Наследница пустоты (СИ), стр. 14

Ольга перечитала последние строки и снова задумалась.

Значит, Гарик всё это время пытался привести в порядок их дела. Хоть что-то делал, пока она тут…

— Сопли размазывала, — услужливо подсказала Воля.

— Да, — тихо ответила Ольга. — Пора с этим завязывать.

— Вот это правильный настрой. Дождь вроде утих, выпей своё варево и пошли за дровами. Заодно разомнёшься.

— Я не хочу на улицу. Там холодно.

— А я не хочу снова простыть и сдохнуть от сырости в этом сарае. Мой аргумент повесомее будет. Вперед!

Ольга решала больше не возражать и достала с полки звездочку-нагреватель, а с ним жестяную кружку. Подумав, плеснула в неё крепкий и терпкий смородиновый чай, собранный вчера вечером в саду под руководством Воли. Дождавшись, когда из кружки плеснула тонкая струйка пара, сделала несколько глотков, с наслаждением чувствуя, как внутри разливается долгожданное тепло.

Жить можно.

Быстро одевшись, вытащила из чулана чёрный плащ-палатку, покрытую порядком потёртым магическим составом. Когда-то он отталкивал воду, а теперь только обещал, но всё лучше, чем ничего.

— Ты так и не вспомнила ни одного очищающего заклинания, — укоризненно заметила Воля.

— Не вспомнила, — покаянно согласилась Ольга. — Ученицей я никогда не была особенно радивой. А зачем учить заклинания, если всегда можно взять глоссарий и прочесть?

— Кстати, где ваша библиотека? Она же должна была быть. В доме я видела пустые полки…

— Там же, где всё остальное, — устало бросила Ольга.

Она запахнула плащ-палатку, застегнула пряжку у горла и неожиданно для самой себя вдруг добавила:

— Понимаешь… Мы с Гариком, когда сюда ехали, собрали последние средства. Я продала украшения. И… мы думали, что тут хотя бы что-то осталось. А приехали и обнаружили разрушенный дом. Пустой. Разбежавшихся людей. Единственную собаку. И две свежие могилы. Спасибо отцу Герману — похоронили родителей честь по чести, в родовом склепе. А дальше… Нам даже уехать отсюда было не на что. Гарик смог выпросить у каких-то неведомых мне покровителей подорожную в монастырь, там работал трудником всё лето и оттуда уже поступил в Чёрный Корпус Магической академии. — Секунду помедлив, добавила: — Мой брат стал ловцом.

— Это что за прекрасные люди?

— Орден Ловцов. Они охотятся на аберрантов, запечатывают прорывы. Это… — она запнулась, — это государство в государстве. Они неподсудны светским судам. Подчиняются только своему Конклаву и лично Императору. Гарик всегда хотел этого. С самого раннего детства, чем невероятно злил отца. Как это — наследник Волынских и… — она грустно вздохнула. — Они часто ссорились. В ответ Гавриил говорил, что Ловцы — единственная сила, с которой считаются по-настоящему.

— А девочек в эти ловцы не берут?

— Берут. Но я просто трусиха. Ехать в какой-то там монастырь, на край мира, на север… Потом поступать. А я же слабая, Воля. Маг из меня очень так себе.

— Звучит отвратительно, — произнесла Воля. — И давай-ка займёмся дровами. Здесь нужно протопить, а то ты у нас снова простынешь, а сопливая княгиня не вызывает у народа должного благоговения.

На крыльце стояло ведро.

Аккуратно накрытое старой деревянной крышкой, оно явно было поставлено совсем недавно — его жестяные бока ещё были сухими. Ольга приподняла крышку и заглянула внутрь.

Глиняная крынка с молоком. Мешок с какой-то крупой — не меньше трёх фунтов. Половина буханки тёмного хлеба на промасленной бумаге. Кусок солёного сала на нём. Несколько сморщенных луковиц и пяток крупных утиных яиц.

— Живём, — возликовала Воля.

Ольга была другого мнения, но тактично промолчала.

Дождь и правда почти утих.

Сад встретил их серым небом и холодным ветром. Он раскачивал мокрые ветки, срывал последние лепестки с персиков. Трава полегла, прибитая дождём. Под ногами хлюпало: глубокие лужи разлились по всей дорожке, и Гариковы сапоги очень скоро промокли насквозь.

