"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 (СИ), стр. 21

Я положил ладонь на следующий сгиб. В конторе было тихо. За стеной потрескивало дерево. На улице прошёл человек; его шаги приблизились к дому. Свеча горела спокойно, бумаги лежали тремя аккуратными стопками, ключи находились возле локтя. На несколько минут возникла видимость, что всё подчиняется установленному мной порядку. Требовалось лишь дочитать письмо и решить, куда его положить. Я расправил следующий сгиб. В переднюю дверь постучали. Не робко и не наугад. Три тяжёлых удара прозвучали уверенно. Нежданный гость явно знал, что хозяин уже вернулся.

Глава 7

Первый удар я ещё мог принять за шум с улицы. После второго стекло в шкафу дрогнуло, а третий удар был спокойным и уверенным — он не просил открыть дверь, а как будто говорил, что её нужно открыть. Я подождал. Человек за дверью тоже подождал, затем повторил всю последовательность с теми же промежутками.

Я сложил письмо и положил его поверх остальных. Завязать ленту с первого раза не удалось: пальцы торопились, узел затягивался не там, где требовалось, а стук уже раздался в третий раз. Я обмотал ленту вокруг связки, взял подсвечник и вышел из кабинета. Прихватил с собой и дядины любовные письма. Зачем понёс их с собой, я и сам не понял. Оставлять раскрытое письмо на столе не хотелось, хотя между столом и наружной дверью находились две комнаты, коридор и несколько замков. Видимо, нескольких строк о тайной встрече и обманутом муже хватило, чтобы бумага перестала казаться обычной.

В передней пламя свечи вытянулось от сквозняка. Я поставил подсвечник на полку у зеркала и занялся нижним замком. Прасковья Ивановна не обманула: ключ вошёл, повернулся на четверть оборота и остановился. Пришлось прижать дверь плечом, поднять ручку и повторить всё сначала. За дверью молчали. Посетитель терпеливо ждал, пока новый хозяин освоит собственный дом.

— Кто там? — спросил я.

— Алексей Николаевич Ветров?

Голос был мужской, низкий. Я отодвинул задвижку, справился с замком и приоткрыл дверь. На крыльце стоял плотный мужчина в тёмной накидке. Шляпу он держал в левой руке, под правой находилась кожаная папка. Свет падал на широкое лицо, русые бакенбарды и тяжёлый подбородок. Посетитель не приблизился к порогу и не пытался заглянуть мне за плечо.

— Алексей Николаевич Ветров, — сказал я.

Мужчина поклонился.

— Парамон Ильич Хлудов, купец. Прошу простить поздний час. Но я должен предупредить вас, Алексей Николаевич: если обязательство Михаила Андреевича не будет исполнено, дом и типография пойдут в продажу.

Для первого знакомства начало было сильным. Приветствие заняло одну фразу, угроза — следующую. Парамон Ильич не тратил время на создание расположения и сразу показал, чем закончится разговор, если я окажусь недостаточно понятлив.

— Вы уверены, что пришли по верному адресу? — спросил я.

— Уверен.

— Тогда вам известно обо мне больше, чем мне о вас. О каком обязательстве идёт речь?

Парамон Ильич немного изменился в лице. Не удивился и не смутился, а стал внимательнее.

— Михаил Андреевич вам не сообщил?

— Михаил Андреевич умер до моего приезда.

Хлудов посмотрел на письма в моей руке, затем снова на меня. Я невольно сунул письма под мышку.

— У меня есть бумага, — сказал он.

— Это уже лучше. Бумага обычно объясняет угрозу лучше человека.

— Она не угрожает. На ней записано обязательство.

— Тем более следует её прочесть.

Я открыл дверь шире. Хлудов не двинулся.

— Прошу войти, Парамон Ильич.

— Не желал бы стеснять вас в первый вечер.

— Вы собираетесь продать дом, в котором я провёл меньше трёх часов. После такого вступления стеснение едва ли остаётся главной опасностью.

Парамон Ильич снова поклонился, переступил порог и тщательно вытер сапоги о половик. В доме Хлудов остановился, ожидая дальнейшего приглашения. Накидку он не снял и шляпу не отдал, поскольку отдавать её было некому. Впервые отсутствие прислуги создало неудобство не для меня.

