Иномирная колючка его высочества (СИ), стр. 11
10. Душевные порывы
Ривиан
Мы с Дарианом сидели в массивных, обитых бархатом креслах за широкой ширмой.
Со стороны лужайки она казалась плотным, полупрозрачным полотном, скрывающим наши лица, но для нас — благодаря искусно вплетенной магии —никакой преграды не существовало. Мы видели каждую травинку, каждую нервно подрагивающую ресничку собравшихся претенденток. И они были как на ладони.
— Она? — нетерпеливо подался вперед Дариан, вглядываясь в толпу девиц.
— Нет, — отрицательно мотнул я головой, глядя на очередную дочь какого-то барона или графа. Выделялась она разве что цветом платья — пронзительно-кислотным, от которого у меня начало рябить в глазах.
— Она? — не унимался брат, ерзая на стуле и указывая на другую. — Хотя... нет.
Не думаю. Слишком простая!
— Да они все здесь простые, — тяжело вздохнул я. Желания брать хоть одну из них к себе в наложницы не было от слова совсем.
— Ну где же она? — снова заерзал младший принц.
Он ждал ее. Ждал эту нахальную дикарку с темной магией в меридианах.
Негодяйку, которая вчера на балконе позволила себе то, что ранее никто и никогда не смел!
Рядом раздался очередной тяжкий, полный нетерпения вздох. Дариану невероятно сильно хотелось на нее посмотреть. Мне оставалось лишь сидеть, скрестив руки на груди, и мысленно фыркать. На самом деле, я тоже ее ждал. А если быть точнее, ждал не столько ее саму, сколько то шоу, которое она вчера так самоуверенно обещала устроить.
Равнодушно разглядывал собравшийся цветник. Девицы были одеты чересчур ярко, вычурно и вызывающе. На их фоне мой взгляд внезапно уловил неспешно приближающийся с краю площадки силуэт...
— Это точно она! — завороженно выдохнул Дариан.
— Да, — слегка скривился я. Ее вкус был на удивление скромным и строгим, без единого волана или банта, но в то же время изумрудный шелк выгодно подчеркивал каждый изгиб ее фигуры, привлекая внимание.
— Красивая, — протянул брат, глядя на дикарку во все глаза и, кажется, даже забыв моргнуть.
— Обычная, — фыркнул я, откидываясь на спинку кресла.
— Не-е-ет, брат, — упрямо мотнул головой Дариан. — Эту девушку сложно назвать обычной. Ты только посмотри на нее. Как она держит лицо... Как смотрит на всех остальных...
— С высокомерием.
— С уверенностью, — поправил меня он.
Я лишь скосил на него глаза, с подозрением наблюдая на лице брата какую-то совершенно дурацкую улыбку.
Вздохнув, сделал знак рукой распорядителю. Пора было начинать этот балаган. Сегодня я не планировал выгонять больше одной или двух девушек. Мне хотелось растянуть этот отбор подольше. У меня на него имелись свои, весьма коварные планы.
Распорядитель поднялся на небольшую площадку-возвышение и начал свою пафосную речь, объясняя суть первого испытания. Девицы тут же предсказуемо заволновались, начали суетиться, охать и перешептываться.
— Ты посмотри, как она невозмутима, — снова вздохнул Дариан, не сводя глаз с замершей с краю площадки фигуры в изумрудном. — Очаровательна!
— Прекращай давай! — фыркнул я, пихнув его локтем, и в ответ услышал лишь тихий смешок.
Распорядитель дал конкурсанткам несколько минут, чтобы те могли обдумать, как именно они собираются демонстрировать свою душу. Я был абсолютно уверен, что все они будут показывать что-то тошнотворно невинное и прекрасное. Естественно, ни одна из этих приглашенных девиц не осмелится отобразить свою истинную натуру, сотканную из алчности, зависти и лицемерия. Все они одинаковые. Все до дрожи в коленках хотят стать частью императорской семьи.
Хотя нет. Не все.
Есть там одна нахальная дикарка, выступления которой я ждал с особым нетерпением. Но так вышло, что жеребьевка распределила ее выступать в самом конце.
— Ну во-о-от, — расстроенно простонал Дариан. — Я-то думал, что она выступит пораньше.
