В поисках себя (ЛП), стр. 64

Мы то и дело отправлялись в дорогу на несколько месяцев. К настоящему моменту мы побывали в пяти городах, попавших в поле зрения «Салливан Энтерпрайзис», и еще в нескольких, которые Брэди помнил со времен работы там.

Я сфотографировала их все, и меня не покидало ощущение, что эти снимки станут лучшими за всю мою карьеру. Я вложилась в это всем сердцем, которое билось все сильнее с каждым новым местом, куда мы приезжали.

Я не могла назвать какой-то один момент, после которого перестала чувствовать себя совсем разбитой и стала понемногу приходить в себя. Может быть, все началось, когда я решила бороться за «Жабок». Или когда попросила прощения у сестры. Может, когда гуляла по Свитуотер-Пик под луной. Или когда впустила Брэди в свою жизнь. А может, все вместе. Или вообще ничего из этого. Возможно, мне просто повезло. Или не повезло, смотря как относиться к тому, что голоса снова вернулись в мою голову.

Но в конце концов я научилась принимать себя такой, какая есть. Поняла, что жизнь не черно-белая. Бывали хорошие дни, бывали плохие, но все они были частью моей истории, моего пути домой и дальше.

За последние несколько месяцев мы с Брэди раздобыли копии договоров, фотографии заброшенных объектов, построенных Салливаном, и показания людей, чьи жизни он разрушил. Или, по крайней мере, попытался разрушить.

«Салливан Энтерпрайзис», похоже, недооценивали, насколько стойкими могут быть жители маленьких городков. Они никогда особенно не рассчитывали на помощь извне, зато всегда могли рассчитывать друг на друга. Именно это объединяло все места, где мы побывали. И я знала, что то же самое можно сказать о моем родном городе. Как только поползли слухи о том, через что проходит моя семья, весь Свитуотер-Пик пришел на помощь Картрайтам, пожертвовав припасы и силы на ремонт «Жабок». Особенно Лейт Уилкс, если верить маме.

В Стратлинберге, штат Нью-Мексико, почти половина двухтысячного населения города скинулась всем, чем могла, чтобы с помощью Кэм выплатить компенсацию по иску Салливана. Я надеялась, что после этого у них появится шанс начать все сначала.

В других местах дела обстояли куда хуже. Например, в двух городах в Оклахоме и одном в Айове. Но несмотря ни на что, люди неизменно отчаянно старались помочь друг другу оправиться от удара.

Маленькие городки воспитывают в людях стойкость. И пусть мой родной город не был идеальным, произошедшее заставило меня по-настоящему гордиться тем, что я родом из Свитуотер-Пик, штат Вайоминг.

— Коллинз, — пропел голос совсем рядом с моим ухом.

— Элда, — застонала я. — Я почти на сто процентов уверена, что сейчас все еще глубокая ночь. Как только мы с Брэди покинули Свитуотер-Пик — примерно через месяц после того, как родители подали на развод, — Элда стала появляться снова. Сначала лишь изредка, а затем все чаще. Чем больше я чувствовала себя собой, тем яснее проявлялись мои способности. И независимо от того, путешествовала я или была дома, больше всего собой я чувствовала себя рядом с Брэди.

— Вам пора в дорогу, — прошептала она так, будто Брэди мог ее услышать, хотя это было невозможно. — Кэм ждет вас в Мидоуларке в час дня, а ехать целых шесть часов.

Мы как раз возвращались в Свитуотер-Пик. Кэм посчитала, что у нас достаточно улик, чтобы пойти против Салливана, но мы договорились встретиться лично, чтобы убедиться, что все аккуратно разложено по полочкам и готово к бою, без каких-либо пробелов.

Я с неохотой отодвинулась от Брэди и потянулась к телефону на прикроватной тумбочке. Было всего шесть утра. Одеяло снова медленно поползло вниз, хотя времени у нас еще было предостаточно.

— Мы встанем и начнем собираться в семь, — прошептала я. — Обещаю.

— Передай ей, что я всегда пунктуален, — проворчал в полусне Брэди.

— Вот за это он мне и нравится, — сказала Элда. Она подмигнула мне и медленно растворилась в воздухе, пока совсем не исчезла из виду.

