Темный Лорд Устал. Книга XII (СИ), стр. 55
— Записываю, — сказал Даниил, чувствуя, как земля мягко уходит из-под ног. — С пометкой «согласовать лично, я туда не полезу»!
Идеи полетели градом.
Кто-то предлагал стрим со стройки маглева на двадцать четыре часа.
Кто-то — челлендж «посади росток».
Кто-то всерьёз доказывал, что нужно снять клип, где Терра-узел работает под фонк, потому что «эта штука выглядит как басс».
Даниил писал на доске и чувствовал, как в затылке разгорается знакомое чувство.
Он давно понял главное про этот жанр: госпропаганда всегда проигрывает не потому, что врёт, а потому, что скучна. Она сделана взрослыми серьёзными людьми, которые точно знают, как надо. Её видно за версту, и она вызывает у зрителя рефлекс переключения раньше, чем он успевает вникнуть.
А эти сорок человек не умели делать «как надо». Они умели делать так, чтобы досмотрели до конца.
Оставалась мелочь. Собрать из этого хаоса что-то, за что Лорд не расщепит их на атомы.
— Ладно, — сказал Даниил, отступая от доски. — У нас двадцать три позиции. Нужно ядро. Нужно лицо, вокруг которого всё это соберётся, иначе получится помойка.
— Император? — предложила Ирис.
— Слишком официально.
— Госпожа Лилит?
— Слишком… — Даниил поискал слово. — Это просто слишком!
— Тогда кто?
Двери лофта разъехались. В дверях стояла чёрная пантера размером с крупного льва.
Она втянула воздух и по лофту поплыл фиолетовый дым, стекая с плеч зверя на бетонный пол.
Сорок человек замерли.
«Бургеры, — раздалось у всех в головах разом. — Тут бургеры. Крафтовые. С беконом! Я знаю точно!».
Мурзифель двинулся к столу с едой, не глядя по сторонам. Толпа расступалась перед ним, как вода. Кто-то присел за монтажным столом. Девушка в очках медленно отступала к стене, не отрывая взгляда.
— Спокойно, — громко сказал Даниил. — Всем спокойно. Это Мурзифель. Мы знакомы.
«Даня!» — Кот наконец заметил его и обрадовался. «Даня, тут бургеры! Ты чего мне не сказал, что тут бургеры?»
— Я сам полчаса как узнал.
«Я почуял с третьего этажа. Ты не поверишь, у меня теперь такой нюх — я вчера через две стены сметану учуял. Форму вернул, ты в курсе?»
— Весь дворец в курсе. Ты снёс четыре тумбочки.
«Пять, — гордо уточнил Мурзифель. — Одну не посчитали, она за поворотом».
Он добрался до стола, сунул морду в коробку и захрустел.
А потом кто-то щёлкнул.
Молодой, лохматый оператор, с камерой на плече сработал на чистом рефлексе. Увидел кадр и поднял камеру раньше, чем подумал о последствиях. Красный огонёк записи мигнул.
Мурзифель поднял голову от коробки.
Даниил наблюдал за этой секундой с профессиональным восторгом, потому что она стоила того.
Кот увидел камеру. Кот увидел, что на него смотрят сорок человек. И в древнем существе за долю секунды произошло превращение, которого не смогла бы добиться никакая режиссура.
Мурзифель втянул пузо.
Медленно, с достоинством, он опустился на бетон, подобрал под себя лапы и сел в ту позу, в которой кошки сидели всегда. Хвост лёг ровной чёрной линией. Морда повернулась в три четверти к объективу. Дым вокруг лап загустел, стал плотнее и потянулся вверх ленивыми завитками.
Жёлтые глаза посмотрели прямо в камеру.
В лофте кто-то тихо выругался.
— Пиши! — прошептал оператор себе под нос. — Пиши-пиши-пиши, только не дёргайся…
Кот и не думал дёргаться. Кот держал позу и медленно, царственно моргал.
Даниил хлопнул в ладоши.
— Вот оно!
— Что? — не поняла Ирис.
— Вот наше лицо! — Даниил обошёл кота по дуге, разглядывая с разных ракурсов. — Ты посмотри на него. Что мы весь вечер искали? Нам нужен образ, который скажет всё сразу и без слов. Что говорит их пропаганда? Что мы нищие, испуганные, что у нас всё разваливается и мы под пятой тирана. — Он ткнул пальцем в Мурзифеля. — А теперь смотрим на это. Что вы видите?
— Демона, — сказала девушка в очках.