Низко надвинув капюшон, Ольга шла быстро. Морось висела в воздухе водяной пылью, оседала на лице, на ресницах.

Дровяной сарай стоял на отшибе, у самой границы сада. Старая, покосившаяся постройка с провалившейся крышей. Внутри пахло грибами. Ольга набрала охапку сухих поленьев и уже собралась уходить, когда Воля вдруг её окликнула.

— Стой. В углу, справа. Что это блестит?

Ольга присела на корточки. В углу, под кучей щепок и коры, действительно что-то блеснуло. Зажгла светлячок на кончиках пальцев и другой рукой разгребла мусор.

На земле лежал топор.

Да какой!

Чернёная сталь была испещрена рунами. Длинное — в три локтя, не меньше — топорище. Лезвие в форме полумесяца, хищно изогнутое, с серебристой кромкой, слабо светилось даже в полумраке дровяника. Рукоять тоже была густо испещрена рунами: они шли по спирали, от хвоста и до самой бородки.

Ольга взялась за рукоятку и подняла оружие. Оно оказалось неожиданно лёгким.

— Лысые ежики… — выдохнула Воля. — Ты только посмотри. Безупречный баланс. Сталь какая-то совершенно чудесная, неужели булат? Руны похожи на скандинавские, да? Это не топор, козочка. Это произведение искусства. Настоящее боевое оружие.

— И что, его можно продать? — спросила Ольга.

Воля замолчала надолго.

— Я, конечно, жительница мира, бесконечно далёкого от магии, — произнесла она наконец. — И в моём мире такое оружие — просто оружие. Дорогая и редкая вещь. А здесь… Что-то мне подсказывает, что эта вещица нашла тебя не просто так. Бери в зубы и убегай без оглядки. Дрова не забудь. И пошли домой — жрать хочу, сил нет.

⤟⤛⇜⥈⇝⤜⤠

Попытка затопить печь с треском провалилась: огниво не слушалось, искры летели, но трут загораться отказывался.

Ольга шипела сквозь зубы, Воля давала советы, от которых было мало толку, и через четверть часа мучений они сдались.

— Ты разбираешься в оружии, но не умеешь разжечь огонь, — грустно заметила Ольга, глядя на холодную печь.

— Мой любимый мужчина коллекционировал холодное оружие, — огрызнулась Воля. — Борзятники многие страдают этой слабостью, вот и я пристрастилась. А печку я в прежней жизни вообще не топила. Откуда? Я горожанка до мозга костей. У нас были другие технологии.

— Какие?

— Долго рассказывать, козочка. Тащи сковородку, будем яичницу жарить.

И правда. Яичница — это быстро. Яичница — это сытно. Особенно если на сале, пусть даже солёном.

Уже водрузив сковородку на нагревательный артефакт, Ольга вдруг краем глаза заметила на столе второй лист бумаги. Она была уверена, что минуту назад его там не было.

— Воля…

— Ага. Магия. Магомессенджер в действии. Открывай давай, не томи.

Ольга вытерла руки о штаны и взяла письмо. Всё тот же почерк Гавриила — но теперь буквы прыгали, и кривая строка круто сползала к нижнему углу. Совсем не похожа на аккуратные строки первого послания.

'Ольга, я только что узнал. Вторая половина Пантики вчера подарена Императором человеку, приближённому к Самому Цесаревичу. Новый владелец — Князь Ремеслав Лазарев. За заслуги перед Отечеством ему пожалован весь Керченский архипелаг и часть Киммерийского, включая наш остров. В самом скором времени он собирается прибыть в своё новое княжество. Постарайся с ним никогда не встречаться. Этот человек очень опасен. Особенно для тебя.

Г.'

Ольга перечитала письмо дважды. Потом ещё раз. Слова не менялись.

— Яичница подгорает, — сказала Воля.

Ольга машинально отдёрнула сковороду. По сараю поплыл запах пригорелого жира.

— Кто такой этот Лазарев?

— Ты у меня спрашиваешь? Я здесь без году неделя. Но, судя по тону твоего брата, это кто-то вроде императорского аудитора с лицензией на отстрел.

Ольга опустилась на край кровати.

— Гарик никогда ничего не боится. Если он пишет «этот человек очень опасен»…

— «Особенно для тебя», — задумчиво процитировала Воля.