"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 (СИ), стр. 154

— Хорошо, — сказал он. — Берите лучшую бумагу. Эту рамку оставляйте. Герб тоже. Виньетку убирайте.

Он положил первый лист на край стола.

— Но если выйдет бедно, Алексей Николаевич, я вам припомню весь этот разговор про фарфор.

— Если выйдет бедно, я сам его припомню.

Хлудов придвинул ко мне список гостей.

— Тогда считайте, — сказал он.

Вот тут обнаружилась следующая часть заказа. Приглашения требовались далеко не в одном экземпляре на фамилию. Где-то приглашали супругов вместе, где-то требовалось учесть взрослых детей, несколько человек Парамон Ильич собирался пригласить персонально. К этому добавлялись гости со стороны Неретинских.

Мы прошли список от начала до конца. Я записал количество, отдельно отметил несколько имён, которые ещё требовалось уточнить, и подсчитал бумагу. Парамон Ильич добавил экземпляры на случай испорченных листов и тут же попытался назвать их запасом для внезапных гостей. Эту часть я оставил на его совести: с нынешней скоростью роста списка лишними они вряд ли останутся.

Климов забрал утверждённую пробу вместе с моими пометками. Хлудов ещё раз взял второй лист, посмотрел на него и неохотно положил на стол.

— Значит, так и делаем, — решил он. — Бумагу найдите лучшую. За ценой ко мне не ходите, покупайте. Когда будет готов первый чистовой — пришлите человека.

Он собрал свои списки, убрал их в тетрадь и поднялся.

— Не экономьте, Алексей Николаевич.

— Не буду, — сказал я.

Парамон Ильич ушёл. Едва за ним закрылась дверь, как Климов принёс из мастерской очередной рабочий вопрос. Следом появился Егор с пачкой готовых листов. На столе ещё лежала хлудовская проба, а в книге заказов уже ждали сегодняшние работы.

До полудня я принял ещё двух заказчиков. Первый принёс старые торговые бланки. Ему потребовался новый тираж, другой адрес и более заметная цена. Мы разобрали текст, я записал количество и срок. У двери он задержался.

— Алексей Николаевич, говорят, государю приглашение и вправду отправили?

— Отправили, — ответил я.

— Самому Николаю Павловичу?

— Ему.

Посетитель кивнул, поблагодарил и вышел. С бланками мы управились минут за десять. Судя по последним двум вопросам, ради них он вполне мог прислать приказчика. Я вернулся к книге заказов. В дверях уже ждал следующий посетитель.

Ему понадобились объявления о продаже дома. Дом стоял на Большой Дворянской, имел флигель, сад, погреб и ещё несколько достоинств, которые хозяин хотел непременно перечислить. Я предложил начать с того, что дом продаётся, а погреб оставить тем, кто дочитает дальше. На этом сошлись.

Слухи его интересовали меньше, зато заказ был настоящий, тираж приличный и половину суммы он оставил сразу. После него пришёл приказчик за готовыми счетами, потом усатый господин долго выбирал бумагу для визитных карточек, а к обеду Климов положил передо мной ещё две работы на утверждение.

Типография работала. Это всё ещё иногда меня удивляло. Я перелистнул книгу заказов. Бланки, объявления, карточки, свадебные приглашения. Возле каждого стояли тираж, срок и сумма. Причём срок в последнее время занимал меня гораздо больше суммы.

К вечеру Климов сообщил, что для хлудовских приглашений лучшую бумагу придётся покупать. Та, на которой мы делали пробы, его устраивала меньше, чем меня: на нескольких листах поверхность заметно различалась, а для такого заказа он хотел всю стопу одного качества. Я согласился. Парамон Ильич разрешил не экономить. Отказывать ему в удовольствии было бы невежливо.

На следующий день бумагу нашли. Дороже той, что лежала у нас, плотнее и ровнее. Я отослал образец Хлудову, получил его обратно с коротким одобрением, и Климов занялся чистовой пробой.

Город тем временем тоже не бездельничал. Первым новые подробности принёс Егор. Он вернулся от переплётчика, положил на стол свёрток и застыл перед моим столом.

Я поднял на него взгляд и спросил:

— Что?

— Алексей Николаевич, а из Петербурга когда ответ будет?

— Откуда мне знать?

