Бесы на краю империи (СИ), стр. 28

— Да, конечно, — устало откидываюсь на спинку кресла. — Вылезут из глубины Древние и всех нас пожрут.

— Зря смеётесь.

— А только не вылезут, — я пригвоздил церковника взглядом. — Не вылезут, понимаете? Они очень далеко. И вернутся нескоро. Если вернутся. А у вас есть последняя возможность заключить со мной сделку.

— Насколько я понимаю, проблем с законом вы не боитесь.

— В России закон — это кланы. А лидеры кланов не захотят со мной ссориться.

— Что ж, очень жаль, — диакон поднялся с кресла, поправил летний вариант своего балахона. — Думал, с вами можно договориться.

— Можно, — заверил я. — Если вы не пытаетесь мне угрожать.

— Откройте дверь, — попросил Корвинус.

Проём в стене очертился в ту же секунду.

Теперь я спал со своими жёнами по очереди.

Никаких конфликтов и ревности не было, что весьма непривычно для человека, большая часть инкарнаций которого пришлась на традиционные семьи.

После визита Корвинуса прошло несколько дней.

Я ждал чего-нибудь коварного и подлого. Как вариант — проповедей, после которых озверевшая толпа фанатиков ринется жечь меня на костре. Впрочем, в этой реальности церковники из доминирующего культа никого не жгли. В былые времена скармливали глубинным тварям, но это из области легенд. А сейчас ограничивались отлучением. Как по мне, слабый инструмент. Раз уж кто-то решил стать отступником, он сам себя отлучил.

И всё же, я приказал мастеру Багусу держать агентов СБ в повышенной боеготовности.

В середине июня на меня подали в суд.

С удивлением я обнаружил, что в стране есть орган, именуемый Высшим Арбитражным Судом. Клановые дела этот суд не разбирает, но вот взаимные претензии частных лиц и религиозных структур находятся в его компетенции. Представительства этого органа имелись во всех крупных городах России. В Фазисе, например, здание суда прописалось на Монетном бульваре, близ муниципалитета.

На заседание я пришёл в сопровождении Германа Кучеры.

Мы подготовились и выстроили интересную схему защиты.

Вот только не рассчитали, что судья мог быть предвзятым по причине своей религиозности. Когда я увидел на шее этого типа амулет Матери Гидры, то сразу всё понял. Но было поздно.

Против нас выступал главный юрист епархии. Тоже церковник в балахоне. А истцом числился диакон Корвинус. Против моего Рода выдвинули обвинения в самовольном захвате недр горы Ачамхита, нарушении прав частной собственности и неуважении к Церкви. Истец требовал очистить тоннели от камней, восстановить исходный вид катакомб и компенсировать культу моральный ущерб в размере… В довольно приличном размере.

Кучера разнёс обвинителей в пух и прах.

Наша защита строилась на полной непричастности к происходящему. Герман допускал, что в туннелях могли произойти обвалы, но списывал это на естественные природные процессы. Да, мы предлагали Церкви сделку, хотели приобрести гору. Но интерес пропал. И сейчас, после этого судебного процесса, мы не заинтересованы в сотрудничестве. Кроме того, подумываем о встречном иске за моральные издержки и клевету.

Дальше начались судебные прения.

Наши оппоненты выкатили бумажку со схемой катакомб и фотографии в плохом качестве, где была видна грубая каменная кладка. Мы указали на то, что подлинность документа невозможно доказать. А ещё привели свидетеля — учёного-геолога, который заявил, что на фотографиях с некоторой долей вероятности могут быть видны последствия обвала. Дескать, туннели старые, а в наших краях иногда случаются слабые землетрясения. Показания ясновидца ничего не дали.

Тем не менее, судья удовлетворил иск диакона Корвинуса, поскольку симпатизировал церковникам. Мы с Германом морально и технически были готовы к любому повороту событий. Держались с достоинством. Арбитражный суд Фазиса постановил выплатить моральную компенсацию Церкви в течение шести месяцев с момента принятия решения. И за этот же срок очистить подземные тоннели от завалов, признанных в ходе судебного заседания каменной кладкой.

