Бесы на краю империи (СИ), стр. 8

— Сынок, — Маро внимательно посмотрела на Луку, — ты можешь его включить?

— Могу, — кивнул Добрый Эх. — Но мы договорились с Сергеем, что эксперимент должен быть под контролем. Необходимо, чтобы рядом находился целитель.

— Я позову Теймурадзе, — мой взгляд затуманился, когда я вышел на связь с Ольгой. Через минуту я выдал: — Заза одевается. Думаю, он присоединится к нам через полчасика. Максимум сорок минут, так он сказал.

— Хорошо, — кивнул Эх. — Включаем здесь или в подвале?

— Ты говорил, что разберёшься с протоколами безопасности, — напомнил я.

— Уже разобрался.

— И?

— Ну, сюрпризы всегда возможны, — пожал плечами каббалист. — Это же древняя артефакторика.

Я покосился на скарабея.

Амулет чудовищной силы, способный наделять одарённых дополнительными способностями, ждал своего часа. Мы стояли в шаге от бессмертия.

И всё же, я человек предусмотрительный.

— Идём в подвал, — распорядился я.

— Бери аккумулятор, — предложил Эх.

— И в чём подвох?

Лука загадочно улыбнулся.

Из боковых граней куба выдвинулись ручки.

Ухватившись за них, я понял, что лучше бы всё оставалось на прежних местах. Особенно этот грёбаный аккумулятор. В него что, кирпичей наложили?

— Давай помогу, — предложила Маро.

И мы потащили эту адскую хрень к двери.

Глава 5

Маро и Заза пили чай в гостиной.

Я сидел рядом с Каримовым.

Должен признать, ничего эпичного поначалу не происходило. Подвал выглядел как гараж какого-нибудь стартапера из моих старых «девяностых». Разница была в том, что Лука, опять же, поработал над «начинкой», закатав в бетон уйму всего… экзотического. Мне он пояснил, что тут имеется защита как от кинетических выбросов, так и от стихийных ударов.

Аккумулятор мы водрузили на металлический стол в центре лаборатории.

Рядом Лука положил странную пластину с выгравированными концентрическими кругами и шестью Знаками в центре. Знаки были вписаны в кружки и объединены в некое подобие пентаграммы.

На пластину лёг Абсолют.

— Это индикатор, — пояснил Лука. — Цвет изменится на красный, если в схеме артефакта будет нарушен энергетический баланс.

— А если всё пройдёт нормально?

— Ты увидишь ровное, чуть желтоватое свечение.

— Скарабей не среагирует на мой психотип?

— А мы тебя экранируем, — криво усмехнулся Добрый Эх.

Пришлось занять позицию в дальнем углу, где каббалист собрал некое подобие душевой кабины, испещрённое вездесущими цепочками. Оттуда я мог наблюдать за столом и действиями экспериментатора.

— Начнём? — спросил Лука, щёлкнув скрытым рычажком на поверхности куба.

— Давай, — разрешил я.

Честно говоря, на положительный результат я не рассчитывал. С Абсолютом мне не везло с самого начала. Крепкий орешек. А ведь Лука не обладал стопроцентным знанием, многое было построено на гипотезах и экспериментах.

Каримов вытащил из аккумулятора что-то тонкое, похожее на проводок с клеммами, и подсоединил к Абсолюту. Несколько секунд возился, чем-то щёлкая на верхней грани. После этого закрыл глаза, сел прямо и накрыл скарабея ладонью.

Я продолжал следить за представлением.

На уровне восприятия всплесков ки практически не ощущалось. Вообще не ощущалось. Впрочем, это можно списать на экранирование.

Лука сел так, чтобы не загораживать мне обзор своей спиной.

Затаив дыхание, я невольно усилил остроту глаз.

Лабораторный стол приблизился. И буквально через полминуты я заметил свет, о котором говорил каббалист. Поначалу слабый, но интенсивность выросла за считанные секунды.

Лука открыл глаза.

— Готово.

— В смысле, — охренел я. — Это всё?

— Да.

На лице Доброго Эха возникла победоносная улыбка.

— Он работает?

— Да.

— И… ты уже бес?

— Нет, — Лука с трудом сдерживал смех. — Чтобы изменить кого-то из нас, нужно разобраться с настройками. А они появляются в твоей голове.

— Так действуй.

— Может… ты первый? Артефакт принадлежит тебе.