Егор помялся и выложил подобранные в городе слухи. У переплётчика спорили, что ответ государя обычной почтой не пошлют. Приказчик уверял, что за такими бумагами существует особая служба и надо ждать фельдъегеря. Другой уже слышал, что ответ будет до свадьбы. Егор решил спросить у меня, поскольку приглашения печатались здесь.

Я отправил его к Климову со свёртком. К концу дня про фельдъегеря спросил ещё один посетитель. На следующий день слово «фельдъегерь» звучало уже без всяких сомнений. Люди расходились только в сроках. Одни ждали его со дня на день, другие давали Петербургу ещё неделю. Я отвечал одинаково: приглашение государю отправлено, ответа у меня нет.

Заказы тоже шли. Торговые объявления сменялись счетами, визитными карточками и бланками. Егор бегал по городу чаще прежнего: относил готовое, забирал бумагу, искал заказчиков, возвращался с деньгами, записками и очередным вопросом. Через два дня он спросил, правда ли государя будут встречать за городом. Причину я узнал от него же: Хлудов нанимал дополнительные экипажи.

Это было правдой. Про экипажи. Парамон Ильич ещё в первый вечер считал, сколько приезжих придётся возить между домами, гостиницами и церковью. Теперь эти экипажи обрели новое назначение. Следом нашлось объяснение и комнатам, которые Хлудов снимал для родственников.

Один из заказчиков, пришедший согласовать тираж объявления, между делом поинтересовался:

— Алексей Николаевич, Парамон Ильич государя у себя принимать будет?

— Парамон Ильич мне об этом не говорил.

На следующий день государю у Хлудова уже отвели лучшие комнаты. Егор принёс эту новость вместе с пачкой готовых бланков.

Через час приехал сам Парамон Ильич. Свадебные приглашения уже печатались. Он приехал с двумя исправлениями в списке гостей и требованием добавить ещё три экземпляра. Один родственник наконец ответил, второй внезапно решил приехать всей семьёй, а третий, судя по объяснению Хлудова, существовал давно, но вспомнили о нём только сейчас.

Мы исправили список, сверили количество и вызвали Егора, чтобы он отнёс изменения Климову.

Егор взял лист, но у двери задержался и спросил:

— Парамон Ильич, а у вас правда государь остановится?

Хлудов медленно повернулся к нему.

— Государь?

— Николай Павлович.

— Я прекрасно понял, какой государь. С чего он должен остановиться у меня?

Егор объяснил. В городе знали, что Хлудов готовит комнаты. Знали про дополнительные экипажи. Ещё говорили о новых закупках к свадебному столу. Всё вместе выглядело достаточно убедительно. Парамон Ильич выслушал его до конца.

— Если Николай Павлович решит приехать, я найду где его поселить, — заверил он.

Егор кивнул и ушёл.

Хлудов некоторое время смотрел на закрывшуюся дверь.

— Алексей Николаевич, это всё из-за ваших приглашений? — спросил он.

— Из-за ваших комнат тоже.

Парамон Ильич перевёл взгляд на меня.

— Моих?

— Вы слишком старательно готовитесь к свадьбе, — сказал я.

Он фыркнул и потянулся за тетрадью.

— Я дочь замуж выдаю. Мне теперь гостей на улице оставить, чтобы город лишнего не подумал?

С этого дня свадебные приготовления стали возвращаться в типографию уже в совершенно новом виде. Если Парамон Ильич заказывал ещё вина, мне сообщали о государевом столе. Если он находил комнаты для очередной семьи, в городе прибавлялось помещение для свиты. Экипажи предназначались для встречи Николая Павловича, хотя половина из них должна была возить хлудовскую родню.

Особенно уверенно рассказывали люди, которые ссылались сразу на несколько обстоятельств. Приглашение государю существовало. Сабуров действительно повёз его в Петербург. Хлудов действительно готовил комнаты, стол и экипажи. Типография действительно печатала свадебные приглашения. После этого вопрос приезда Николая Павловича многим уже казался чистой формальностью.

Егор продолжал сверяться со мной. Один раз он спросил, правда ли государь приедет со свитой. В другой день хотел узнать, сколько человек будет в государевом экипаже. На третий принёс сведения о том, что фельдъегерь уже выехал из Петербурга. Я знал только одно: если неизвестный фельдъегерь двигался с той же скоростью, с какой по городу двигались сведения о нём, ждать оставалось недолго.