Командор. Том 4 (СИ), стр. 37

Из последних сил, на одной только воле, ведь больше у него ничего не было.

Видел бы его отец сейчас. Гордился бы им сильнее, хотя его сердце обливалось бы кровью.

Анатолий Варга шёл очень медленно, опираясь на трость дрожащей рукой. Каждый шаг он делал с таким видом, будто его ноги весили тонну. Но он их передвигал, решительно глядя вперёд. Взгляд у него остался прежним.

— Но господин Варга, — начал Сребин…

— Не мешайте ему идти, — сказал я.

Потому что одновременно говорить и идти старик уже явно не мог. Шаг за шагом он двигался к нам. И я заметил, как просиял настоящий император и потускнел узурпатор.

Как говорил Анатолий? Что-то про свечу? Тот самый амулет с духом, который отдал мне настоящий Громов.

Амулет с огоньком внутри уже начал нагреваться.

Кто-то из охраны подошёл к старику, чтобы помочь, но тот отмахнулся и упрямо шёл дальше. Уже не хватало дыхания, и всё же упрямства в нём, как у всех Варга. Даже будучи при смерти, они идут в бой.

Прибыл, как и обещал. Как в том фильме про его отца, который появился во главе армии в самый нужный момент и обрушил удар на фланг врага. Сейчас с ним армии не было, но он сам мог сделать немало.

Наконец, он дошёл до конца и с трудом сел в кресло канцлера. Почти целую минуту он пытался отдышаться, но взгляд очень внимательно скользил по мне, вооружённым людям и двум императорам.

— Я знал Алексея, — тяжело сказал он. — Я знал его отца, императора Михаила. Пусть он был слабым, но добрым человеком. Знал его дела, императора Константина, который был великим правителем, но при этом очень жестоким, который не останавливался почти ни перед чём. И знал родителей Константина, Небожителей Романа Загорского и Катерину Громову, которые спасли империю…

— Но господин канцлер, — начал Сребин.

— Не перебивайте его, полковник, — сказал я.

— Я живу очень долго, — произнёс Анатолий. — И мой путь подошёл к концу. А я сдержал слово, которое давал отцу. Но ещё один бой остался. Узурпатор здесь, и я вижу его. И есть один способ проверить. Самый надёжный. Дмитрий, — он посмотрел на меня. — Вы позволите?

Я снял с шеи амулет, и все увидели свечу предка. Огонёк горел ещё ярче.

— Когда-то Константин Великий разбивал душу собственной матери, чтобы создать своих Небожителей, — отчеканил Анатолий. — Это ему не удалось. Но он не посмел тронуть её главную душу, и передал мне. А я — Алексею, когда он вернулся домой. И тогда свеча загорелась куда ярче. Она хранила его, а он передал её генералу Климову, потому что знал, что главный враг может ударить везде. И её сила… — он уже устал, — её сила поможет определить, кто настоящий.

— Ну, кто первый на проверку? — я усмехнулся. — Полковник Сребин. Вы будете согласны с результатом?

— Да, — он кивнул. — Это подойдёт.

— Но вы будьте наготове, потому что узурпатор…

— Нет нужды, — ложный Алексей Громов сбросил повязку.

И опухшая челюсть начала заживать у всех на глазах.

— Тогда мы сделаем иначе, — произнёс он. — Жаль, но свидетели мне не нужны…

— Взять его! — приказал Сребин, отшатнувшись на шаг.

Один из гвардейцев подошёл ближе, но не смог сделать ни шага, потому что его одежда начала покрываться инеем, а сам он стремительно бледнел.

Значит, Анна Хардален здесь…

Один из гвардейцев выстрелил в узурпатора, но…

Пуля будто ударилась в купол вокруг узурпатора. Вскрикнула одна из придворных женщин, падая на пол, отделанный в чёрно-белую плитку.

Я сжал кулак, и он начал нагреваться, будто я держал кусок игниума в руке. Но сгусток магмы, красная молния и шар белого пламени распадались на искры в паре метров от узурпатора.

— Увести императора! — приказал я. — И канцлера Варга!

Десантники бросились выполнять.

А гвардейцы, которые подбегали к узурпатору, менялись очень быстро. С каждым шагом молодые парни будто становились старше и старше. Они уже были глубокими стариками, ещё более старыми, чем Анатолий Варга.

