Дочь врага Российской империи. Избранная (СИ), стр. 38

— Почему Эйс его не убил? Великий род? Расследование?

Разумовский молча кивнул.

В кабинет вошел Степан Егорович. Александр Иванович объяснил ему задачу. Тот кивнул. Разумовский повторил ответ на мой вопрос.

— Это правда, — сказал Степан Егорович.

Его отпустили, и я почувствовала облегчение. Хотя бы это не будет меня мучить.

— Спасибо, Сергей Львович, — поблагодарила я искренне. — Пожалуй, последний вопрос. Наследство Морозовых. Это придумал Эйс? Но тогда я не понимаю, как в банковской ячейке оказались чертежи отца.

— Наследство настоящее, — сказал Разумовский. — Это то, что не смогли отобрать у Морозовых по решению суда. Похоже, твой отец что-то предчувствовал. Или твой дед его предупредил. Другое дело, что некому было рассказать тебе о наследстве. Иван поручил это Павлу. Он до последнего считал его своим другом. Смею предположить, что чертежи ракеты Иван положил в ячейку в последний момент. И Эйс никогда не сообщил бы тебе о наследстве, если бы не чертежи.

В кабинете повисла тишина. Я узнала все, что хотела. Возможно, после возникнут новые вопросы, но задать их будет уже некому. Вряд ли меня пустят к Разумовскому просто так, поговорить. Или пустят? Все же официально я его жена.

И прощаться не хотелось. Вина Сергея Львовича в произошедшем есть, и немалая. Он нарушил закон эсперов, когда поклялся в верности отцу. Эсперы служат государству, интересам людей. Только это и позволяет нам не пересекать черту, за которой дар превращает эспера в чудовище.

Сергей Львович был уверен в собственной непогрешимости, но его использовали. И он очень долго тянул с признанием. Так что его накажут справедливо. Но… как же жаль…

Жаль, что сильный и умный мужчина завершит жизнь так рано. Его знания бесценны. А как бы пригодился империи такой правитель…

— Не совершай моих ошибок, Яра, — вдруг произнес Разумовский.

Я вздрогнула. Он не может читать мои мысли. Ведь блокаторы…

— А как же Тоби? — спросила я, вспомнив о химере. — Что будет с ним?

— Вернется в Испод, — ответил Разумовский. — Это точно… последний вопрос?

Я кивнула.

— Ты так и не спросила, почему я был жесток с тобой, — сказал он.

— В этом нет необходимости. Я поняла.

— Я хочу извиниться… за один эпизод. Когда я приказал избить тебя в подвале…

— Вы не могли поступить иначе, — перебила я его.

— Не мог, — согласился Разумовский. — Больше никогда не соглашайся работать под второй личиной. Это неоправданный риск. Тебе повезло, что Эйса не было во дворце. Помнишь, как тогда выглядела Амалия?

— Да.

Яну представили императрице, когда та вернулась из монастыря. Я помнила ее болезненный вид, отеки, нездоровую кожу.

— Это из-за того, что Эйса не было рядом. Его не было и на допросе, поэтому никто не заставил меня проверять Яну в Исподе. Но там были те, кто следил за мной.

— Не надо, я не держу зла, — сказала я.

— У Всеслава к тому времени развилась паранойя. Он требовал жестокого обращения с любым подозреваемым в шпионаже. Я не стал рисковать, — упрямо продолжил Разумовский. — Потом я сказал Эйсу, что специально выставил всех вон и увел подозреваемую в Испод. Проверил… и не нашел подтверждения. Яра, прошу прощения за ту неоправданную жестокость.

— Прощаю, — вздохнула я.

Именно этих слов он ждал. Что ж, мне несложно дать ему слабое утешение.

— Спасибо, Яра. Тебя ждет прекрасное будущее. Мы больше не увидимся. Не ищи встречи со мной. И помни об обещании.

— Что ты ему обещала? — нахмурился Александр Иванович.

— Расскажи ему, — разрешил Разумовский. — Уже можно.

Но я уклонилась от прямого ответа. Пообещала, что скажу позже, это не имеет отношения к делу. Хватит на сегодня сенсаций. Пусть главной останется та, где Разумовский — наследник престола.

— Яра, куда это ты собралась? — спросил Александр Иванович, догоняя меня в коридоре. — Где бумаги, подтверждающие слова Сергея? Свидетельство о браке Всеслава и Евникии.

