Командор. Том 4 (СИ), стр. 35

Окрестности столицы. Ставка армии Независимой Республики Инфиналии…

Генерал Тарик Дайрин вышел из палатки и посмотрел на высокие здания города вдали. Разведке стало известно, что генерал Рэгвард тайно вывел из него резервы, чтобы атаковать Хардаленов в Огрании.

И сейчас город Урбус слаб.

— Приказ императора, саади, — обратился к нему посыльный. — Он требует немедленно блокировать город, раз гарнизон ушёл.

Генерал Дайрин не ответил. Вместо этого посмотрел на костёр, где сидело несколько бойцов пустынной армии. Они ели, тихо переговаривались.

— Совсем мальчишки, — произнёс он.

— Но саади, — со спины к нему подошёл начальник разведки, — они уже с таких лет воюют за свободу. Мы можем ими гордиться.

В боях они уже побывали, потому что генерал Дитрих отправил сюда десант. Но узурпатор не собирался отдавать столицу ему и отправил армию на перехват.

Пустынники победили, но огромной ценой, в некоторых частях потери были пять к одному. Ещё одна такая победа, и от армии ничего не останется. Генерал Дайрин рассматривал выживших бойцов. Это уже не «Пустынные крысы» — некогда элита мятежной армии из пятой дивизии генерала Салаха. От тех уже почти никого не осталось за год боёв. Всего за год имперская армия перемолола всю элиту. И вместо них теперь остались наёмники, которым нельзя доверять, и дети, которые умирали пачками.

— Мне передать приказ о начале наступления? — спросил начальник разведки.

— Ждём, — распорядился генерал.

— Саади, — из палатки выглянул связист. — Связь с имперским командованием есть. На связи генерал Климов из имперского десанта.

Тогда, во Фледскарте, возле разрушенного кинотеатра, именно батальон Дайрина нападал на нас, но мы отбились и выбили их из банка. Позже Дайрин продолжил мятеж после исчезновения побеждённого Салаха, и мы несколько раз сражались с ним на архипелаге.

И когда он для переговоров потребовал, чтобы соединили только со мной, я не отказался. Тем более, несколько раз мы уже говорили.

— Генерал Климов, — услышал я его на закрытом канале. — У меня десятки тысяч человек под ружьём. Мы хотим вернуться в пустыню, а империя слаба, чтобы драться с нами ещё раз. Если не хотите бойни, лучше пропустите нас.

— Мы победили, — напомнил я.

— Вечно побеждать не могут даже Небожители, — возразил он.

— Но вы хотите уйти. Надоело проливать кровь и быть пушечным мясом? Долго же вы к этому шли, никак не могли понять.

— Мы сражались за свою независимость! А сейчас мы готовы вернуться в пустыню и обсуждать условия мирного договора. И готовы драться дальше, если потребуется.

— Нет. Вы сражались за наших врагов, кто не ставил вас ни во что. Рядом со мной присутствует император и ставка. Я могу их уговорить, чтобы они разрешили вам уйти…

Это удивило всех, но никто не стал спорить, а я продолжал свою мысль:

— Но ваши соратники всё равно вас убьют, и новая война в пустыне неминуема. Зачем нам это снова? Поэтому у нас только один выход. Вы капитулируете, добровольно сдаётесь в плен и предстаёте перед трибуналом за мятеж. Но суд не забудет, что вы нападали на войска Хардаленов после их высадки, поэтому высшей меры не будет.

— И для чего мне это? — с усмешкой спросил Дайрин.

— Даю слово имперского офицера, — произнёс я, — что никого из рядовых солдат и младших командиров вашей армии не будут преследовать, если они сложат оружие и вернутся к мирной жизни. Старших офицеров будут судить по их поступкам, но обычных бойцов император готов амнистировать.

Когда-то генерал Роман Загорский, Молот империи, именно это предложил армии Хитланда, и те согласились, после чего гражданская война закончилась. Ведь самая сильная армия сдалась.

Присутствовавший здесь помощник императора уставился на меня с недоумением, но сам император кивнул с болезненным видом.

— Сколько у меня времени подумать? — произнёс Дайрин очень усталым голосом.