Это были совсем не такие силы, как у остальных Небожителей. Да кто он такой вообще?

И он посмотрел на меня. Раздался треск, и вокруг себя я увидел что-то, похожее на почти прозрачный стеклянный купол. Вспомнилось, что Небожители не могут навредить друг другу, и их силы не рассчитаны на это.

Но этот совсем другой. Его силы совсем иные…

Но купол трещал и поддавался, трещины проявлялись прямо в воздухе, будто на это стекло что-то тяжёлое давило снаружи.

И тут…

Бах!

Давление ослабло, а узурпатор повернулся.

— Анна! — крикнул он с ужасом в голосе.

Я увидел Анну Хардален сам. Она стояла в стороне ото всех, на ней была куртка с капюшоном, но сейчас он слетел. Она стояла, с удивлением глядя на кровавое пятно на своей груди. А в нескольких шагах от неё стоял Крыс, настоящий, с повязкой на лбу и с пистолетом в руке.

— Анна! — крикнул узурпатор и собрался было кинуться к ней.

Но она упала со стоном, и пустой амулет-свеча, который она держала, выскользнул из её рук.

Её муж мог отбивать пули, но она, как любой другой Небожитель, была к ним уязвима.

А мой взгляд скользнул на Анатолия, который отказывался уходить, и сидел на своём месте, как капитан на мостике тонущего корабля.

Как он говорил? Первый Небожитель… и что его отец сломал свечу?

Узурпатор ударил с новыми силами, решил, что я всё ещё остаюсь главной угрозой. И бил уже с яростью.

Одна пуля всё же пробила купол, но рана начала заживать почти сразу, ещё несколько гвардейцев, включая Сребина, и придворных не только постарели настолько, что мгновенно одряхлели, их плоть вообще превращалась в прах.

А мой купол окончательно треснул. И, казалось, будто моя душа теперь вымывалась из тела. Он забирал её себе… И он мог это сделать. Он не пожирал её, а будто вырывал неизвестной мне силой. Будто знал, как это сделать.

Ну а я сжал амулет-свечу с душой Катерины Громовой изо всех сил. Будто остатки памяти прежних Небожителей подсказывали мне, как это сделать и для чего.

Будто я сжимал камень. Но в тот момент, когда казалось, что всё бесполезно, амулет лопнул, ослепив всех, выпуская силу…

Я много раз бывал в этом тёмном месте, где вдали горели свечи духов, но сейчас видел не только это. Чужие воспоминания нахлынули на меня.

Он был первым? Не совсем так. Но он был единственный из всех, кто остался с тех давних времён.

Они прибыли откуда-то из других мест и нашли здесь игниум — минерал, о котором узнали только недавно. В других системах были считаные доли грамма на целые звёздные системы, а здесь — огромные залежи в месторождениях.

Я видел чужие воспоминания. Это место было похоже на лабораторию, но я никогда не видел такие приборы. Повсюду стояли телевизоры, объединённые с печатными машинками, за которыми работали люди.

— Экзоминерал «Игниум», — бубнил чей-то голос. — Суперактиноид. Обладает кристаллической структурой. В естественном виде достаточно хрупкий. И куда его вписать в периодическую таблицу?

— Да никуда. В этой таблице нет пси-фактора. Мы никогда не видели ничего подобного. Когда там умерли колонисты, ты же видел, какую реакцию он давал? Будто забирал их души.

— Не мели чепухи.

Игниум давал топливо, из него делали прессованную сталь, но не только. Чем дольше жила колония, тем больше рядом с ним умирали люди, и тем активнее и сильнее становился минерал. А некоторые люди даже после смерти могли наблюдать за миром.

Вскоре они раскрыли, как игниум усиливает человека. Я слышал много умных слов: пирокинез, телекинез, аэрокинез, криокинез, фазовое перемещение, ускорение времени в заданном отрезке пространства, изменение собственной плоти, чтобы скопировать другого, и безумная регенерация тканей… и бессмертие в перспективе, только в других телах.

Или как вытащить эту силу из другого, не убивая тело.

Затем появилось оружие, а учёные начали неохотно использовать новый термин — «активные души».