Месть и любовь травницы (СИ), стр. 17

– Иди. Нанеси визит Главной Госпоже, не заставляй её ждать.

Я поспешно поднялась, попятилась, держась спиной к двери и не поворачиваясь к хозяину задом, я сделала несколько шагов назад. Набросила на плечи халат и выскользнула из спальни в прохладный коридор.

У дверей меня уже ждал слуга с лакированным подносом в руках, на котором тускло поблескивали два серебряных слитка-ямба и украшения, а сверху лежал тяжелый рулон сияющего синего шелка. Дворовые слуги, уже начавшие утреннюю работу в саду, замерли при виде подноса.

Те, кто вчера смотрел на меня как на бесправную вещь, теперь низко опустили головы, уступая мне дорогу.

Но радоваться было рано.

Я бросилась почти бегом в свою комнату, у меня оставалось ровно пятнадцать минут, чтобы служанка заплела мне волосы в строгий пучок, заколола его простой шпилькой и помогла надеть приличное платье.

– Сяо Мэй, что бы ни случилось, не открывай рта! Ты меня поняла? Если госпожа решит меня проучить, не вздумай заступаться.

– Как прикажете, госпожа, – Моя маленькая служанка кивнула и взяла тяжелый поднос, ее глаза горели от вида такой роскоши.

Она должна была нести этот поднос впереди меня к покоям жены господина.

– Не забудь, как я тебе рассказывала. Когда меня впустят, я опущусь на колени, а поднос с шелком и серебром ты должна поставить на пол рядом со мной, на самое видное место.

– Я все помню, госпожа, – руки у Сяо Мэй подрагивали.

– Главная жена должна лично осмотреть дары, иначе нас могут обвинить в воровстве, в доме всем распоряжается она. И записи в растратных книгах должны совпадать с дарами, что нам даны.

Сяо Мэй, кажется, ничего не поняла, но опять кивнула, девочка была сообразительная, наверняка, расспросит меня потом.

На самом деле показывать подарки приходилось еще и потому, что по качеству ткани и весу серебра Главная жена мгновенно понимала, насколько сильно муж увлечен новой игрушкой. А дальше… все зависело от характера госпожи. Некоторые, с добрым нравом, не видели в наложницах своих врагов, они и сами дарили подарки тем, кто нравился их мужу, или смог родить семье еще одного ребенка, но не эта госпожа… Эта скорее поспешит избавиться от нового увлечения мужа.

После первой ночи, если господин был доволен, он всегда посылал наложнице подарки, которые подтверждали её новый статус.

Мне было безразлично, наградит ли меня господин, лишь бы не прогнал. У меня были на него большие планы, и я не хотела терять доступ в его спальню.

Я совсем не ожидала, что господин Пэй так расщедрится.

Глава 23

Впереди был самый опасный момент утра у дверей покоев законной жены господина.

Я стояла коленями на ледяном полу в ее приемной. Прохладный утренний воздух проникал сквозь тонкую ткань наспех надетого платья, волосы были туго стянуты в скромный пучок, и лишь одна простая деревянная шпилька удерживала их.

Рядом со мной на полу лежал лакированный поднос с сияющим рулоном синего атласа, а сверху покоились два аккуратных серебряных слитка и украшения.

Я не поднимала глаз, замерла, уткнувшись в узоры на подоле своего платья, сердце билось часто, в прошлой жизни этого не было, я не должна была демонстрировать свою покорность главной госпоже, я была женой евнуха и утренний чай – это ежедневное унижение наложниц – меня не касалось.

Тяжелая бамбуковая занавеска зашуршала. Послышался размеренный, тяжелый стук деревянных туфель на высокой подошве и в комнату вошла Главная Госпожа, законная жена, госпожа Пэй.

Она уже была одета в роскошный пурпурный халат, я видела его краешек, а следом за ней семенила её старая няня-кормилица, которая еще десять минут назад наверняка шептала хозяйке на ухо последние сплетни: «Господин выделил новенькой наложнице синий сучжоуский атлас и два слитка! И приказал слугам перенести её сундуки в Восточное крыло!»

