Командор. Том 4 (СИ), стр. 34

Ведь никто из нас не рассматривал шагоходы всерьёз, как военную силу, они же были уязвимы перед современным оружием. Но правильный удар в нужное время, и шагоходы снова показали свою силу за счёт внезапности, проходимости и огневой мощи.

Это очень грамотный манёвр опытного генерала, который понимал эту технику.

— Но наша работа не заканчивается, — напомнил Кондратьев. — У нас остался узурпатор. Как только закончим, нас перебрасывают в столицу.

— Передай, что мы взяли точку! — бросил Шульгин радисту.

А сам пошёл навстречу остановившемуся танку. Целая колонна бронемашин десанта и танков при поддержке шагохода класса «Катафракт» смогли пробиться через окружение и уже были здесь.

— Иди-ка сюда, Шутник! — почти чёрный от масла Зорин вылез наружу и полез обниматься.

— Да ты грязный! — Шульгин отошёл на пару шагов. — Подумают потом, что я не разведчик, а танкист.

— А что плохого?

— Девушки разведчиков больше любят, — Шульгин засмеялся.

Зорин положил ему руку на плечо, потом выдохнул.

— Было близко. Ну ты видел? Все эти шагоходы…

— Берёза-2, — раздалось по рации. — Фейерверк видели? На северо-востоке.

Это звал Кеннет. Шутник, посмотрев в нужном направлении, начал махать руками «Катафракту».

— Чего вам? — лючок на кабине шагохода открылся, оттуда высунулся молоденький курсант-пилот.

— Пацаны, дайте посмотреть из кабины! — попросил Шульгин. — Когда ещё такое увидишь?

Пилоты запустили их в кабину, и с высоты десяти метров все увидели зрелище, которое вряд ли увидят когда-либо ещё…

— Ты смотри, — Бронин прильнул лбом к иллюминатору.

Уже темнело, но огненные вспышки двигателей крепости ярко сверкали в небе. Во все стороны летели вспышки снарядов скорострельных зенитных пушек, самолёты поминутно вылетали из недр, но им не хватало опыта приноровиться к небольшой палубе «Копья», и некоторые падали.

А зенитные ракеты как раз закончились, и больше не сбивали ничего.

И ракеты со стороны Нерска, пущенные Исполином, всё летели и летели. Одна попала в башню прямо под радаром, другая в самый низ, поджигая топливо. Один из маршевых двигателей отказал, другие пытались стабилизировать крен, но у них не выходило.

— Сбивают! — обрадовался радист Гвоздь.

— Крепость жалко, — произнёс Бронин. — Наша ведь была. И пленные тоже там были.

Он снял каску, и остальные последовали его примеру.

— Но и врагов там было ещё больше, — сказал Борис. — Столько нам крови попили.

Следующая вспышка взрыва была куда ярче, а сам взрыв намного громче, и крепость начало разворачивать. Один из атакующих самолётов сбросил бомбу на палубу, разметав антенны.

— Смотрите, командор! — Гвоздь показал на холм.

Туда забирался огромный четырёхногий шагоход и нацелился.

— Пушку «Ищейке» починили? — догадался Бронин.

Бах! Яркая вспышка ослепила, а через несколько секунд тяжёлый снаряд ударился в борт крепости и пробил бронепояс. А следующий взрыв был такой силы, что крепость переломилась пополам и рухнула в реку. Шипение воды было слышно даже здесь.

— «Сокол-1», — позвали по рации. — Это «Цитадель». Когда перестанет гореть, оцепите периметр, чтобы никто не ушёл.

— Приказ понял, «Цитадель», — ответил Бронин. — Ну что, парни, за работу!

Я взял свечу в руки. Её доставили только что, это свеча из «Копья Севера», которую нашла поисковая команда. Вообще-то, они искали, выжил ли кто-нибудь из вражеского командования, но по фрагментам тел установить, кто из них кто, уже невозможно.

Зато в Дискреме уже знали, что император Хардален погиб, как его сын и дядя-генерал, язвительный Дитрих. А ещё при атаке подлодки погиб адмирал Накамура, и его второй сын тут же развернул флот, чтобы успеть в столицу. Даже не стал преследовать подлодку, и та смогла добраться до берега.