Мы в тот же день отправились в Москву и подали апелляцию в Верховный арбитражный суд. А вдогонку отправился встречный иск. Через месяц состоялось слушание, и судья там был адекватный. Все возражения культистов были отметены, и решение суда Фазиса отменили. Заседание по нашему иску состоялось ещё через неделю — и мы снова выиграли. А всё почему? Потому что Верховный Арбитражный суд постоянно находится в Москве и не кочует каждые десять лет по новым столицам. А ещё потому, что москвичи не очень-то жалуют культ Древних.

Отец Корвинус попал на бабки.

И выплатить компенсацию его приход должен был в течение двух месяцев. Вот такие мы злые, ага. А что ещё приятней, долг повис не на епархии, а лично на диаконе Корвинусе. Потому что мы выступили не против Церкви, а против частного лица.

Первый обмен ударами закончился для фанатиков плачевно.

Я расслабился и вернулся к прежнему неторопливому образу жизни. Присматривал за Джан, обсуждал с ней пойманные сны малыша, тренировал Федю, присутствовал на заседаниях холдинга, ездил с Добрым Эхом на Урал и отслеживал проект «Страж». А ещё ждал партию цепных мечей, которые постоянно дорабатывались и улучшались.

Как выяснилось, впереди меня ждал второй раунд.

Жарким июльским днём ничто не предвещало беды. Я плавал в бассейне с Маро, иногда попивал морс из высокого стакана, валялся на шезлонге и смотрел на облака.

Раздвинулись двери, и на террасе появилась Джан.

— О, дорогая, решила к нам присоединиться?

Почему-то морфистка была не в купальнике, и это меня насторожило. А ещё я не сразу дорубил, к чему эта папочка с документами у неё в руках. В такой прекрасный солнечный день…

— Решила, — Джан присела в тени, под полосатым тентом. — Начать с плохой новости?

— Хм, — я задумался. — А какая ещё есть?

— Очень плохая.

— А хороших Дед Мороз не подогнал?

— Боюсь, что нет, — морфистка через силу улыбнулась.

— Солнце, ты ведь обещала отойти от дел, пока не родишь, — напомнил я. — Лишние переживания тебе ни к чему.

— Ну, если бы ты не пропадал сутками в тире и додзё, превращая безобидного Фёдора в машину смерти, — ответила Джан, — а ещё брал трубки, когда тебе звонит кто-то из Аркусов…

Я понял свою ошибку.

— Прости, дорогая.

Маро не пыталась за меня заступаться. Потому что ощущала вину и за собой. С тех пор, как она обрела Дар ускорения метаболизма, мы чего только не вытворяли в додзё. Спарринги проходили с переменным успехом, но… Да кого я обманываю? Без проницаемости я обычно проигрывал.

— Прощаю, — Джан постучала пальцами по папочке, а я налил ей морса в стакан. — Итак, плохая новость. У нас забастовка.

— Чего? — я охренел.

— Забастовка, — повторила Джан. — По всем южным губерниям курьеры, телефонистки, комплектовщики, грузчики дальнобойщики… всех и не перечислишь… отказываются выходить на работу. Понятия не имею, как они самоорганизовались, но это началось вчера.

— Так, — я взъерошил мокрые волосы на голове. — Это ты про «Стриж».

— Угу, — буркнула Джан. — Но в пансионате то же самое происходит с горничными, коридорными, прачками… Практически весь персонал нижнего звена.

— Э-э-э… — я открыл и закрыл рот.

— Хочешь спросить про банк и уральский завод, — догадалась Джан.

— И про казино.

— Там бастует часть сотрудников, — сказала Маро. — Крупье, охранники, уборщицы, механики игровых автоматов. Кассиры, инкассаторы. Несколько человек из управления. Завод практически не пострадал. Можно сказать, только он сейчас и функционирует в корректном режиме.

— Да что случилось-то⁈ — не выдержал я.

— Церковь наложила запрет для верующих на работу в нашем холдинге, — пояснила Джан. — Со вчерашнего дня.

— И эти люди — они все верующие?

— А ты как думал. Сам знаешь, что творится в Фазисе, когда проходит Йоль. Думаю, завод не пострадал только по одной причине…