День Советского Сурка (СИ), стр. 5
Тёмно-бежевые брюки, рубашка в клетку тех же тонов, пара носков, трусы, майка-алкоголичка.
Под ними — лёгкая куртка. Всё чистое, с твёрдыми сгибами, отглаженное.
Выбор, конечно, небогатый, но всё лучше, чем ходить голышом.
Одеваюсь.
Кладу карту гостя в нагрудный карман рубашки.
Чуть приободряюсь, настроение получше. Чувствую голод. Организм требует своего.
Я всегда завтракаю рано, потому что мне долго добираться до работы.
Объекты-то разбросаны по всему Подмосковью.
Замечаю, что в коридорчике висит бочонок с ключом от номера. Может, всё же гостиница, а не дурка?
Может, всё-таки сон? Вряд ли сон. Во сне люди не сомневаются.
Перед выходом заглядываю в зеркало в санузле.
Начинаю понемногу привыкать к новой внешности.
Лицо не вызывает отторжения. Но если честно, то особо вглядываться я пока боюсь.
Вдруг найду там какое-нибудь уродство?
Рост прежний. Тело? Тоже устраивает.
Ни разу не качок, не Геракл, не Аполлон, но стройный, подтянутый.
На мгновение останавливаюсь перед дверью. Пытаюсь себя подбодрить и ищу положительные стороны в положении, в котором оказался.
Как бы там ни было, чтобы меня там ни ждало за дверью, у меня есть два явных плюса: я нашёл одежду и я жив, что само по себе здорово.
Выдыхаю и выхожу в коридор.
Заперев дверь, иду по указателю к лестничному пролёту. Нет, всё же это похоже на гостиницу.
Как узнать, как я сюда попал?
Спросить у дежурной?
Она же назвала меня дебоширом, значит, вчера…
Пока думаю о дежурной, дверь ближайшего номера отворяется, и из неё задом выходит мужик лет шестидесяти.
Он в шляпе, чёрном костюме, с чемоданом в руках. Замечаю его слишком поздно.
Мы сталкиваемся с ним в коридоре.
Он выпускает чемодан из рук. Чемодан с грохотом падает, раскрывается. Слышу звук лопнувшего стекла.
По коридору тут же разносится амбре. Хороший коньяк.
Опускаю глаза и вижу, что разбились две бутылки.
Судя по этикеткам, у мужика понесены безвозвратные потери в виде двух пузырей армянского коньяка «Праздничный».
Готов извиниться, но слова застревают в горле: на полу валяются бумаги, вещи, а ещё я вижу две пачки денег, перетянутых крест-накрест бумажной банковской лентой.
Стою в шоке.
Меня удивляет размер пачек. Они кажутся каким-то игрушечными и миниатюрными. Купюры по сто рублей.
Мужик тем временем успевает облаять меня:
— Смотри, куда прёшь! Ирод! Нарожали идиотов!
Я хочу было присесть и помочь собрать раскиданные вещи, но сосед по гостинице очень нервно отпихивает мою руку, сгребает всё обратно в чемодан и, не поднимая на меня взгляда, посылает меня.
— Иди отсюда!
Пожимаю плечами. Предпочитаю никогда не связываться с неадекватами.
Молча направляюсь в сторону лестничного пролёта и через минуту оказываюсь в вестибюле здания.
Вестибюль гостиницы «Юность» встречает меня тишиной.
Я выхожу из коридора и останавливаюсь, оглядываясь по сторонам.
Просторное помещение, высокие потолки. За стеклом по центру — что-то типа внутреннего дворика.
Слева — длинная стойка администратора, которая отделана тёмным дерево. За ней никого.
На стене — панно с картой Москвы.
На деревянных часах с римскими цифрами — без пяти семь.
Всё выглядит вполне приличным и даже новым.
Тут же на первом этаже расположена парикмахерская, сувенирная лавка, книжный магазин.
Я голоден, растерян и пока не знаю, что делать.
Выхожу в центр вестибюля и вижу женщину в гостиничной униформе у входа в ресторан.
— Ресторан пока закрыт, — говорит дежурная. У неё усталое лицо. — Можете пока посидеть в кресле, почитать свежие газеты.
— Что? — я таращусь на неё. — Почитать? Какие газеты?
В моём мире, где есть интернет и телефон, газеты теперь не нужны.
— А кроссворды там есть? — спрашиваю я неуверенно.