Как и ожидалось, первая вышедшая в центр аристократка, краснея и хлопая ресницами, продемонстрировала порхающих под магической радугой бабочек.
— Пф! — брезгливо скривился Дариан. — Легкомысленность и розовые очки!
И я был с ним полностью согласен. Распорядитель, как и положено его должности, елейно похвалил конкурсантку и вызвал вторую.
Ни вторая, ни третья, ни четвертая не показали ничего, что могло бы вызвать хоть каплю искреннего восхищения. Какие-то пушистые зайчики, скачущие по созданной из света изумрудной лужайке. Какая-то непонятная писклявая птица с дурацким хохолком на голове в виде сердечка. Какие-то розовые облака, медленно плывущие по ярко-голубому небу.
— Все легкомысленные пустышки, — безошибочно подытожил Дариан, словно читая мои собственные мысли.
Я лишь мрачно вздохнул.
На площадку грациозно выплыла четвертая девушка, улыбаясь так широко и блаженно, словно ей по голове чем-то тяжелым ударили.
— С вашего позволения, распорядитель, — пропела она медовым голосом, — я бы хотела не только показать свою душу, но и отразить часть ее в песне собственного написания.
— Вскочка! — тут же фыркнул Дариан.
Не любил он такого откровенного подхалимства. Собственно, как и я. Не зря мы с ним братья.
— Э-эм, — неуверенно протянул распорядитель, бросив взгляд на нашу ширму. — Если судьи не против...
Никто из нас с Дарианом высказываться против не стал. Пусть позорится, если так хочется.
— Прошу, леди ди Олиар! — распорядитель учтиво выставил руку.
Аристократка, кокетливо подхватив свои пышные юбки, повернулась прямо к ширме, за которой мы сидели, и произнесла:
— Я буду петь и одновременно создавать иллюзию-отражение своей души.
Она низко поклонилась нам, обнажив весьма глубокое декольте, на что Дариан снова выразительно фыркнул. Ну не верил он в ее искренность. И я был с ним полностью солидарен — искренностью там и не пахло, лишь голый расчет.
Девица прикрыла глаза, изящно взмахнула руками, и вокруг нее начала сплетаться магия света. Одновременно с этим она запела. Голос у нее был действительно неплох. Песня начиналась красиво — о далеком, ослепительно прекрасном, но таком недосягаемом воине света. Я тут же смекнул, что сие произведение посвящено мне. Под ее ногами разлились иллюзорные лазурные воды пруда, по которым неспешно поплыли два белоснежных лебедя.
Песня плавно подходила к припеву. На воде распустились крупные кремовые лилии, покачивающиеся в такт ее тягучим словам. И вот она томно взмахнула ресницами, готовясь обозначить, что мужчина ее грез — это старший принц.
— О, мой светлый… — она набрала в грудь побольше воздуха, — Ривиа-а-а… — и вдруг вместо продолжения моего имени с губ девицы сорвалась оглушительная, раскатистая и невероятно протяжная отрыжка.
Иллюзия лебедей мигом лопнула, разлетевшись искрами. Распорядитель выпучил глаза так, что они едва не выпали на траву. Остальные девушки синхронно замерли с открытыми ртами. Сама исполнительница судорожно прикрыла рот обеими руками, заливаясь густым пунцовым румянцем.
Дариан рядом со мной согнулся пополам.
— Так вот какого она о тебе мнения, брат! — давясь от истерического смеха, простонал он. — Какая глубокая душа! Какое… кхм… мощное чувство! Аж из нутра рвется!
Девица, под первые издевательские смешки оправившихся от шока конкурсанток, позорно и стыдливо сбежала с площадки. Она путалась в собственном подоле, спотыкалась и чуть ли не падала на траву, закрывая пылающее лицо руками.
А я в этот момент смотрел не на нее. На другую. Мой взгляд был прикован к темной магиане, стоящей с самого краю.
«Твоих рук дело?» — мысленно спросил я у нее, хищно прищурившись.
И ведь по ее невозмутимому виду ни за что не скажешь, что она причастна! Стоит вся такая правильная, с идеальной осанкой, лицо — ничего не выражающая маска. А у самой внутри черти, поди, отплясывают победный, плебейский танец.