Госпожа Пэй неторопливо села в резное кресло из красного дерева. Тишина в комнате стала удушающей, я не имела права поднять глаза без ее разрешения – это сочли бы открытым вызовом главной жене, наглостью, за которую могли и палками побить, поэтому стояла не меняя позы. Если госпожа зла, она могла оставить меня так стоять часами, а потом сделать вид, что просто не заметила меня…

– Подними голову, – наконец холодно приказала госпожа Пэй, видимо, желание взглянуть на мое лицо пересилило ее недовольство щедростью мужа.

Я медленно подняла лицо, замерев взглядом на расшитых туфлях госпожи и старательно делая покорное и робкое выражение на лице.

– Твой господин проявил к тебе великую милость, – медленно произнесла жена, и в её голосе послышались опасные шелковистые нотки. – Синий атлас... Цвет, который подходит лишь тем, кто знает свое место и не заносится, и два слитка серебра – щедрая плата за одну ночь, еще и украшения.

Она повернулась к своей старой няне:

– Няня, прикажи эконому внести эти дары в книги учета внутренних покоев. Мы должны следить, чтобы в доме был порядок.

Старуха поклонилась и забрала поднос прямо у меня из-под носа.

Госпожа Пэй поднялась с кресла и медленно подошла ко мне, наклонившись, она больно схватила мой подбородок своими длинными пальцами, на которых были надеты золотые футляры для ногтей.

– Послушай меня внимательно, – тихо, почти на ухо прошептала жена. – Вчера ты была бесправной грязью. Сегодня мой муж согрел тебя своей постелью и дал тебе комнату в Восточном крыле. Но помни: Восточное крыло всё еще находится под моей крышей и дети, которых ты, возможно, понесешь, будут звать матерью меня, а не тебя. Если я узнаю, что ты шепчешь господину на ухо жалобы или пытаешься прыгнуть выше своего ранга... я лично прикажу забить тебя палками до смерти, и муж не скажет ни слова против. Закон на моей стороне. Ты поняла?

– Эта ничтожная всё понял... – прошептала я. – Моя жизнь принадлежит Главной Госпоже.

Жена отпустила мой подбородок и брезгливо вытерла пальцы шелковым платком, будто прикосновение ко мне ее испачкало.

– Хорошо. Подай мне утренний чай. И поскольку ты теперь свободна от уборки двора, твоей новой обязанностью будет шитье, к концу месяца ты лично сошьешь три зимних халата для моих служанок.

– Эта ничтожная не умеет хорошо шить, но я дочь аптекаря и немного разбираюсь в травах, позволит ли госпожа послужить ей иначе?

– Что ты можешь знать, деревенская девка, – надменно сказал госпожа, но в ее узких глазах блеснул огонек любопытства. Я поклонилась ниже и затараторила.

– Ничего сложного, но я знаю много рецептов для сохранения молодости кожи и красоты, а также, – я сделала вид, что замялась, – я читала книги о том, как лечить женские недуги, если кто-то из наложниц нуждается в лекаре, я могла бы попробовать помочь, чтобы не тратить средства дома Пэй на чужака.

Я не видела реакции госпожи на мою дерзость, но знала, что в прошлой жизни она шла на любые ухищрения, чтобы зачать и очень заботилась о своей красоте… Я надеялась, что когда придет время, она не даст господину выгнать меня из поместья или продать, если к тому времени я стану ей полезной.

– Чтож, я хочу посмотреть, что ты можешь, приготовь что-нибудь из своих деревенских зелий, я дам распоряжение обеспечить тебя необходимым.

После того, как я подала чай, а госпожа сделала вид, что отпила глоточек, она отпустила меня к себе, я совершила глубокий земной поклон, коснувшись лбом пола, и медленно, пятясь назад на коленях, покинула покои.

На выходе меня ждала моя служанка с моим подносом. Ночь триумфа закончилась.

Начались суровые и опасные будни наложницы, где каждый шаг мог стать последним.

В доме Пэя, как и в любом богатом доме, существовала своя аптечная кладовая, небольшая каменная пристройка за кухней, где хранились самые ходовые лекарства: кора ивы от жара, корень солодки от кашля, сушёный имбирь для согревающих отваров.

Всё это было приобретено на деньги дома и предназначалось для нужд семьи и слуг.