Отбор невест, или Три орешка для темного (СИ), стр. 22

— Звучит красиво,— вздохнула я. — Нет, я бы и правда хотела полюбить. Сильно-сильно. И чтобы меня тоже в ответ полюбили. Но внутри словно бы кусок льда, а на нем сидит обиженный дрэйч и тычет острой палкой в самую серединку души.

— Больно тычет?

— Скорее противно,— хмыкнула я. — Папеньке присылали письма, сватали меня. А я смотрела на них и думала: «Так-так, в этой семье никого выше пятерки, значит ищут сильную мать для наследников». А я… Я хочу, чтобы сначала выбрали меня, а потом уже смотрели, что с меня можно получить.

Чуть помолчав, я подытожила:

— Иными словами, я бы хотела, чтобы жених меня любил.

— Насколько сильно? — заинтересовался Сайард.

Я с сожалением посмотрела на пустую креманку и сказала:

— Драр должен любить меня сильнее, чем земляничный конфитюр.

В ту же секунду Сайард пододвинул ко мне свою розетку с нетронутым лакомством:

— Тебе стоит повысить планку, Лиррис.

— Насколько? — тут же спросила я, запуская ложечку в конфитюр.

— Намного,— слишком серьезного для такого несерьезного разговора сказал Сайард.

Я, отчего-то смутилась, хотя сама не поняла отчего. А потом примчалась Эрмина, до которой дошли сплетни и Сайард откланялся. Второй слой мази в итоге наносила не-родственница, которая на все лады кляла Эльгона.

И, уже вечером, я вспомнила про письмо домой. Ох и нагорит мне от маменьки… Только бы они не попытались взять дворец штурмом!

Глава 17

Среда наступила преступно быстро. Вот я получаю гневное письмо от маменьки, где она высказывает свое недовольство тем, что важные новости они узнали от Его Высочества, а не от меня. А вот мне уже доставили особое платье.

Про которое я, к слову, изначально забыла!

— Никогда бы не подумала, что мне перестанет нравится моя тонкая талия,— проворчала я, стоя перед зеркалом.

Эрмина поперхнулась и с интересом спросила:

— Это способ похвастаться или ты перегрелась?

— Герб семьи должен быть точно на животе,— я повернулась к ней,— а у меня он заходит на бока! Видимо, папенька сам собирался представить новую реликвию, вот и заказал бархат с вышивкой под свой размер, а не под мой!

Эрмина подобралась и сползла со своей постели. Подошла чуть ближе и с подозрением спросила:

— А мне такое платье не положено?

— Твоя реликвия старая,— напомнила я. — Она уже была представлена публике официально. А наша…

Я отвернулась от зеркала и посмотрела не-родственнице в глаза:

— Мы смеялись над этим. Шутили по вечерам, что если не удастся помириться, то мамин серп станет новой реликвией Ильгертонов. А в итоге он и правда станет.

— Разве драэ Магре Ильгретон выдвигала невозможные условия? — тихо спросила Эрмина.

Вновь повернувшись к зеркалу, я посмотрела своему отражению в глаза и еще тише ответила:

— После расторжения помолвки она захотела, чтобы в род вернулся только отец и мальчики. Драр Ильгертон запретил драэ Магре Ильгретон появляться в нашем доме. Какой же виноватой я себя тогда почувствовала! Это ведь моя была идея семью соединить.

И сейчас, оглядываясь назад, я никак не могла понять, с чего мне вообще этого захотелось.

Но, в любом случае, сейчас на мне строгое платье из черного бархата. И ни единого украшения, кроме герба на животе. Он, к слову, не сильно изменился — шестиугольник, олицетворяющий драконью чешуйку, кристалл, как знак колдовства, и внутри него вычурная буква «И». Добавился только колдовской плющ-камнеломка, что дробит скалы на севере нашего королевства. Наследие маменькиной семьи, память о прошлом.

Распустив волосы, я в очередной раз провела по ним щеткой. Не расстроен ли отец, что реликвию семьи впервые представлю я? Драр Ильгертон никогда не ругается, только вздохнет порой тяжело, да закроется газетой. Только маменьке удается понять, что чувствует ее муж и наш отец.

«Но она бы меня остановила, наверное», подумала я. «В конце концов, не у каждой семьи есть реликвия. А у кого-то остались лишь воспоминания».