Я взял подсвечник.

— Пройдёмте в кабинет. Там будет удобнее.

Хлудов последовал за мной. Шёл он неторопливо, не осматривался и не задавал вопросов о доме. Чужое имущество интересовало его явно не видом, а ценой и подписью под нею. Мы миновали гостиную и вошли в коридор. Возле поворота к кабинету я почувствовал, что лента на письмах сползла и касается пальцев. Только тогда до меня дошло, что связка всё ещё находится у меня под мышкой.

Нести любовную переписку покойного дяди на разговор с человеком, пришедшим продавать его дом, представлялось излишней широтой повестки. Возвращаться в кабинет и укладывать письма при Хлудове на прежнее место было ещё хуже. На стене возле меня висела полка с несколькими книгами и старыми папками. Я остановился, раздвинул два толстых тома и задвинул связку в образовавшийся промежуток до самой стены.

Хлудов терпеливо ждал. Я поправил книги, закрыв ими ленту, и продолжил путь. Письма исчезли среди старых корешков настолько удачно, что уже через несколько шагов мне пришлось мысленно отметить место: третья полка от пола, справа от тёмной папки. В доме оказалось достаточно укромных углов, чтобы прятать семейные тайны, и ни одного места, где можно было бы спрятать железный пресс.

В кабинете горела оставленная свеча. Я поставил рядом с ней второй подсвечник и указал Хлудову на кресло перед столом. Он дождался, пока я сяду, затем опустился напротив, положил шляпу на колени и водрузил сверху кожаную папку. Кресло под ним негромко скрипнуло.

— Теперь, Парамон Ильич, начнём с начала. Вы пришли сообщить, что я могу лишиться дома.

— Пришёл предупредить, чтобы до этого не дошло.

— Различие существенное. Что требуется сделать?

— Исполнить обязательство Михаила Андреевича.

— О котором я ничего не знаю.

— Потому и показываю бумагу.

Он развязал тесёмки на папке. Пальцы у него были широкие, с гладкими ногтями и тёмными волосками на суставах. Узел поддался сразу. Парамон Ильич явно имел дело с этой папкой чаще, чем я со своими ключами.

— Вы быстро узнали о моём приезде, — сказал я.

— Узнал вовремя.

— Это ответ на другой вопрос.

— Я пришёл не затем, чтобы перечислять городские разговоры.

Источник известия он отдавать не собирался. Можно было настаивать, но переговоры редко выигрывали от вопроса, ответ на который пока ничего не менял. Хлудов сидел передо мной, бумага лежала в его папке, а имя человека, сообщившего ему о моём приезде, не уменьшало ни угрозу, ни её возможную цену.

— Хорошо, — сказал я. — Показывайте.

— Алексей Николаевич, прежде хочу услышать одно.

— Что именно?

— Намерены ли вы отвечать по делам Михаила Андреевича?

Вопрос был устроен удачно. Ответь я «да» — и признаю обязательство, содержания которого не видел. Ответь «нет» — и Хлудов получит подтверждение, что поздний визит оправдан, а разговаривать со мной бесполезно. Парамон Ильич, возможно, не проводил обучающих семинаров по переговорам, но развилки строил чисто.

— Я намерен отвечать за то, что получил по наследству, — сказал я. — После того, как узнаю, что именно получил.

— Дом получили?

— Сегодня.

— Типографию?

— Вместе с домом.

— Бумаги Михаила Андреевича?

— Часть лежит передо мной, часть я ещё не открыл.

— Значит, обязательство тоже получили.

— Пока я получил лишь ваше слово о нём.

Хлудов не обиделся. Он вынул из папки сложенный лист и положил ладонь сверху.

— Михаил Андреевич занял у меня деньги.

— Сколько?

— Тысячу восемьсот рублей серебром.

Сумма не потребовала пересчёта. В мешке, который передал Лапшин, находилось двести десять рублей. Даже без процентов между этими числами лежала пропасть, через которую нельзя было перекинуть несколько удачных фраз.

— Когда? — спросил я.

— Два года назад.

— На какой срок?

— До первого августа нынешнего года.

— Долг просрочен.