Наследница пустоты (СИ), стр. 44
Пустота стояла в пяти шагах от незнакомца и заливалась лаем. Тот, увидев собаку, медленно опустил свой топор.
— А такое возможно? — мысленный голос Воли осип.
— Выгорание? — предположила Ольга. — Гарик как-то упоминал такое. Когда маг теряет теней, руны всё равно остаются. Но после такого редко кто выживает.
— Значит, ещё и живучий, — Воля гулко сглотнула.
Кожаные штаны, высокие сапоги. И топор — большой, явно рабочий, но незнакомец держал его с такой лёгкостью, как будто он был бутафорским.
Плавно выпрямясь, мужчина повернул голову.
Ольга встретилась с ним взглядом, Воля мысленно застонала.
Красив. Именно той роковой красотой, от которой нормальные женщины с превеликим удовольствием теряют голову. Высокий лоб, крупный нос с гармоничной горбинкой, волевой подбородок, капризный изгиб пухлых губ… Широко расставленные глаза у него оказались пронзительно-синие. Такого изумительного, тёплого оттенка, как море в самый солнечный день. И в них явно плясали смешинки.
— Добра тебе, — произнёс он, и голос его оказался под стать внешности: низкий, с лёгкой хрипотцой. — Это твоя собака?
Ольга вспыхнула и запоздало вдруг вспомнила, что вылетела из норы в Гариковой одежде и без платка. Волосы хоть и успели уже отрасти, но… Слава Создателю, жилет скрадывал грудь. По-мальчишечьи цыкнув сквозь зубы и рвано выдохнув, она постаралась говорить как можно ниже.
— Моя. Простите, она никогда раньше не убегала. Пустота, ко мне!
— Пустота? — мужчина приподнял чёрную бровь. — Мрачное имя для такой красивой собаки.
— Божечки, как он хорош! — Воля не промолчала. — Козочка, разговаривай дальше, я хоть полюбуюсь.
— Она старая, — Ольга пожала плечами, стараясь выглядеть равнодушно. — И вообще-то это не ваше дело.
— Разговаривай, а не хами! — тут же взвилась её подселенка. — С ума сошла — злить мужика с топором.
— Он просто смазливый, — Ольга мысленно огрызнулась. — Павлин.
Незнакомец же краешком губ улыбнулся.
— Ты, я так понимаю, из местных?
— Олег, — буркнула Ольга, чувствуя, как Воля внутри нервно хихикает. — Я… помогаю княгине Волынской. По хозяйству.
Незнакомец опять выгнул левую бровь, потом лукаво прищурился и улыбнулся.
— Значит, Олег… Что ж. Пусть так. А меня звать… Роман. Я здесь… вроде как управляющий. Присматриваю за имением.
— Врёт, — мгновенно отозвалась Воля. — И глазом не моргнул. Нет, ну ты посмотри на него: высокий, статный, плечи — во! А бёдра какие! Я просто в экстазе. И топором управляется так ловко… Ты поближе подойти не могла бы? Хочу духа мужского понюхать.
— Ты можешь помолчать⁈ — мысленно рявкнула Ольга.
— Не-а. Я занята. Я любуюсь. Тебе тоже советую.
Ольга стиснула зубы и заставила себя смотреть на Романа спокойно. Тот тем временем опустился на корточки и протянул Пустоте руку. Сука подошла ближе, обнюхала его пальцы и, к величайшему удивлению Ольги, упала на бок и завиляла хвостом.
— Хороша, — произнёс Роман, осторожно почесывая ей живот. — Теневая борзая старой киммерийской линии. Редкость.
— Чёрт! — Ольга мысленно застонала. — Кажется, мы добегались!
— Может, он просто любитель собак?
Ольга прищурилась.
— Вы разбираетесь в собаках?
— Немного. Читал кое-что. — Он отряхнул руки. — И теневая борзая — одна из самых известных местных легенд.
Мужчина провёл ладонью по узкой белой сучьей голове, и Ольга заметила, как слабо, едва заметно, буквально на мгновение вспыхнули руны на его предплечье. Пустота повернулась на спину, и незнакомец вдруг замер. На его лице явно вырисовалось удивление. Склонив голову набок, Роман аккуратно провёл ладонью по животу Пустоты, от рёбер и к паху.
— Интересно, — пробормотал он, не обращаясь ни к кому конкретно. Потом поднял глаза на Ольгу. — А ведь эта сука недавно щенилась. И помёт небольшой.
— Ещё и умён! — Воля опять застонала.