— Знаешь, реликвию приносят на заключение помолвки,— сказала вдруг Эрмина. — И тогда я даже мечтать не смела о том, что увижу статуэтку. Теперь я держу ее в руках, но волшебство как будто рассеялось. Нефрит не кажется живым. Она будто бы умерла.

Я не знала, что на это ответить. Для меня статуэтка Крылатой Богини выглядела все так же потрясающе. Казалось, что она вот-вот взлетит, исчезнет, истает.

Казалось, что она сияла собственным внутренним светом.

К пяти часам вечера настала наша очередь выйти в центральный холл. Все Избранницы были поделены на тройки и двойки, чтобы собравшиеся не заскучали и могли обсудить представление.

— Как много драконов,— выдохнула моя не-родственница.

— Чужие реликвии всем интересны,— пожала я плечами. — Мне, если честно, обидно, что нам не разрешили присутствовать.

— Зато я смогу посмотреть на тебя,— показала мне язык Эрмина. — А ты на меня — нет!

Да, в нашей двойке я должна была выступить первой. Сейчас слуги закончат обносить гостей прохладительными напитками и меня вызовут к украшенной цветами кафедре. Боги, надо было подготовить бумажку и читать с листа!

— О Боги, посмотри,— вскрикнула Эрмина. — Его Высочество взял твою семью в заложники?!

Я проследила за взглядом не-родственницы и улыбнулась:

— Он привел мою семью посмотреть на первое представление реликвии.

— С чего бы ему творить добро? — нахмурилась она.

— Стыдись,— укорила ее я. — Вот попадет в тебя неснимаемое проклятье и пойдет драэ Магре на поклон к Темному Целителю. Он, конечно, не откажет. Но ты-то как себя чувствовать будешь? Сначала слухи разносила, а потом — спасите, помогите!

— Ч-что? Его Высочество — целитель?!

— Ну, а что, наш король, да продлится его жизнь век и еще век, по-твоему дурачок, что ли? Убрать некроманта из генералов и посадить развлекаться в столице,— я укоризненно посмотрела на Эрмину. — Зачем бы ему это?

— Так… А зачем? — озадачилась та.

— Затем, что дар некромантии как гусеница, из которой вылупилась бабочка-целительница. Принц глубоко познал смерть и стал врачевателем. Поэтому идиотки Избранницы, узнавшие об этом раньше других, так и распоясались. Знают, что Темный Целитель с любым проклятьем справится!

На лице Эрмины отразилась долгая, сложная мыслительная работа:

— Но слухи… А с другой стороны, там источник ненадежный. Да и Салиран всегда завидовала тем, у кого целительский дар мощнее. А тут целый Темный Целитель…

Все это Эрмина бормотала себе под нос, и я ее совершенно не собиралась отвлекать. Вряд ли мои сплетни перебьют чужие, но, быть может, союзников у Сайарда прибавится! А если и нет, все равно хоть какое-то разнообразие в информационном поле дворца будет.

— Драэ-ри Лиэхарис Луиза Ильгертон, просим вас представить реликвию семьи Ильгертон!

Я была к этому готова, но меня все равно бросило в жар. А затем и в холод — в первые ряды вышла драэ Магре Ильгертон. Моя семья стояла в стороне, Сайард обеспечивал им простор и безопасность, ведь никто особо не желал стоять рядом с некромантом.

Вытащив из подпространства шкатулку с серпом, я неспешно направилась к кафедре. Жаль, что мне не пришло в голову принять успокоительное перед этапом. Отчего-то я думала, что не буду так уж сильно волноваться.

Кафедра была оснащена подставкой, на которой я и разместила шкатулку. Затем сняла с нее крышку и отошла в сторону.

— Мое имя Лиэхарис Луиза Ильгертон и я представляю семью Ильгертон, зарегистрированную одиннадцать лет назад. Право представления мне даровано отцом, чье имя Джоран Ильгертон, и матерью, чье имя Луиза Ильгертон.

Я старалась говорить в среднем темпе. Не частить, но и не растягивать слова. Хорошее представление реликвии занимает от семи до пятнадцати минут. Плохое меньше пяти минут, а худшее — больше двух часов.

— Семья Ильгертон состоит из двух поколений. Мать и отец,— тут я поклонилась сначала папеньке, а затем маменьке,— старшая дочь и двое младших братьев.