Темный Лорд Устал. Книга XII (СИ), стр. 28

Аркадий смотрел на росток в своей ладони и не мог издать ни звука.

— И последнее на сегодня, — Кира повысила голос на весь зал. — Прошу внимания!

По рядам уже летали крылатые крохи — мини-феи, целый рой, и каждая несла терминал. Фея в строительной каске вручила терминал Аркадию, отдельно погрозила пальчиком — «не ронять!» — и упорхнула дальше.

— Это ваш доступ в Общую Сеть Эдема, — объявила Кира. — С этой минуты каждый из вас подключён ко всем базам Эдема, лабораториям, к вычислительным мощностям и к моей службе. И главное — друг к другу. Хватит работать в одиночку по своим углам, господа. Ботаник, которому нужен расчёт, запрашивает математика напрямую. Химик, которому нужен образец, пишет биологу. Заявки на ресурсы — прямо в сеть, исполнение от суток. — Она обвела зал взглядом. — Вы больше не одиночки. Теперь вы — единый разум. Пользуйтесь.

Терминалы вспыхивали один за другим, и Аркадий видел, как люди, ещё утром чужие, уже тычут друг другу в экраны.

Терминал в руке Аркадия мигнул. На экране висело первое входящее сообщение:

«Коллега. Запросил ваши кривые урожайности из базы. Ваша картошка топологически безупречна — распределение глазков по клубню минимизирует площадь при максимуме точек роста, вы знали? Требуется соавтор по матрице распределения семфонда на Север. Гонорар обсудим. Штерн».

Аркадий поднял голову. Через три ряда Лев Маркович стоял с поднятым терминалом и салютовал им, как салютуют бокалом. Аркадий поднял свой в ответ.

А Воронов уже шёл дальше вдоль столов — слушал, трогал, поворачивал чужие насмешки к свету, — и за ним по залу тянулся, разгораясь от стола к столу, фанатичный огонь созидания.

Аркадий Тимофеевич Пеньков стоял посреди этого пожара, держа в одной руке светящуюся частицу, а в другой — свою корявую, честную, без единой капли волшебства картошку. Стоял и не стеснялся того, что все еще текло по щекам.

Всю жизнь он бился головой в стену, но сегодня… все раз и навсегда изменилось!

Глава 13

Кассиан

Из кресла на возвышении зал просматривался целиком, и я позволил себе редкую роскошь — просто сидеть и наблюдать.

Внизу учёные, разбитые на стихийные кучки, спорили, чертили м отнимали друг у друга терминалы. Кира вела дискуссию по северному урожаю, вернее, пыталась удержать её в берегах — берега держались плохо, дискуссия шла через край каждые пять минут. Мне это нравилось.

Я слушал вполуха и думал о своём.

За тысячи лет я перепробовал все известные способы приводить разумных в движение. Страх работает быстро и коротко: запуганный делает минимум и врёт в отчётах. Золото работает дольше, но растит паразитов. Идеология горит ярко, но выгорает за поколение, оставляя только цинизм. И лишь один двигатель не изнашивается никогда — одержимость созиданием. Дай творцу инструмент, сними барьеры, покажи, что его работа нужна, — и он будет пахать без надсмотрщика, бесплатно, ночами, счастливый от того, что ему дали возможность строить. Эти учёные, находящиеся внизу, были лучшим топливом этого мира — топливом, которое прежняя система сливала в грязь. Мне оставалось только чиркнуть спичкой.

Сад требовал садовников. Забор вокруг сада требовал инженеров. И те и другие сидели сейчас внизу и разгорались.

— … да поймите вы, вырастить — полдела! — надрывался с места кряжистый ботаник. — Вы мне четыре урожая на Севере посулили, а вывозить как⁈ По нашим дорогам⁈ Да у меня половина сгниёт на разъездах, вторая половина — на складах! Логистика где⁈

Зал одобрительно зашумел — вопрос был у всех.

— С логистикой проблем не будет. — Алина, что также появилась на этом Симпозиуме, взяла микрофон у Киры. Мой министр промышленности выглядела среди ботаников несколько инородно — рабочий комбинезон, жёсткий взгляд, — и говорила так же, без сантиментов: — Санкционирована сеть тяжёлых грузовых маглевов. Первая линия, Столица — Север, четыре тысячи километров, начало прокладки через пару недель. Состав берёт двенадцать тысяч тонн, идёт без остановок, ваша картошка доедет за шесть часов свежее, чем вы её выкопали. Двигатели нового поколения — разработка уже начата. Всё это работает на нуль-металле.