Дежурная смотрит на меня с лёгким удивлением.
— Не знаю, посмотрите вон там.
Я киваю и оборачиваюсь. Стеклянный журнальный стол с аккуратной стопкой газет стоит в углу.
Слышу людские голоса, говорят двое.
— Идём быстрее!
Я собираюсь направиться к столику, но замечаю, что меня опережают, почти бегут, двое — молодые мужчина и женщина, слышавшие мой разговор с администратором.
Он добирается до столика первый.
Женщина, симпатичная блондинка с короткой стрижкой, смотрит, как её спутник ищет газету с кроссвордом.
— Нашёл! Будет чем занять себя. Интеллектуальный труд сделал обезьяну человеком! — говорит ширококостный парень в сером костюме.
Он потрясает над головой газетой, высокомерно глядя на меня.
Вот скотина.
Когда они отходят, я подхожу к журнальному столику и привожу разбросанную стопку в относительный порядок.
Газеты и вправду свежие, от них пахнет типографской краской.
Но названия…
«Известия», «Правда», «Советская Россия», «Коммунист»…
Я даже не знаю, печатаются ли такие.
Погружённый в свои мысли, беру верхнюю — «Известия».
Так какой сегодня день?
Опускаю взгляд и смотрю на лицевую страницу, ищу взглядом дату. И застываю.
Вверху, под названием газеты, чёрным по белому отпечатано:
«26 июля 1987 года, воскресенье».
Я застываю. Дежурная бросает на меня беспокойный взгляд.
Хочу закричать, но голос пропадает…
Глава 3
Яйцо с икрой
— Вы себя хорошо чувствуете, молодой человек?
Бормочу, что всё нормально, что я в полном порядке, отхожу от столика с прессой, хотя я себя так не ощущаю.
Если сегодня 26 июля, то на вчерашней газете с кроссвордом должна стоять дата 25 июля.
Будто бы случайно иду в направлении парочки, перехватившей кроссворд.
Они расположились неподалёку в креслах вестибюля. Им примерно лет по тридцать — тридцать пять. На их фоне я вообще желторотый юнец.
Девушка в строгой светлой летней юбке ниже колен и блузке, в белых туфлях, подчёркивающих загорелые ноги.
Мужик в костюме нервно трясёт концом карандаша, что-то бормочет, пытаясь разгадать слово, девушка заглядывает в газету через его плечо.
Не могу сказать, что она прям красива, но вполне мила.
Она сидит чуть наклонясь, сдвинув колени и сложив на них руки.
Судя по всему, её спутник туповат, и этот кроссворд ему не по зубам. Пока не отгадано ни одного слова.
Он уже запрашивал у вселенной ответы на вопросы: недостаток времени на ход и обдумывание в шахматной партии, и название самой удалённой точки орбиты Луны.
— Марин, город в Ленинградской области, девять букв… — мужик смотрит в потолок, пытаясь там найти ответ.
Бросаю украдкой взгляд на дату в их газете. 25 июля 1987 года. Ещё раз смотрю на лицевую номер «Известий» в своих руках. 26 июля…
Ощущаю неприятный холодок в области желудка. Писец! Неужели я действительно оказался в прошлом?
Ну бред же… Бред? Бред! На сто процентов!
Я обращаюсь к этой паре:
— Извините, — говорю я, голос получается хрипловатым, — вы не подскажете, какое сегодня число?
Мужчина поднимает на меня злобный взгляд и смотрит так, будто я его личный враг, пришедший отбить у него любимую женщину.
— Ты что, заболел? — говорит он с вызовом. — Ты сегодняшнюю газету в руках держишь! Глаза лень разуть?
Скотина, я бы тебе хлебало расквасил. Похоже, он принял мой вопрос за издевку.
— Ах, да. Простите… — как бы растерянно отвечаю я и ещё раз смотрю на дату в газете.
— Прощаю, двигай поршнями, не задерживайся…
Вот ушлёпок!
Выражение лица девушки меняется, ей становится стыдно за поведение спутника.
— Коль, перестань. Зачем грубить? Мало ли что, может, парень влюбился! — она одёргивает своего кавалера, а потом улыбается мне. — Не обращайте внимания, молодой человек, сегодня 26 июля, воскресенье.
Я натянуто улыбаюсь в ответ, хотя мне совсем не до улыбок. Отхожу с газетой в руках, потом останавливаюсь и оборачиваюсь к грубияну: