Иномирная колючка его высочества (СИ), стр. 68

— Давай я помогу переложить его на диван, — предложил Тиберий.

— Не нужно. Разбудите, — я категорично мотнула головой, продолжая перебирать мягкие пряди. — Пусть спит.

— Так и будешь стоять над ним, пока он пускает на тебя слюни? — усмехнулся правитель, и в его голосе прозвучал теплый намек на смех.

— Мне не сложно, — спокойно ответила я. Повернула голову и встретилась взглядом с Императором.

В кабинете повисла тишина. Но, на удивление, она не была давящей или враждебной. Тиберий эр Этерио изучал меня. Рассматривал так, словно видел впервые, без всякого сексуального или политического подтекста. Просто как человека. И я позволила ему это.

— И всё же, удивительная ты девушка, — хмыкнул правитель, вальяжно откидываясь на спинку своего массивного кресла. — И магия у тебя тоже... удивительная. Кто бы мог подумать, что Тьма способна на такое созидание.

Я промолчала, задумчиво глядя на спящего Ривиана.

Кто знает, какой была бы истинная мощь этой магии, останься она в руках настоящей Кирии? Прежняя владелица этого тела ненавидела свой дар. Она отталкивала его, боялась, мучила и себя, и свою Тьму, которая, по сути, была ни в чем не виновата. Да, она не такая, как у всех, пугающая и мрачная, но разве это повод ненавидеть часть себя? Слабая духом девочка страдала сама и заставляла страдать свою силу, доведя ее до полного истощения.

— Ваше Величество, — тихо нарушила я тишину, поднимая взгляд на Императора.

Тиберий вопросительно посмотрел на меня в ответ.

— Младший принц...

Услышав упоминание о Дариане, правитель помрачнел. Его плечи опустились, а из груди вырвался болезненный вздох.

— Нелегко ему придется, — произнес он. В этот момент передо мной сидел не правитель Империи, а уставший, скорбящий отец. — Ох, как нелегко.

— Но разве он заслужил всё это? — мягко, но настойчиво спросила я, продолжая гладить Ривиана по голове. — Дети не выбирают своих родителей. И они уж точно не обязаны расплачиваться собственной психикой за их грехи.

Тиберий медленно подался вперед, положив локти на стол. В его темных глазах вспыхнул интерес.

— Ты хочешь мне что-то предложить? — прищурился он.

Я слегка прикусила нижнюю губу. Внутри всё сжалось от волнения. Собиралась залезть в святая святых — в вопросы высшего императорского правосудия. За такое своеволие можно было легко лишиться головы, но образ весело смеющегося, искреннего Дариана, гладящего мою призрачную пантеру, не давал мне покоя.

— Я буду с вами честна, — сделав глубокий вдох, собрала всю свою смелость в кулак. — Не хочу, чтобы Дариан страдал из-за поступков своей матери и деда. Если он узнает правду о том, что они пытались убить Ривиана и отравили прошлую Императрицу... его сердце будет разбито, Ваше Величество. Навсегда.

В кабинете повисла тишина, в которой, казалось, перестало хватать кислорода. Я боялась. Боялась, что Император придет в ярость, ведь я лезла туда, куда мне не следовало. Но время шло, а он все молчал. Молчал и смотрел на меня. И вдруг:

— Слушаю тебя, — ровно произнес Тиберий, не выражая эмоций.

— Я предлагаю наказать Императрицу и Первого советника тайно, — на одном выдохе выдала я.

— Тайно? — брови Императора поползли вверх.

— Именно, — я расправила плечи, чувствуя, что ступаю по острию ножа. — Официально можно объявить, что Ее Величество Октавия, устав от дворцовой суеты, отбыла в какой-нибудь закрытый монастырь для духовного очищения и молитв о благе Империи. А лорда Тинариона — сослать губернатором в самую отдаленную, богом забытую провинцию на краю света за... ну, скажем, выслугу лет и необходимость поднять там экономику, — замолчала на секунду, глядя Императору прямо в глаза. Сердце колотилось в груди, словно сумасшедшее. — А на деле... — я не стала договаривать. Тиберий был слишком умен, чтобы ему нужно было разжевывать финал этой схемы. Эшафот или яд — неважно. Главное, что их больше не будет. — Да, — тихо продолжила я. — Народ не узнает о случившемся, но правосудие свершится и погибшие будут отомщены. А Дариан... младший принц сохранит светлую память о матери с дедом и не сломается.