Качаю головой:

— Нерационально. Ты разбираешься в этой системе. Редактируй свой психотип, а потом расскажешь, что надо делать. Я, знаешь ли…

— Чайник, — вспомнил прикольное слово Лука.

— Он самый.

— Что ж, — Каримов положил скарабея себе на ладонь. — Пожелай мне удачи.

— Не остаться в этом подвале, — перефразировал я классика «русского рока».

Добрый Эх закрыл глаза, и я чуть не пропустил момент, когда скарабей шевельнулся. Момент трансформации был настолько неуловим и быстротечен, что я решил: показалось. Но нет. Устройство, бывшее амулетом, вновь пришло в движение. Из плоского сделалось объёмным, выгнуло спину, обросло жёстким панцирем, отрастило крохотные лапки…

Я почему-то был уверен, что сейчас тварь вопьётся в ладонь каббалиста.

Или поползёт вверх по руке, чтобы достичь затылка…

Скарабей перестал шевелиться.

Напряжённо всматриваясь в лицо Эха, я невольно попытался уловить его эманации. Узнать, изменился ли рисунок возможностей. Даже не знаю, как объяснить. Если каббалист работает, напитывая энергией Знаки, я безошибочно почувствую, кто передо мной.

Что касается бесов…

Раньше я их не выделял из толпы.

Сейчас, встретив на своём пути вечноживущего, я просто знаю — вот он, застывший во времени. И это при том, что бесы не оперируют ки.

Насекомое сидело на ладони оператора неподвижно.

Секунды растягивались в нескончаемое ожидание. Если что-то и происходило, оно разворачивалось в недоступных для меня плоскостях восприятия. Цепочки, вычерченные на стекле, надёжно блокировали все потоки. Причём, в обе стороны.

А потом каббалист открыл глаза.

— Ну? — поторопил я.

— Можно выходить, — сказал Добрый Эх.

Раздвинув створки стеклянного куба, я выбрался наружу.

Прислушался к эфирным циркуляциям.

Определённо в психотипе этого человека что-то переменилось. Лука Каримов, легендарный мастер Знаков, всю свою жизнь охотившийся за бессмертием, перестал быть только каббалистом. Он, конечно, ничего сейчас не напитывал. Не заряжал куб, не изготавливал вставки для мехов. Но в нём было что-то ещё. Вроде одарённый, но…

— Не понимаю, кто ты, — честно признался я.

Каримов рассмеялся.

— Я, например, никогда не мог определить твой психотип.

— Но… — я замялся. — Что ты чувствуешь?

— Я бес.

— Как ты это понял?

— Даже не знаю, как объяснить. Тело не умирает. Не стареет. Все процессы… остановлены. И у меня исчезло осознание своей… конечности.

— Хм, — я задумался. — А что с прежним Даром?

— Сохранился.

— Ты можешь это доказать?

— Легко, — Каримов положил Абсолют на столешницу, достал из внутреннего кармана пиджака блокнот с ручкой. — Смотри.

Прямо на моих глазах каббалист набросал простенькую цепочку из трёх Знаков, взятых в треугольники. Соединил получившиеся фигуры линиями, замкнув контур. Убрал ручку и прикоснулся к самому сложному символу. Линии напитались силой, вспыхнули ярко-фиолетовым, а затем… вся цепочка исчезла.

— Тающие Знаки, — пояснил Каримов. — Простейшее упражнение для учеников.

В комнате воцарилась тишина.

Я поймал себя на том, что неотрывно смотрю на Великий Артефакт.

— Не дрейфь, — подбодрил Лука. — Я скажу, что надо делать.

— Он активен?

— Все блоки сняты. Кладёшь на ладонь — и понеслась.

Я сел на место, которое до этого занимал каббалист. С опаской взглянул на амулет… Мне почудилось, что скарабей слегка шевельнулся, реагируя на моё присутствие.

— Да, он тебя считывает, — подтвердил мои подозрения Каримов. — Я уйду в экранирующую капсулу.

У меня было всего несколько секунд, пока Добрый Эх не дошёл до дальнего угла лаборатории и не задвинул за собой створки. Я успел обдумать своё положение. Если эксперимент пройдёт неудачно, я лишусь собственного Дара. Способности, делающей меня практически неуязвимым! И это будет катастрофой для Рода. Потому что я не очень-то верю во всякие договора и юридические ограничения. Многие из моих врагов затаились лишь по одной причине — они знают, что я легко достану их.