Но пацану Накамуре было всего девятнадцать. Вряд ли он сможет сожрать поднаторевших в интригах Ямадзаки, Рамари и Лихтари. А Дом Хардален восстановится ещё не скоро, если вообще восстановится.

Впрочем, ещё оставалась Анна, которая была замужем за узурпатором и двойником императора.

Свеча была горячая, и дух внутри сначала отшатнулся, а потом огонёк притянулся ко мне.

— Хочешь меня сожрать? — спросил он.

— Пока не требуется. Нам нужна свеча, чтобы перегнать последнюю крепость. Во второй раз я в реактор не полезу, а ты уже знаешь, что делать.

— Я понимаю. Кажется, я знал один из осколков твоих душ. Да и не один. Многих из них я видел раньше. Там есть мои друзья, хотя были и враги.

Я всё равно потянулся к нему, но осторожно, контролируя сущность Пожирателя.

Раньше дух боялся многого. Он боялся боли, смерти и того, что зависит от воли другого человека. Таргин Великий создал его, Небожителя Инжи Дерайга, под самый закат своей долгой жизни, как временный вариант, пока Пожиратель в теле Павла Громова уничтожает остальных.

Поэтому Инжи не должен был прожить долго, и его жизнь едва теплилась в его теле. Ему нужна была Эссенция, чтобы жить. Когда палач победил Таргина, Инжи осталось недолго, ведь никто не умел её делать.

И всё же он пошёл до конца со своими друзьями, чтобы победить опасного врага, не боясь собственной смерти и долгого посмертия.

— Всегда боялся, — сказал дух. — Всегда и всего.

— На севере вас запомнили великим воином, лорд Инжи, — произнёс я. — Тем кто сражался против Таргина и Короля-Спасителя и победил. И ещё долго будут помнить. Даже назвали в вашу честь самый большой шагоход и крепость в честь оружия.

— Когда крепости перестанут быть нужны, — произнёс он, — забери меня. Но раз надо, пока я готов держаться дальше.

Его называли Последним Небожителем, ведь и он правда был последним из Первого поколения. Но с того времени многое изменилось.

Мы поместили свечу его духа в реактор, и он работал не хуже старой свечи. И благодаря этому мы отправились на юг. С нами один батальон Бронина и батальон Флетчера, остальные на позициях. Оба командора, повидавшись со своими семьями, были готовы воевать, сколько потребуется, лишь бы закончить войну.

— Ваше Императорское Величество? — я узнал человека, который вошёл с ними.

Я недооценивал его, как и многие. Но настоящий император Алексей Громов в момент опасности показал, что у него есть стержень. Несмотря на сломанную челюсть, он не ныл, а остался с войсками, чем немало помог их боевому духу, и сейчас был готов направиться в столицу.

Правда, он не мог говорить, только стонал.

Он встал напротив меня. Лицо перевязано, на челюсти повязка, зато видны глаза и ожог на лбу. Но даже так, как же они похожи с узурпатором. Но тот был актёром, который играл роль воина. А этот всё же мог стать этим воином. И хорошим правителем.

По крайней мере, теперь люди знают, кто ведёт их в бой, а он в курсе, как обстоят дела, пока статные штабные офицеры в красивой форме раскладывают аккуратные фишки на чистой карте. Не все из людей его ранга это понимают.

— Его Императорское Величество, — начал его сопровождающий, — хочет вас наградить.

Император помотал головой, а потом сделал мне знак. Я догадался, что ему надо, и склонил голову.

Стало теплее, когда он водрузил мне на шею свой амулет со свечой. Душа императрицы Катерины Громовой, одна из последних душ Небожителей, которые остались в мире.

«Если потребуется», — написал он в записной книжке.

Возможно, это и правда потребуется, ведь узурпатор не будет уступать. Но пока душа прабабки Громова будет в свече. Она не говорила со мной, будто готовилась к бою.

И я помнил последнюю просьбу Яна Варга насчёт неё…

Где узурпатор, никто не знал. Но его войска переходили в наступление. Правда, не очень охотно. И когда командующий пустынной армией генерал Дайрин запросил переговоры, почему-то никто не удивился. Он их постоянно запрашивал, но сейчас мы решили с ним поговорить по душам…