Она сказала это буднично, между делом.

А я засёк время.

Сорок секунд. Ровно сорок секунд понадобилось, чтобы слово, произнесённое в зале ботаников, долетело до соседних павильонов — терминалы Сети работали безупречно. На сорок первой секунде двери зала распахнулись с грохотом, и внутрь хлынуло.

Металловеды шли первой волной — я узнавал горящие глаза людей, которые полжизни читали о нуль-сопротивлении в теоретических журналах. За ними катились физики, за физиками энергетики, кто-то на ходу орал в терминал «бросай всё, она сказала — нуль-металл, серийный!». Зал ботаников, рассчитанный на четыреста мест, за две минуты вместил семьсот, и вместимость его продолжала нарушаться.

А в хвосте этого потопа, прилипая к стенам и сливаясь с колоннами, в зал просочилась публика иного сорта: дорогие костюмы, дипломатические булавки и внимательные, цепкие лица.

Я скользнул по ним взглядом и мысленно усмехнулся.

Шпионы пожаловали на семинар по растениям.

Состав гостей я считал за пару секунд.

У левой колонны — трое от Паназии: сам посол и двое «атташе по культуре», чьи руки выдавали армейскую школу. У правой — представительство Альянса, четыре человека, рассредоточились грамотно, по секторам. Между ними, россыпью, — столичные клановые. Пятеро из вчерашних хлопальщиков, двое из списка наблюдения Крайнова. Все как один изображали случайность попадания. Они разглядывали потолок и старательно не смотрели на Алину.

И все до единого вели запись происходящего. Кто терминалом из рукава, кто по старинке — булавкой-камерой, кто просто запоминал.

Забавные существа. Я объявил на весь мир, что не прячу ничего, открыл базы, повесил составы образцов на таблички, а они пробирались за этим же самым через дверь для прислуги, потому что информация, добытая тайком, казалась им ценнее той же информации, выданной даром. Краденое слаще — прошивка их цивилизации, не лечится.

Что ж. Раз пришли — пусть приносят пользу. В моей системе это правило не знает исключений.

Алина как раз закончила блок по несущим эстакадам и взяла паузу выпить воды. В паузу я и вставил слово:

— Минуту внимания.

Зал стих мгновенно. Головы повернулись ко мне.

— Я смотрю, к нашему узкому кругу присоединились уважаемые гости. — Я неторопливо обвёл взглядом колонны, и шпионы возле колонн начали каменеть. — Высший свет — дипломатический корпус. Господин посол, рад видеть, как ваши таблицы, сходятся? — Посол Паназии дёрнулся, как от укола. — Не смущайтесь, господа, здесь все свои. Похвально, что вас так глубоко волнует сельское хозяйство Империи. Признаться, месяц назад я не заподозрил бы в вас аграриев. Но Симпозиум — место рабочее. У нас не наблюдают. У нас участвуют.

Я чуть повернул голову:

— Ирис, организуй гостям рабочие места. Терминалы, доступ к расчётному контуру. Пусть помогают.

— С удовольствием, мой Лорд! — прозвенело под потолком.

Феи спикировали на гостей, как чайки на пирс, и каждому вложили в руки терминал. Сделано было вежливо, но так, что отказаться не вышло ни у кого. Посол Паназии принял планшет двумя пальцами, словно тот был заминирован. Лорд Вельский попробовал сослаться на забытые очки, но фея в судейской мантии молча развернула ему шрифт покрупнее.

— Продолжаем, — сказала Алина, и по её лицу я понял: мой министр приняла игру. — Итак, магнитная подушка. Господам, присоединившимся к нам с опозданием, поясню азы.

Она вывела на общий экран схему, и металловеды в проходах перестали толкаться.

— Маглев висит и разгоняется на сверхпроводящих магнитах. Проблема всех сверхпроводников известна: их надо охлаждать почти до абсолютного нуля, и половина энергии любой такой трассы уходила бы на охлаждение. Поэтому тяжёлых грузовых маглевов не существует нигде в мире — экономика не сходится. — Алина сделала паузу. — Но так лишь было до этого момента! Эхориум, он же нуль-металл, — сверхпроводник при любой температуре. Ноль сопротивления на жаре, на морозе, под нагрузкой. Магнитная подушка без единого ватта на охлаждение. Плюс кабели, по которым энергия идёт через всю страну без потерь. Плюс накопители и экранирование, но это уже не ваша секция.