— Вижу сытость, — сказал розововолосый. — Он же сытый до неприличия!
— Именно! — Даниил развернулся к залу. — Сила, роскошь и абсолютный пофигизм. Вот наше сообщение. Вот эта морда, которой на весь ваш Западный Альянс просто плевать, потому что она жуёт бургер. Как думаете люди в это поверят? Я ответ — да! Это же кот!
«Я не кот», — с достоинством сообщил Мурзифель.
— В кадре ты кот.
Пауза.
«Ладно, — согласился Мурзифель. — В кадре кот. Так что вы хотели снимать?»
— Тебя. — Даниил присел на корточки напротив. — Много тебя. Ты будешь лицом Империи.
Кот думал ровно две секунды.
«Согласен!», — величественно сообщил он. «Но у меня будут условия!».
— Условия? — Даниил приподнял бровь.
«Райдер, — поправил Мурзифель. — Даня, я не вчера родился, я знаю, как это работает. Записывай!».
Ирис страдальчески закатила глаза и материализовала блокнот.
«Первое. — Кот повернул голову. — Снимаете меня только справа. Справа у меня рабочая сторона, слева ухо надорвано, я в четверг об косяк задел, когда за диверсантом гнался. В кадре это лишнее».
— Записала, — сквозь зубы сказала Ирис.
«Второе. Сливки. Фермерские, не магазинные, я разницу чую! Ванну сливок!».
— Ванну⁈
«Не мыться, а пить, — оскорбился Мурзифель. — За кого ты меня держишь, цифровая заноза? Ванну — это чтобы хватило на смену!».
— Третье будет? — спросил Даниил.
«Будет. Личный грумер. Шерсть после трансформации лезет, я вчера полподоконника засыпал. Мне нужен человек с расчёской, чтобы я в кадре выглядел как следует!».
— Найдём.
«И четвёртое, самое главное». — Мурзифель повернул огромную голову к Ирис, и жёлтые глаза его сузились. «Чтобы эта — вот эта самая — не лезла со своими голограммами ко мне в кадр. Ни одной. Я лицо Империи, а не она!».
— ДА КТО БЫ ЛЕЗ! — взвилась Ирис. — Блохастый, да ты себя видел вообще⁈ У тебя пузо на бетон свисает!
«У меня боевая масса!»
— У тебя жир! Я тебе недавно балык заказывала, а ты его в одно рыло…
«Я его в жертву приносил!»
— Кому⁈
«БЕЗДНЕ!»
— Тихо! — рявкнул Даниил.
Обе стороны заткнулись.
Он посмотрел на кота, потом на Ирис, потом на сорок человек, которые следили за перепалкой демона и Феи с открытыми ртами.
— Так, — сказал Даниил. — Ирис, райдер согласован полностью. Все четыре пункта.
— Даниил!
— Все четыре. Найди грумера, закажи сливки. — Он повернулся к оператору. — А ты не выключай камеру. Вообще. Никогда! Что бы он ни делал — снимай!
«Профессионал», — одобрительно заметил Мурзифель и снова сунул морду в коробку с бургерами.
Оператор снимал.
Дальше сутки слились в одну длинную полосу.
Даниил метался между тремя площадками, спал урывками по двадцать минут в монтажной и к утру перестал понимать, где заканчивается его дар и начинается кофеин.
Площадка первая. Научный центр.
С Аркадием Тимофеевичем вышла заминка.
Съёмочную группу пустили в главный ангар, где гудел Терра-узел, поставили свет, вывели камеры на кран — картинка получалась такая, что режиссёр только облизывался.
А потом перед камерой поставили агронома, и агроном стушевался.
— Аркадий Тимофеевич, — терпеливо говорил режиссёр. — Расскажите просто, своими словами: что вы чувствуете, глядя на эту машину?
— Я… — Аркадий смотрел в объектив стеклянными глазами. — Я чувствую… удовлетворение от проделанной работы. И коллективом, которым руководил я. И Лев Маркович.
— Плохо, — тихо сказал оператор.
— Ещё дубль. Аркадий Тимофеевич, расслабьтесь!
— Я расслаблен.
— У вас челюсть свело.
— Это у меня лицо такое.
Восемь дублей. Даниил, наблюдавший со стороны, уже подумывал плюнуть и снять просто машину, без человека, как тут к нему подошёл Штерн.
— Молодой человек. — Математик поправил треснувшее пенсне. — Вы напрасно мучаете его вопросами. Он от вопросов каменеет. Хотите настоящего Пенькова — дайте ему картошку и заставьте с кем-нибудь поспорить.