Брэди притянул меня обратно к своей груди и крепко обнял.

— Не знал, что влюбленность в тебя будет идти в комплекте со встроенным призрачным будильником, — сказал он.

— Жалеешь о своем решении?

— Никогда, Ходячая Неприятность, — ответил он и поцеловал меня в шею.

Больше всего в переездах с места на место и возвращении домой мне нравилось то, что Брэди был рядом. Он ко всему подходил с таким восторгом. Он смотрел на мир точно так же, как на меня, и это заставляло чувствовать, будто мне все по плечу.

В голове крутилась публикация нового фоторепортажа. С тех пор как мы отправились в путь, я общалась не только с живыми, я разговаривала и с мертвыми. Общим знаменателем между обеими группами было то, что все они пережили нечто, способное, как им казалось, потрясти их города и жизни навсегда, но в конце концов добро одержало победу.

Рабочим названием было «Сила стойкости». Я пыталась найти параллели между историями живых и мертвых и каким-то образом объединить их в одной фотографии. Я не знала, выйдет ли из этого что-нибудь путное, но пока меня приводило в восторг то, как все складывалось в голове. Я уже давно не испытывала такого трепета перед фотографией. Было одновременно жутко и бодряще снова почувствовать это притяжение. Может, я вовсе не выгорела.

— Ты нормально выспалась? — пробормотал Брэди.

— Достаточно, — ответила я.

Я по-прежнему была совой, но рядом с Брэди даже нескольких часов сна хватало, чтобы по-настоящему отдохнуть.

— И у нас еще есть время до отъезда?

— Час. Может, чуть больше, — сказала я.

Рука Брэди скользнула с моего бедра вниз и обратно вверх. Я выгнулась ему навстречу.

— Тебе что-то нужно? — выдохнула я, чувствуя его твердость всем телом.

— Ты. Всегда, — ответил он.

Я никогда не думала, что однажды встречу человека, который будет любить меня так, как любил Брэди. Не была уверена, что вообще создана для отношений, для той надежности и чувства безопасности, которые он мне дарил. Но его постоянство было особенным. Оно напоминало деревья, что гнутся под ветром, но никогда не ломаются. Он крепко удерживал нас на земле, позволяя корням уходить глубоко в почву, но при этом не мешал ветвям тянуться к небу, раскачиваться и расти.

Рука Брэди переместилась на мой живот, прижав меня к нему еще плотнее, прежде чем нырнуть между моих ног. Под футболкой, в которой я спала, на мне ничего не было. Он тяжело выдохнул, когда его пальцы коснулись голой кожи.

— Ты же знаешь, что это со мной делает, Коллинз, — тихо произнес он.

— А почему, по-твоему, я продолжаю это делать? — выдохнула я.

— Ходячая Неприятность.

Он поцеловал меня в шею сзади, и я почувствовала, как он опускается ниже по моему телу, пока не ухватил меня за колено, чтобы раздвинуть ноги и скользнуть между ними. Мое тело напряглось в предвкушении, когда его рот опустился на мой центр, и я ахнула, когда его язык коснулся клитора. Он действовал неторопливо, так, будто в нашем распоряжении была вечность. Я запустила пальцы в его волосы, и выгнулась навстречу его лицу. Его щетина царапала внутреннюю сторону моих бедер, и я упивалась каждым ощущением.

— Брэди, — простонала я. — О боже.

Он втянул клитор зубами, а затем утешил его языком. У него до раздражения здорово это получалось.

— Нам нужно поторопиться, — выдохнула я, хотя с ним мне никогда не хотелось спешить. Наоборот, я всегда мечтала, чтобы эти моменты длились как можно дольше, неторопливо, страстно, до полного изнеможения, — если мы хотим успеть позавтракать перед отъездом.

— К черту завтрак, — пробормотал он мне в кожу, проталкивая палец внутрь. Я ахнула, и моя спина выгнулась дугой.

Да, к черту завтрак.

Когда мы сели в пикап Брэди, я проверила телефон. Кларк прислала мне несколько сообщений с фотографиями вещей, которые мы с Брэди нашли и отправили в «Жабки» и к «Купу». Среди них был и мебельный гарнитур середины прошлого века, который Брэди во что бы то ни стало решил отреставрировать.