— Нисколько. Отвечайте прямо сейчас, генерал.

Молчал он недолго.

— Я согласен, — сказал пустынник. — И готов сдать оружие.

Пустынная армия сдавалась, но у узурпатора ещё оставались люди. К нему присоединились части хардаленской армии, которые не сдались в плен, а ещё оставались старые наёмники. Им платили до сих пор.

Крепость прилетела в столицу, десант занял позиции, а я направился в госпиталь повидаться с одним человеком.

Для Анатолия Варга приготовили лучшую палату и лучших докторов, но бороться со старостью не могут даже они. Он уже не ходил, только лежал.

Ольга была с войсками, это я узнавал, ну а Станислав… тут сказать сложно.

— Вы победили, Дмитрий? — спросил старик слабым голосом.

Я сел рядом с ним.

— Война идёт, но Таргина больше нет, — сказал я. — Да, в этом мы победили.

В палате сильно пахло пылью и лекарствами. Шторы не открывали, у Анатолия болели глаза, и он вообще держал их закрытыми. Зато его трость стояла рядом, будто он надеялся снова встать.

— Это хорошо, — прошептал он. — А мой отец?

— Он выполнил свой долг и ушёл. А перед этим сказал, что гордится вами.

Он закрыл глаза.

— Но ещё не всё закончилось, да?

— Остатки Хардаленов в стране. И узурпатор тоже ещё готов драться.

— Я узнавал кое-что, — прошептал Анатолий. — Про узурпатора… я понял, кто он…

— И кто?

— Он… он… был… ещё тогда, когда всё погасло. Он был… мой внук… папа, попроси у него освободить тело. Первый Небожитель сможет это… тот, кто был раньше. Он стремится к этому. Но он хитёр…

Он начал бредить, и я пытался понять хоть что-то, но связности оставалось всё меньше и меньше. Но под самый конец Анатолий Варга схватил меня за руку.

— Свеча, — он посмотрел на меня. — Отец тогда сломал её и победил Таргина.

И закрыл глаза, пробормотав напоследок:

— Я ещё приду.

Я направился во дворец, потому что дел ещё было много. Должен был прибыть генерал Варга, тот, кого все считали Станиславом, а ещё генерал Рэгвард и остальные.

Пока же их нет, я руководил обороной столицы, и штаб десанта развернулся в бункере дворца. Сразу прошёл туда слушать доклады. Казалось, с потерей пустынной армии узурпатор не решится на штурм, но кто его знает, какие ещё фокусы у него в рукаве?

Ведь свои силы он ещё не показывал.

— Работаем, — сказал я, когда закончилось совещание.

В штабе тут же стало шумно, офицеры начали работу, а присутствовавший здесь император сидел спокойно, хотя совсем недавно ему меняли повязку. Ну, перелом челюсти пережить можно, в отличие от случаев, когда её отрывает начисто, уже повидал такого.

— Говорят, войска Хардаленов уходят, — произнёс полковник Руперт из разведкорпуса. — Посольство требует пропустить их к береговой линии, но мы пока не даём. Пусть сдаются.

«Пропустить», — написал император, только глаза сверкнули над повязкой.

— Но Ваше Императорское Величество, — сказал я, — они ещё могут атаковать базы снабжения и оставить шпионов. Предлагаю давить их дальше.

Он снова показал лист с надписью: «Пропустить», и дополнил: «Это политика, генерал». Тут ничего не попишешь, приказы правителя обсуждению не подлежат. Политика же, ведь империи официально не объявляли друг другу войну.

Я кивнул начальнику разведки, чтобы занимался, а сам вышел, и там, наверху, рядом со статуей Таргина Великого, я встретил встревоженного Крыса.

— Проблема, генерал, — сказал он.

— В чём?

— Узурпатор.

— Где он?

— Во дворце. В штабе, вы только что с ним говорили, — Крыс начал озираться. — Настоящего изолировали в госпитале.

— Невозможно. Я их не чую. И травма настоящая.

— Для Небожителя, который легко меняет внешность, — произнёс он, — это не проблема.

— Уверен? — спросил я, и он кивнул. — Поднимаю десант.