слишком узкой для Егора, но слуху она ничем не препятствовала. Хорошо, что разговор перешёл к балу уже в конторе. К вечеру город всё равно мог узнать о моём билете, однако предпочтительно было сначала его получить.

— Алексей Николаевич, вы танцуете? — спросил князь.

— Надеюсь установить это до того, как потребуется доказательство.

— В Америке танцы не входили в ваше образование?

— Америка отвечает уже за слишком многое. Не станем возлагать на неё ещё и мои ноги.

— На губернском балу их придётся предоставить отечеству.

— Отечество переживало и более тяжёлые испытания, — сказал я.

Илларион Петрович негромко рассмеялся. Предложение билета уже прозвучало, вопрос считался решённым, и князь мог перейти к каталогу, хозяйственным книгам или отъезду. Мне требовалось воспользоваться открытой дверью до того, как светская любезность её закроет.

— Ваше сиятельство, — сказал я, — раз вы намерены исправить одно недоразумение, позвольте проверить, насколько широко простирается ваша власть над ними. Мне понадобятся ещё два приглашения.

Князь посмотрел на меня внимательнее.

— Вы быстро освоились с губернским гостеприимством, Алексей Николаевич. Минуту назад не знали о бале, а теперь уже составляете собственный список.

— Ваше сиятельство, хорошее предложение следует развивать прежде, чем собеседник успеет вспомнить об ограничениях.

Князь на шутку не среагировал.

— Кого вы хотите пригласить? — спросил он.

— Парамона Ильича Хлудова и его дочь, Анфису Парамоновну.

Имя прозвучало впервые в наших разговорах. Илларион Петрович не переспросил, но небольшая пауза появилась. Князь уже слышал фамилию Хлудова, знал самого купца; в губернском городе большое состояние редко обладало полной тайной.

— Хлудов купец, — сказал он.

— Да, ваше сиятельство.

— Благородное собрание всё же является собранием дворянства. Купеческие семьи туда приглашают не по обычному порядку.

— Обычный порядок и создал недоразумение, с которым я к вам обращаюсь.

— Вы полагаете отсутствие Хлудова недоразумением? — спросил князь.

— Отсутствие Анфисы Парамоновны, — уточнил я.

Илларион Петрович откинулся на спинку стула.

— А её отец?

— Необходимое сопровождение.

Князь усмехнулся.

— Вы предлагаете пригласить дочь и прилагаете к ней отца? — спросил он.

— Именно, ваше сиятельство. Для меня Парамон Ильич в данном случае будет приложением к дочери, а не наоборот. Но таковы нравы: приложение придётся поставить первым и напечатать более крупным шрифтом.

Улыбка Иллариона Петровича стала заметнее.

Князь поинтересовался:

— Алексей Николаевич, почему Анфисе Парамоновне необходимо быть на этом балу?

— Ей не необходимо. Я хочу, чтобы у неё была возможность решить самой.

— Она просила вас о приглашении?

— Нет, — признался я.

— Она знает, что вы его добываете?

— Тоже нет.

Я покачал головой.

— Тогда вы несколько свободно распоряжаетесь её возможностями, — заявил Илларион Петрович.

— Возможностью нельзя распорядиться за другого, ваше сиятельство. Её можно только создать или не создать. Воспользоваться ею Анфиса Парамоновна сумеет без моей помощи.

Князь провёл пальцем по краю перчатки.

— Алексей Николаевич, вы часто занимаетесь созданием чужих возможностей?

— Значительно чаще, чем собственных. Чужие обычно обходятся дешевле.

— Но в данном случае вы просите князя вмешаться в списки губернского бала?

Князь посмотрел мне в глаза.

Я не отвёл взгляда.

— Я обещал Анфисе Парамоновне посетить первый достойный городской вечер вместе с ней.

— Вы уже успели давать ей обещания?

— Одно. Для недели знакомства это весьма умеренный тираж.

— И она его приняла? — поинтересовался князь.

— С условием, что вечер действительно окажется достойным, — ответил я.

— Вы уверены, что губернский бал удовлетворит её требованиям? — спросил князь.

— Нет. Поэтому хочу присутствовать при проверке.

— А если не удовлетворит?