На лице Императора отразилась сложная гамма эмоций. Удивление, задумчивость, а затем — явное, нескрываемое одобрение. Он смотрел на меня так, словно я только что решила уравнение, над которым бились лучшие умы его Совета.

— Было бы идеально, если бы Императрица сама сообщила Дариану о своем решении «уехать», — меня несло все дальше, я уже начала обдумывать каждую необходимую мелочь. — Вот только ее внешний вид...

— Ее внешний вид можно временно вернуть к прежнему состоянию, — отмахнулся Император, переводя взгляд на окно. — Час она продержится.

— Но остается еще одна проблема, Ваше Величество, — я нахмурилась, вспоминая детали. — Арест лорда Тинариона видели министры. Слухи уже наверняка ползут по дворцу.

— И это тоже поправимо, — хмыкнул Император с усмешкой. — Я соберу Совет завтра утром и объявлю, что жесткий арест Первого советника был моей личной, театральной постановкой.

Я удивленно вскинула брови.

— Скажу им, что это секретная проверка на лояльность, чтобы выявить шпионов в рядах министров, — пояснил Тиберий, и его глаза хищно блеснули. — Они слишком трусливы, чтобы задавать лишние вопросы. Еще и прощения просить будут за то, что посмели усомниться в моем доверии к лорду Тинариону. А потом я торжественно объявлю о его почетной «ссылке» на юга. Они проглотят эту наживку и даже не подавятся.

Мы замолчали, глядя друг на друга. Схема складывалась в идеальный пазл.

— Как думаешь, — тихо спросил Император, — Октавия согласится сыграть этот спектакль и солгать Дариану?

Я немного помедлила, прокручивая в голове образ сломленной, лишенной магии женщины. Но материнский инстинкт — штука непредсказуемая.

— Думаю, что стоит попробовать, — уверенно кивнула я. — Если, конечно, вы и наследный принц не против такого финала.

В кабинете вновь повисла тишина, наполненная роем мыслей. Тиберий обдумывал все риски, взвешивая судьбу своего младшего сына на чашах правосудия.

— Примерно через три дня Дариан должен вернуться, — наконец произнес он, нарушая молчание. — Попробуем успеть всё подготовить?

— Попробуем, — я искренне, тепло улыбнулась, снова проводя пальцами по волосам мирно сопящего у моего живота Ривиана. — Спасибо вам, Ваше Величество.

Тиберий удивленно моргнул.

— И за что же?

— За то, что вы очень сильно любите своих детей, — мягко ответила я. — И ради их благополучия готовы поступиться собственными принципами. Вы — настоящий отец!

66. Спектакль с обреченными

Ривиан

Сознание возвращалось медленно, словно я выныривал из теплого, обволакивающего океана. Тело казалось невероятно легким. Исчезла тяжесть внизу живота, к которой я за последние годы настолько привык, что перестал ее замечать.

Первое, что отчетливо осознал — это приятное, успокаивающее прикосновение. Кто-то ласково, почти невесомо перебирал мои волосы, поглаживая затылок. Я покоился щекой на чем-то мягком и теплом.

Внутренний зверь, всегда стоящий на страже, рефлекторно дернулся. Какая-то дерзкая прислуга посмела протянуть свои ручонки к наследному принцу?! Я уже готов был распахнуть глаза и рявкнуть так, чтобы у нахалки душа в пятки ушла, но тут... мои легкие наполнились воздухом.

Кирия. Ее запах я узнаю где угодно.

Гнев мгновенно испарился, уступив место тягучему удовольствию. Я понял, что моя голова покоится на ее животе. Да и, откровенно говоря, никто другой в этом дворце не осмелился бы на подобную вольность. Только моя бесстрашная дикарка. Я позволил себе еще пару секунд насладиться этой лаской, впитывая ее каждой клеточкой тела.

— О, проснулся, — разрезал тишину насмешливый голос отца.

Поглаживания тут же прекратились, и Кирия сделала торопливый шаг назад. Моя голова лишилась своей идеальной подушки и приятного копошения в волосах.