"Фантастика 2026-193". Компиляция. Книги 1-31 (СИ), стр. 153

— Алексей Николаевич! Наконец-то! Я уж думал за вами ехать. Потом решил — разминёмся. Вы сюда, я к князю. И будем до обеда друг друга по городу искать. Подписал?

— Подписал, — сказал я.

— Вот и прекрасно! — произнёс Сабуров. — Значит, всё решено. Я сейчас забираю приглашения — и еду. Можете больше о них не думать. За каждое отвечаю головой. Дождь, грязь, разбойники — мне всё равно. Если понадобится, голову за них положу!

Я достал приглашения.

Сабуров быстро просмотрел подписи.

— Отлично. Алексей Николаевич, я не подведу!

Вечером я снова приехал к Хлудовым. Сабуров с четырьмя августейшими приглашениями уже уехал в Петербург. До свадьбы оставалось двенадцать дней. На столе перед Парамоном Ильичом лежали тетрадь, несколько записок и список гостей. Пока мне наливали чай, он успел дважды зачеркнуть одну фамилию, вписать другую и отправить человека выяснять, сколько именно народу собирается приехать вместе с очередным родственником. Я сел рядом с Илларионом Петровичем и некоторое время разбирался в происходящем на слух.

Гостей со стороны Хлудовых оказалось больше, чем помещалось в доме. Несколько семей ехали из других городов, часть — с детьми и прислугой. Парамон Ильич уже искал комнаты поблизости, считал экипажи и договаривался о столе. Названия вин, поставщиков и фамилии приезжих сменяли друг друга быстрее, чем я успевал запоминать их, поэтому довольно скоро оставил эту часть Парамону Ильичу. Судя по тетради, он и без моей помощи прекрасно понимал, кого надо поселить, накормить и доставить к нужному часу.

Илларион Петрович занимался своим домом и гостями со своей стороны. К приезду Анфисы готовили комнаты, решали хозяйственные вопросы, принимали то, что уже начинали перевозить от Хлудовых. Сама Анфиса несколько раз отвлекалась от разговора из-за записок, которые ей приносили из соседней комнаты. Там разбирали её вещи. Ещё раньше успела приехать портниха.

Я отпил чай и решил, что моя доля свадебных хлопот пока выглядит подозрительно скромно. Церковная часть шла своим порядком. В размещении гостей Парамон Ильич превосходил меня и опытом, и количеством свободных денег. В устройство княжеского дома я тоже вмешиваться не собирался. Оставалось сидеть тихо и надеяться, что эта удача продержится хотя бы до десерта. Она продержалась меньше.

Парамон Ильич сверился с очередной запиской, сделал пометку в тетради и перевернул страницу.

— С приезжими разберёмся, — сказал он. — По столу завтра ещё поговорю. Экипажи найдём. Остались приглашения.

Илларион Петрович повернулся ко мне и заявил:

— Алексей Николаевич, я хотел бы попросить вас заняться приглашениями. Если возьмётесь. После тех четырёх искать кого-то ещё было бы странно. Я вам доверяю.

До десерта я всё-таки не дотянул.

— Возьмусь.

В конце концов, из всего перечисленного за вечер мне досталась единственная вещь, которую я действительно научился делать. И даже не пришлось никого убеждать, что умею. Парамон Ильич немедленно воспользовался случаем объяснить, что именно я умею неправильно.

Экономить на свадьбе дочери он не собирался ни при каких обстоятельствах. Бумагу потребовал лучшую, печать — богатую, герб — обязательно. К гербу полагалась хорошая рамка, к рамке нашлось место для украшений. По замыслу Парамона Ильича человек должен был взять приглашение в руки и с первого взгляда понять две вещи: свадьба большая и Хлудов на ней не разорился.

Я слушал и поглядывал на список. С профессиональной точки зрения задача становилась интереснее с каждым новым пожеланием. Ещё немного — и на текст приглашения пришлось бы искать свободное место между доказательствами платежеспособности заказчика.

Спорить за чайным столом я не стал. Объяснять разницу между дорогим и хорошим без бумаги перед глазами было примерно так же полезно, как рассказывать Парамону Ильичу на словах, какое вино лучше. Завтра в типографии можно будет положить рядом два листа. Один — такой, каким его сейчас представлял Хлудов. Второй — такой, за который мне самому не будет стыдно.

