День Советского Сурка (СИ), стр. 31

— Посмотрите на эту сволочь! Такие маленькие, а уже спекулянты! Что же из них дальше вырастет?

А дальше, мои дорогие сограждане, из них вырастут те, кто будет отжимать ваши арбатские квартиры в девяностых, коммерческую недвижимость Нового и Старого Арбата, а потом и всей Москвы в нулевых.

Ну, а потом они станут депутатами и министрами, в общем уважаемыми людьми, от которых будут зависеть ваши жизни и благосостояние.

Я бы посоветовал вам быть с ними повежливее, но вы всё равно меня не услышите.

Решаю, что нужно отдать деньги Шатову, чтобы завязать с ним раз и навсегда. Хожу, ищу его, нигде найти не могу.

Даже подхожу к группе металлистов, описываю Шатова, спрашиваю, но никто не знает, где он находится, и помочь с поисками мне не может.

Ладно, если будет угодно судьбе, я верну ему эти деньги.

А сам заработаю ещё.

Кстати, нужно подумать, как это сделать. Перебираю в голове варианты. Договориться с анекдотчиками, хотя лысый мне противен и я уже испытываю к нему глубокую антипатию за жадность.

Я понял, что он хочет получить с меня не просто арендную плату за место, а все деньги, которые я заработал вчера и сегодня.

Пожалуй, с таким не договоришься — он будет забирать себе всё, а мне оставлять жалкие гроши: максимум трешку, максимум рублей пять.

Этот вариант заработка я могу оставить на самый крайний случай.

Торговать пепси и сдавать бутылки тоже не очень хочется. Хоть у пацанов это настоящий бизнес, и я отношусь к ним с уважением, есть в этом что-то недостойное, бомжатское что ли.

Ну, типа взрослому восемнадцатилетнему парню можно придумать что-то поумнее. Но что?

Научиться рисовать шаржи? Да. Но я отлично понимаю, что это сезонный бизнес — осенью погода в Москве сильно поубавит поток желающих, и неизвестно, смогу ли я окупить место у местной грузинской мафии, которая, как выяснилось, реально существует и крышует этих бедолаг.

Столик с матрёшками? Вариант. Если хорошо говоришь на английском, можно и за валютку продать. А там и типа подпольный обменник можно сделать для своих.

Хоть и стрёмно, но после Хрущёва никого особо за валюту не расстреливали, а проститутки так вообще только за баксы и трахались.

Что ещё у меня есть из работающих идей? Ноги сами принесли меня на Новый Арбат. Точно! Дом Московской книги! Подписной бизнес.

Можно находить редкие книги, предлагать в очередях. А ещё… А ещё! Я поразился своему размаху, полёту мысли и перспективам. Можно самому печатать книги.

Нужно найти того парня, кто предлагал мне фантастику, подружиться с ним и хорошенько обмозговать. Могу даже взять его младшим партнёром в бизнес. Я буду отвечать за производство, а он — за маркетинг и продажи.

С противоположной улицы вижу очередь людей у книг. И ищу глазами моего потенциального партнёра по бизнесу в толпе.

Но дойти до него я не успеваю, потому что вдруг слышу крик. Кто-то из очереди кричит: «Облава!»

Разворачиваюсь и быстро иду в противоположную сторону, не оглядываясь.

Помню, что вчера за углом я упёрся в милицейский бобик, поэтому решаю идти прямо, но в последнюю секунду сталкиваюсь нос к носу с двумя милиционерами.

— Где этот?

— Кто?

— Тот, что тебе книг…

— А ты куда, молодой? Милости просим, — разводит милиционер рукой и показывает на заднюю дверь.

— Я тут ни при чём, я ничего не сделал.

— В отделении разберёмся, — он мягко подталкивает меня к милицейскому УАЗику, в котором сидит бомж Анатолий.

Через некоторое время я еду в отсеке для задержанных с бомжом Анатолием.

Алкаш поворачивает ко мне испитое лицо с узенькими прорезями век, в которых я вижу несчастные глаза:

— Простите, сударь, у вас закурить не найдётся? — спрашивает он хриплым голосом, характерным для этих слоёв населения.

Я мотаю головой.

— Не курю…

— А выпить?

Оба милиционера на передних сиденьях прислушиваются к нашему разговору.

— Счас приедем в отделение, будет тебе и выпить, и закурить, — сообщает один из них с иронией в голосе. — Зверев! Сколько можно? Как же ты докатился до жизни такой?

Интересно, кто же он такой?

Бомж пожимает плечами и отвечает:

— Я художник… — а потом, видя, что я заинтересовался, протягивает мне руку и представляется: — Анатолий.

Преодолевая брезгливость, пожимаю в ответ:

— Алексей.

— Был художник, да весь вышел, — милиционер укоряет бедолагу. — Ты когда в последний раз кисть в руках держал?

— Как когда? Вчера! Последние продал из беличьих хвостов! Суки взяли по дешёвке! Они полтинник стоят, а дали всего трояк!

Он говорит это с какой-то гордостью, и по выражению его лица понимаю, что не каждый художник заслуживает такие кисти.

— Ты же такой талант загубил!

— Ты мне нотации не читай, начальник! — грубо прерывает милиционера бомж. — Я сам как-нибудь разберусь со своими талантами!

Вся его интеллигентность куда-то испаряется, и менты теряют к нему интерес.

Бомж Анатолий пожимает плечами, хитро подмигивает мне и начинает что-то напевать себе под нос.

— Извини, Анатолий, а ты случаем не знаешь Беллу — она молодая художница, у неё у деда на Арбате мастерская?

— Я-то? Я на Арбате вообще всех знаю!

Но договорить ему так и не удаётся.

Милицейский УАЗик у светофора притормаживает, чтобы пропустить троллейбус.

А дальше бомж достаёт из кармана кусок проволоки, с помощью которого умудряется в мгновенье ока отпереть дверь изнутри.

— Валим, Лёха! — алкаш вываливается наружу.

Я секунду смотрю на пустое сиденье, потом сам выпрыгиваю, слыша за спиной матерные проклятия.

Приземляюсь на асфальт и бегу со всей мочи! Через пятнадцать секунд я понимаю, что шансов догнать меня у ментов нет совсем.

Оглядываюсь на бегу и вижу, как они ведут под белы рученьки Анатолия.

Не повезло бродяге. Ещё через две минуты я у метро. Ныряю вниз, смешиваюсь с толпой, прохожу турникет, спускаюсь по эскалатору на платформу.

Понимаю, что я в безопасности. В этом времени нет камер, ни системы распознавания лиц, и менты не сумеют найти меня даже если очень захотят.

На платформе полно людей — яблоку негде упасть. Подходит поезд.

У-у-у-у-у-у-уу-ууу-уууу.

Двери распахиваются, из вагона высыпает московский люд и гости столицы.

Ныряю в просвет.

Нахожу свободное место у противоположной дверцы. Откидываю голову назад и закрываю глаза.

Так, события дня повторяются. Некоторые — один в один, в других я могу немного импровизировать.

Сегодня я не лез с обнажёнкой к Белле, но она всё равно выгнала меня. Почему? Я не понял. Она хороша, чертовка.