День Советского Сурка (СИ), стр. 32
Если завтра снова повторится день, я с ней обязательно пересплю. Но сегодня у меня другие планы.
Марина. Она не в ладах с этим вторым секретарём Николаем.
Он ей не нужен. Я видел, как она смотрела на того казачка. Он вчера увёл её у меня из-под носа. Это случайность. Нужно перехватить её раньше.
Идея пришла внезапно. Видеосалон. «Челюсти». Или даже порнушка, если она согласится.
Это может сработать. Я приглашу её. Скажу, что знаю место, где показывают «западное кино». Она любопытная, скорее всего согласится. А там — темнота, близость, адреналин. Всё сложится само собой.
Нужно пробовать, вдруг получится. Доезжаю до Спортивной.
Минуя толпу на входе, решаю сразу отдать деньги Наташе. Меня всё равно не пустят без карты в гостиницу, пока заселяются эти болельщики.
Заодно и проверю, сведёт ли меня день с тем противным мужиком.
Иду на задний двор, на пандус выходит Наташа. Она курит и всё так же держит сигарету между двумя прямыми пальцами.
А может, на хрен эту Марину?
— Привет, можно угадаю твоё имя?
Глава 15
Леша, вы комсомолец?
— А это ты? Я думала, ты не придёшь. Чего тут угадывать, меня зовут Наташа.
Мда, фокус с угадыванием имени не прошёл. Я протягиваю ей два рубля.
— Сдачи не нужно.
Она спокойно кивает, будто так и должно было быть. И достаёт из кармана передника мою карту.
Она докуривает сигарету, очень сексуально тушит его о каблук, чуть обнажая бедро выше колена.
— Ты так легко не отделаешься.
— Понял, я в твоём распоряжении, — улыбаюсь, поднимаю ладони в знак того, что сдаюсь.
— Тебе вечером место в ресторане придержать?
— Я постараюсь успеть, мне нужно кое-куда попасть.
— Ну как знаешь. Мест не будет вообще!
— Банкет?
— И концерт, и футбол. Мне пора.
Она протягивает мне ладонь, как бы прощаясь:
— Я сегодня до восьми.
Нежно беру её руку, едва касаюсь губами кожи.
— Спасибо тебе.
— Ты так больше не делай.
— Что не делай?
— Не целуй рук.
— Хорошо, будем общаться по-пионерски — на расстоянии.
Я ещё раз оглядываю её фигуру. Она, конечно, хороша, и мне, Алексею из будущего, вполне по возрасту.
Но Марине в фигуристости и сексапильности немного уступает.
— Дуралей!
— Кириллов! Алексей Кириллов, можно просто Лёха, приятно познакомиться.
— Удачи, Алексей Кириллов!
— Увидимся, Натали!
Так, а теперь нужно найти Марину и взяться за неё по-серьёзному.
На стойке администрации спрашиваю, где ближайший цветочный ларёк.
Администратор смотрит на меня непонимающими глазами.
— Ну, где можно купить розы? Цветы для девушки?
— Не знаю насчёт роз, молодой человек. Может быть, на рынках, на станции Рижская, иногда азербайджанцы продают гвоздики…
Вот это прикол! Неужели нигде рядом нет цветов. Пытаюсь вспомнить, видел ли я где-нибудь по дороге магазины или ларьки.
— А что, разве нет цветочных ларьков?
— Нет, вы что? Это не законно!
Вспоминаю, что видел только надпись «Звукозапись», в которых продавали кассеты для допотопных магнитофонов. Странно: «Звукозапись» — законно, цветы — нет. Ладно, что-то придумаю по ходу. Кажется, видел в сквере ромашки.
Поднимаюсь в номер, конечно же, следователь по особо важным делам вовсю храпит в комнате. Не пытаюсь его будить, осторожно беру бритву, помазок и крем и внаглую начинаю бриться.
Конечно же, получаю порез. Следователь просыпается, когда я опрыскиваю себя его одеколоном.
— Здравствуйте, я ваш сосед. Вы не против, я тут побрился вашей бритвой и побрызкал на себя вашим одеколоном.
— Вообще-то, молодой человек…
— Знаю-знаю, моего тут только барахло в чемодане и писюн, остальное общее, социалистическое. Не будьте единоличником!
Я ему весело подмигиваю.
