Ты – мой подарок (СИ), стр. 24

Я просто хотел увидеть ее ещё раз в нормальной обстановке. Убедиться, что она в порядке, прежде чем навсегда исчезну из ее мира.

Или я снова себе вру?

Хотя бы потому, что ни хрена она не в безопасности! Недавние годы Строганов жил мирно и спокойно — охрана у него соответствующая! С этим надо разбираться.

Агния делает шаг ко мне, берет за руку. Ее пальцы ледяные.

— Пойдем в дом, — шепчет она, оглядываясь на широкие ворота. — Пока папа с остальными не вернулись.

Она ведет меня к двери, и я иду за ней, как привязанный…

Внутри пахнет праздником: хвоей, мандаринами и чем-то домашним, уютным. Мы проходим на кухню. Здесь темно, только свет от уличных фонарей падает через широкие окна, выходящие на задний двор.

Для начала Агния включает нижний свет на кухонных шкафах. Здесь все по последнему слову техники. Строганов хорошо обставил свое логово.

Агния достает большие белые тарелки, накладывает мне еду — праздничный ужин.

Сажусь за стол, наблюдая за ее тонкими запястьями. За тем, как она то и дело замирает и прислушивается к любому шороху за дверью.

Она кормит меня тайком. Как бродячего пса, которого подобрала на улице.

И самое бредовое, что мне это нравится. Мне нравится эта наша маленькая тайна. Этот украденный вечер.

— Ешь, — шепчет принцесса, двигая ко мне тарелку. — Ты, наверное, совсем замерз.

Я беру вилку, но не набрасываюсь на еду.

Прямо сейчас, на этой темной кухне, я чувствую себя более живым, чем за все свои сознательные годы до встречи с ней.

Я жую салат — кажется, оливье. Классика жанра!

И в следующий миг ощущаю себя полным идиотом. Сижу на кухне человека, дочь которого похитил. В его же доме, пока он где-то празднует Новый год.

Абсурд чистой воды!

— Я думал, ты меня на порог не пустишь, не то что кормить начнешь, — говорю я, глядя, как она подпирает щеку рукой и не сводит с меня глаз.

Агния криво усмехается. В полумраке кухни ее глаза кажутся совсем темными.

— Ну ничего, я тоже много чего думала, пока ты скрывал от меня свои планы. Почему отец шантажировал тебя мной?

Я замираю с вилкой в руке. Начинается. Опять эти вопросы, на которые у меня нет простых ответов.

— Вот только не надо по новой, принцесса, — отрезаю я, стараясь звучать жестче, чем на самом деле.

Мне хочется сказать ей совсем другое.

Но я сам не понимаю, какого черта я здесь. Она зацепила меня так сильно, что все мои жизненные принципы полетели к чертям.

Рассказать ей, что я чувствую? Глупо. Она не поверит.

Я и сам до конца не верю, что какая-то девчонка заставила меня перекроить все планы.

А она даже не была со мной знакома.

Для нее я — похититель, наглый тип, который ворвался в ее жизнь. Пусть так.

Так безопаснее для нас обоих.

Агния тяжело вздыхает и отводит взгляд в окно, где кружится редкий снег.

— Я убедила отца не подавать заявление в полицию.

Чувствую, как внутри вскипает задетая гордость.

— Я этого не просил, — бросаю.

— Знаю, — спокойно отвечает она. — Щербинские никогда ничего не просят. Они просто берут.

Наши взгляды встречаются. И теперь у меня вылетает само собой:

— Спасибо.

Агния лишь хмурит лоб.

— Что было дальше? Когда мы улетели? Тебя мы не забрали с собой… Но это, наверное, к лучшему.

— Зришь в корень, принцесса, — усмехаюсь, — твой отец просто бы сбросил меня где-то в лесу. А так я через этот лес вернулся своим ходом.

— На лыжах? — она поднимает брови.

— По следам Алёши, — хмыкаю.

Агния снова хмурится.

— Это он сдал нас?

— Меня, ты хотела сказать? — смотрю, как она закатывает недовольно глаза. — Не знаю. Не выяснял пока.

— Но собираешься?

— Спускать точно не собираюсь.

— Ой, Арс! О себе лучше подумай!

Внезапно со стороны входа доносится звук — открывается дверь. Потом голоса, смех. Родственники вернулись.