Список я взял. На полях уже стояли новые фамилии, стрелки и две приписки. С деньгами Парамон Ильич проблему решил сразу. С остальным предстояло разбираться мне. Утром список, который Парамон Ильич вчера называл почти окончательным, прибавил ещё три фамилии.

К этому времени мы с Климовым успели сделать две пробы. На одну поместили почти всё, чего хотел Парамон Ильич. Герб стоял наверху, по краю шла рамка, внизу нашлось место виньетке. Шрифт тоже взяли понаряднее. По отдельности придраться было трудно. Вместе они старательно сообщали о своём присутствии — все разом.

На втором листе герб остался. Рамку Климов собрал тоньше, украшение внизу исчезло. Бумагу для обеих проб я выбрал одну и ту же — самую дорогую из тех, что у нас имелись.

Парамон Ильич приехал после десяти. За ним почти сразу принесли исправленный список.

— Это окончательный? — спросил я.

— Теперь окончательный, — заверил Хлудов.

Я положил список рядом с предыдущим. Решил, что писать число экземпляров карандашом пока было разумнее.

Хлудов уже заметил две пробы.

— Вот, — сказал он. — Это другое дело.

Парамон Ильич взял первую. Провёл пальцем вдоль рамки, задержался на гербе, посмотрел виньетку.

— Хорошо. Богато. Сразу видно, что приглашение свадебное. Вот примерно так и надо.

— Подержите, — сказал я.

— Зачем?

— Подержите.

Я дал ему второй лист. Хлудов сначала посмотрел на него мельком, затем прочёл текст до конца. Вернулся к началу. Первый лист всё ещё лежал перед ним.

— Здесь рамка тоньше, — сказал он.

— Да.

— И внизу пусто.

— Там текст закончился.

Парамон Ильич поднял на меня глаза.

— Алексей Николаевич, вы же понимаете, о чём я.

— Понимаю. Вы заплатили за дорогую бумагу и хотите закрыть её украшениями.

Хлудов снова посмотрел на лист.

— Я хочу, чтобы было видно цену, — сказал он.

Вот теперь можно было разговаривать.

Я придвинул обе пробы рядом.

— Цена здесь, Парамон Ильич.

Я коснулся края листа, пояснил:

— Хорошая бумага стоит денег. Чистый оттиск стоит денег. Нормальная работа наборщика тоже стоит денег. На этом я экономить вам и не предлагаю. Посмотрите на первый лист. Мы взяли всё дорогое и поставили рядом. Герб требует внимания, рамка требует внимания, виньетка тоже. В итоге человек рассматривает, сколько всего мы сюда поместили.

Я передвинул второй.

— Здесь ему рассматривать нечего. Он читает приглашение. Потом замечает бумагу, герб, печать. Вещь выглядит дорогой сама по себе. Ей не приходится об этом сообщать.

Парамон Ильич взял первый лист, потом второй.

— Рамка всё-таки хорошая, — сказал он.

— Хорошая.

— И виньетка хорошая.

— Прекрасная.

— Так почему вместе плохо?

Я подумал, с чем он точно не станет спорить, спросил:

— У вас ведь в лавке хороший товар тоже не сваливают весь на один прилавок?

Парамон Ильич посмотрел на меня поверх листа.

— Смотря какой товар.

— Допустим. Поставьте рядом лучший фарфор, серебро, дорогие часы, шёлк и меха. Каждая вещь хорошая. Вместе получится склад перед ревизией.

Купец хмыкнул.

— У меня так товар не кладут, — заявил он.

— Вот и я о том же.

Хлудов снова взял вторую пробу. Теперь он смотрел на неё дольше.

— Бумагу можно ещё лучше? — сказал он.

— Можно поискать, — ответил я. — Сначала надо понять, сколько её потребуется.

— И герб оставить этот?

— Я бы оставил.

— Рамку эту?

— Да.

Парамон Ильич провёл ногтем по краю листа.

— А если бумагу взять дороже, это будет видно?

— Разумеется, — заверил я.

— Насколько?

— Настолько, насколько хорошую бумагу вообще видно. Её сначала замечают руками.

Хлудов перевернул лист и снова проверил плотность пальцами. Вот теперь мы говорили на одном языке. Парамон Ильич много лет покупал и продавал вещи. Рассказывать ему, что качество материала имеет цену, было излишне. Мне требовалось только убедить его оставить это качество в покое после покупки.