— Я ещё раз прошу прощения, просто я к девушке на свидание тороплюсь. Я Лёха! Алексей Кириллов, студент. Точнее, ещё пока абитуриент.
Мужик с лицом Маковецкого мотает головой:
— Эх, молодёжь, молодёжь… — представляется и спрашивает: — Горемыкин Павел Дмитриевич. Хоть красивая?
— Ещё какая! — пожимаю ему руку.
— Ну тогда удачи!
— А вы когда съезжаете, Павел Дмитриевич?
— Не дождёшься! И да, лоботряс, не смей больше трогать мой бритвенный станок! Понял?
— Понял, отдыхайте на здоровье!
— Я тут твой паспорт нашёл…
Но я уже его не слышу и выхожу в коридор. Мне нужно что-то придумать с местом для свидания, я уже и забыл, с этим у молодёжи бывают проблемы.
А в принципе, Горемыкин мужик ничего, если не читает нотации.
Теперь нужно найти Марину. Это проще простого: планирую спуститься и под предлогом комсомольских дел выведать у дежурной, в каком номере она поселилась.
Но делать этого мне не приходится, потому что вижу, что Марина сидит в вестибюле и читает книгу.
На ловца и зверь бежит.
— Доброго дня, сударыня! — подхожу я к ней поближе. Наклоняюсь, чтобы она почувствовала запах благоухающего парфюма. Одеколон следака по особо важным делам кажется мне сногшибательным.
Она поднимает взор, и её лицо озаряет улыбка.
— Вы…
— Я… Скучаете?
— Не то чтобы скучаю, читаю книгу.
— А где ваш ухажёр?
Она улыбается ещё шире.
— Коля? — машет ручкой. — Бросьте, какой он ухажёр? Коллега по обкому комсомола. Я, кстати, запомнила, вас Лёшей зовут, верно?
Сейчас она будет меня звать на вечерний концерт, поэтому я форсирую события.
— Всё верно, Марина. Алексей. Какие у вас планы на ближайшее время?
— В восемь концерт, я хотела вас пригласить.
— Я с удовольствием приду, а сейчас вы не хотели бы мне составить компанию и сходить на сеанс фильма «Челюсти» про акулу?
Она начинает сомневаться.
— Боюсь, что времени у меня…
Так, Кириллов, смелее!
Нельзя давать ей ни малейшей возможности слиться, поэтому я продолжаю атаку.
— Фильм идёт час с хвостиком, это недалеко, буквально десять минут пешком, мы точно успеем вернуться к восьми вечера. Даю голову на отсечение! Я вас приглашаю. Если вы откажетесь, то это будет для меня величайшей трагедией!
Она улыбается, вижу в её глазах желание сходить на фильм.
— Я слышала про этот фильм.
— Книгу не читали?
— Да! Конечно, читала!
— В «Иностранной литературе» за 1984 год? Два месяца стояли в очереди?
— Алексей, вы меня пугаете, вы экстрасенс?
Экстрасенс? Вспоминаю фамилии, которые называли родители: Чумак, Кашпировский, Джуна. Мама считала их целителями, а папа — шарлатанами.
— Нет, нет, я не экстрасенс, но немного умею предсказывать будущее. Марина, не переживайте! Мы точно успеем к восьми.
— Точно?
— Успеем на сто процентов, ну если на Москву не обрушится гигантский метеорит или не начнётся третья мировая. Даю голову на отсечение. По рукам?
Я протягиваю ей руку.
— Хорошо! — соглашается комсомолка и протягивает в ответ.
Помогаю ей встать. Целую руку. Она в отличие от Наташи и Бэллы не стыдится этого и даже принимает этот элемент ухаживания как должное.
Сердце бешено колотится в груди. Неужели мой план работает? С трудом сдерживаю ликующий вопль.
Марина обворожительно улыбается:
— Мне нужно подняться в номер, оставить книгу и взять сумочку.
— Отлично! Вас проводить?
У меня мелькает мысль о том, что мы можем обойтись без кино. Но Марина улыбается и качает головой.
— Нет, не стоит.
Сдаю свой ключ на стойке администратора, отхожу к киоску с сувенирами. Марины долго нет, и я начинаю переживать. Уж не передумала ли она? Чтобы отвлечься, наблюдаю за людьми.
На журнальных столиках в вестибюле стоят хрустальные пепельницы.
В вестибюле пахнет табаком, женскими духами, кухней ресторана.