— Заткнись! — сердце Ольги затрепыхалось.
Она шагнула вперёд, решительно взяла Пустоту за ошейник и потянула на себя.
— Вставай. Домой.
Сука недовольно покосилась на хозяйку, но не двинулась с места.
— Я слышал, что эти борзые вяжутся с аберрантами, — добавил Роман, не глядя на Ольгу. — Наши люди как раз поговаривают, что в лесу на горе такой ходит один. Крупный, чёрный, похожий на пса, с белыми глазами.
Проклятье… Ольга сжала зубы и, порывисто выдохнув, дёрнула суку.
— Мало ли что говорят, — буркнула наглецу. — Пустота, вставай, кому сказала!
— Не ершись, — Роман выпрямился и, прежде чем Ольга успела отшатнуться, потрепал её по макушке. — Не нужна мне твоя собака.
Ольга застыла. Она не терпела прикосновений. А этот… тип позволял себе… Как он посмел⁈
— Ваша светлость, спокойно, — голос Воли звучал отрезвляюще. — Лицо сделайте попроще, нас пока ещё не насилуют. И вообще, мне понравилось.
— Топора жалко нет, — мысленно прошипела Ольга.
— С ним вы выглядели бы ещё жальче.
— Корми её хорошо, — продолжал Роман, не замечая её смятения. — И щенков никому не показывай. Я-то держать язык за зубами умею, а народ у нас всякий бывает.
Пустота наконец соизволила подняться, отряхнулась и задумчиво обнюхивала его сапоги. Роман поднял топор и осмотрел его лезвие.
— Одному мне здесь всё не расчистить, — задумчиво произнёс он. — А князь у нас любит порядок.
— Мужиков из посёлка зовите, — буркнула Ольга, всё ещё закусывая губу и краснея от возмущения. — За деньги они мать родную сдадут аберрантам.
— А тебе деньги совсем не нужны? — Роман поднял бровь. — Тут работёнки-то… мелкие ветки руби да оттаскивай, а с топором, я смотрю, ты знаком.
Он кивнул на её руки. Ольга машинально подняла ладони и замерла: на них красовались предательские мозоли. Свежие, ещё розоватые после утренней тренировки.
— Я… — начала она и запнулась.
— Мозолистые ручки у нашей княгини, — хихикнула Воля. — Прямо как у заправского дровосека.
— И много заплатите? — выпалила Ольга, пряча ладони за спину.
— За день рубль серебром, — он пожал плечами. — Но если надумаешь — приходи завтра вечером. Солнце уже садится, мне пора возвращаться. Да и собака твоя…
Пустота, словно поняв, что речь идёт о ней, развернулась и быстро потрусила по дорожке обратно. Ольга проследила за ней взглядом и похолодела: она явно шла обратно в нору.
— Чёрт! — мысленно выдохнула она. — Дверь нашу точно отсюда не видно⁈
— Балда вы, ваша светлость, — хихикнула Воля. — Мы бежали сюда минут десять, не меньше. У вас ещё и пространственный кретинизм.
— Сама дура.
— Да, ваша светлость, конечно.
— Я спрошусь у княгини, — развернувшись, бросила Ольга через плечо. — Если она разрешит…
— Конечно, — Роман улыбнулся уголком губ. — Доброй ночи, Олег.
Она молча кивнула и быстрым шагом пошла прочь.
— Рубль серебром будет ждать! — донеслось до неё.
Она не обернулась. Только ускорила шаг, а потом и вовсе побежала, догоняя Пустоту.
В нору Ольга ввалилась злая как сто чертей. Щенки, запертые в мыльне, за время её отсутствия разнесли там всё, что могли: погрызли веник, раскидали дрова, стянули с лавки стопку чистых тряпок и превратили их в лохмотья. Ольга молча собрала мусор, подмела пол, отругала Беса (Бездна спряталась под лавкой и не показывалась). Пустота как ни в чём не бывало упала на коврик у камина, вытянула ноги и тут же захрапела. Её хозяйка умылась, проверила воду в собачьей миске, подхватила с кухонного стола горсть сушившихся там сухариков (Воля учила её заготавливать впрок сухари), вошла в комнату, рухнула за стол…
И вдруг поняла, что совершенно не хочет спать.
Как будто выпила ведро крепчайшего кофе, и теперь кровь бежала по жилам, бурлила и пела. Хотелось бегать, прыгать, орать песни, снова схватить топор и рубить эти чёртовы ветки, пока руки не отвалятся.