Не забыл.

— В Москве, — сказала я. — Прямо сейчас за ним отправимся?

— Немедленно, — велел Александр Иванович. — Пока кто-нибудь не решил, что выгоднее похоронить эту информацию вместе с Сергеем.

— Его казнят? — спросила я, хотя прекрасно знала ответ.

— Если доживет до суда, — ответил Александр Иванович.

— Думаете…

— Найдутся желающие, — перебил он. — Особенно когда узнают, что он законный сын Всеслава. А он не будет сопротивляться. Яра, говори адрес.

Я назвала улицу, и мы шагнули в Испод.

Глава 36

Александр Иванович не настаивал на том, чтобы лично осмотреть содержимое банковской ячейки. Видимо, чувствовал, что получит отказ. Я хотела сама разобраться с бумагами Разумовского, как представится возможность. А еще я предполагала, что он оставил для меня какое-то послание. И не ошиблась.

Письмо лежало в одной папке со свидетельством о браке Всеслава и Евникии. Тут же находилось признание Разумовского, нотариально заверенное. Значит, если бы он погиб, исход был бы таким же.

'Милая Яра, если ты читаешь это письмо, значит, я мертв. Не угадал? Тогда ты пришла за свидетельством о браке. Как тебе такой поворот?

Если я жив, не отдавай Шереметеву письменное признание. Оно еще может пригодиться. Расскажи ему о Роа. Он сохранит тайну и поможет тебе привезти ее домой.

Роа живет в Чехии. Забери ее оттуда, как можно быстрее. Пусть кто-нибудь отправит тебя на лечение в Карлсбад, тебе срочно нужны лечебные ванны. Шутка ли, такое пережить!

Там ищи деревню Старе Седло, двор немцев Köhler. У Роа есть половинка артефакта. Она знает, что тот, у кого вторая половинка, посланник ее отца. Забери Роа тайно от тех, с кем она живет. В отдельной папке найдешь все необходимые документы.

У Роа есть еще один артефакт, о его существовании она не знает. Это маяк, связанный с картой. На тот случай, если ты не найдешь ее в деревне Старе Седло.

Расскажи Роа правду, когда она вырастет. Я знаю, что ты сделаешь это так, что она не будет меня ненавидеть.

Половина того, что у меня есть, твоя. Считай это платой за неудобства.

Яра, прости. Мне больше некого попросить. Бабушка уже немолода.

Тебя интересует власть? Уверен, что нет. Совет Семи захочет избавиться от монархии, пользуясь сложившейся ситуацией. Они найдут способ обойти закон, встань на их сторону. Держи мою дочь подальше от дворца. Ты справишься, я в тебя верю.

Передай бабушке, что я ее люблю.

Если захочешь, забери Тоби, когда он уйдет в Испод. С тобой и Карамелькой у него будет шанс выжить.

С тех пор, как умерла Мин На, самое лучшее в моей жизни — это время Лени Алексеева'.

Я не стала читать признание. В нем было листов сто, не меньше. Уверена, что Разумовский описал все подробно. Он всё предусмотрел.

— Ты не спешила, — заметил Александр Иванович, когда я вернулась к нему.

Я отдала ему свидетельство о браке. Хотела вынести и письмо, пересказывать его своими словами будет непросто, но все же оставила его в ящике. Там сведения о Роа, о признании. Мало ли, что со мной может случиться.

— Он оставил мне письмо, — сказала я. — Прошу прощения, что задержалась.

— И что там? — нахмурился Александр Иванович.

— Последние инструкции. Там еще есть его признание, заверенное у нотариуса.

— То есть, как? — Он встревожился. — Кто-то еще знает…

— Нет, не думаю, — поспешила я его успокоить. — Там такое… Подтверждаю, что в здравом уме и твердой памяти.

— А-а-а… И что еще?

— Давайте вернемся в управление, — попросила я. — Сергея Львовича уже увели в камеру, поговорим в вашем кабинете.

Там я и рассказала Александру Ивановичу о дочери Разумовского.

— Все еще хуже, чем я думал, — вздохнул Александр Иванович. — Сергей прятал дочь от безумного деда. Этот чертов альбинос лишил его матери, любимой женщины и дочери.

— Может, суд учтет…