Агния реагирует за долю секунды. Она вскакивает, хватает меня за руку и тянет за собой.

Вцепляется в мою руку так крепко. Я чувствую, как ее пульс частит прямо мне в пальцы.

— Быстро! — шепчет.

Мы срываемся с места, стараясь не шуметь. Я едва успеваю не задеть плечом картину на стене в коридоре.

Взлетаем на второй этаж, пока внизу раздается крик Строганова: «Коза, не спишь? Мы привезли торт!»

— У вас есть, где спрятаться… — констатирую факт шепотом.

Этаж кажется бесконечным. Строгий отгрохал себе просторный особняк.

Агния толкает одну из дверей и затягивает меня внутрь. Щелчок замка звучит в тишине комнаты. Я оглядываюсь.

Мягкий свет ночника — деревянная композиция по мотивам маленького принца. Запах цветов и каких-то кремов. Девчачья территория.

— Это моя спальня, — переводит она дух и говорит, прямо как я когда-то. — Ты должен быть у меня на глазах.

Спальня просторная, как и все помещения в доме. Белая мебель, широкая кровать под пушистым пледом. В открытом шкафу книги вперемешку с коллекционными игрушками и виниловыми пластинками.

Стою посредине. Чувствую себя огромным черным пятном на этом светлом фоне.

Мы одни. Внизу шумят дети, а здесь — только ее сбивчивое дыхание и мой взгляд, который я никак не могу от неё отвести.

Я стою не шевелясь, стараясь не дышать громко. В тишине дома отчетливо слышны шаги.

Легкий стук.

— Агния, солнышко, ты спишь? — голос ее мачехи звучит по-доброму, приглушенно.

Она явно не хочет будить девушку, если та уже в сонном царстве.

Агния застывает.

Смотрит на ручку двери, и в ее глазах читается стыд. Она молчит, закусив губу.

Шаги за дверью медленно удаляются. Агния выдыхает.

— Пусть думают, что я уже легла, — шепчет она, глядя куда-то в пол. — Эта комната далеко от их спальни и детской. Если не шуметь, никто не услышит.

32

Я ещё раз осматриваюсь. В огромном белом кресле ворох одежды, косметички, ноутбук.

— Ты что, приехала к ним на праздники? — спрашиваю, понизив голос.

Она ведь жила постоянно не здесь, а в городской квартире.

— Папа настаивает, чтобы я пока пожила с ними. Ему так спокойнее, — она поднимает на меня взгляд. — А ты... ты со своим отцом больше не общался?

Я усмехаюсь. Вспоминаю наш последний разговор, больше похожий на объявление войны.

— Нет смысла, Агния. Он пообещал превратить мою жизнь в ад… Старик свое слово держать умеет. Для него я теперь — предатель.

Агния делает шаг ко мне. Она выглядит такой встревоженной, будто это ее жизнь только что рассыпалась на куски.

— Но как же ты? — ее голос срывается. — У тебя ведь там всё… работа, дом. Куда ты теперь пойдешь? Как же учеба?

Вижу, что в ее глазах начинают блестеть слёзы. Они копятся на ресницах, дрожат, и одна всё-таки скатывается по щеке. Черт.

Ее жалость бьет по мне сильнее, чем угрозы отца. Если она сейчас разрыдается, я окончательно потеряю контроль над ситуацией.

— Эй, принцесса, только не надо разводить сырость, — подхожу ближе и аккуратно, одними кончиками пальцев, смахиваю соленую дорожку с ее кожи. — Щербинские и не из таких передряг выбирались. Выживу.

Она всхлипывает, но уже со смешком. Так лучше.

Но мне всё ещё не по себе. Слишком много эмоций на один квадратный метр этой милой комнатки.

Нужно переключиться. И не помешает смыть с себя запах долгой дороги.

— Слушай, — говорю, сменив тему. — К слову о воде… Можно я приму душ?

Агния замирает, моргает своими огромными глазами. Смаргивает последние слезинки и быстро кивает, будто очнувшись.

— Да, конечно. Вот, — она указывает на дверь в углу комнаты. — Там ванная. Иди. Чистое полотенце в самом большом шкафчике.

Киваю и направляюсь к двери, чувствуя ее взгляд на своей спине. Захожу в ванную.

Агния

Арсений в душе, и дверь он не закрыл — оставил щель. Думал, захлопнется сама, или не обратил внимание…