Вдова (ЛП), стр. 65
Саймон тяжело опустился на стул и провел пальцами по волосам.
— Эти присяжные меня раздавят. Я чувствую.
Рэймонд откусил огромный кусок ржаного хлеба с копченым тунцом и, набив рот, сказал:
— Я так не думаю. Процесс идет в нашу пользу, Саймон. По-моему, у обвинения закончились свидетели. Последние двое помогли нам больше, чем Коре. Ее дело выдыхается.
— Не знаю. Кейси?
— Содружество доказало факты, которые мы и так согласились не оспаривать. Оно неплохо заставило тебя выглядеть подозрительно, но не поместило тебя на место преступления. И я согласен с Рэймондом: больше у них ничего нет. Сейчас я довольно уверен.
— Значит, я буду давать показания?
— Ты хочешь? — спросил Рэймонд.
— Я хочу спасти свою шкуру и сделаю что угодно, скажу что угодно, лишь бы выйти отсюда свободным. Вы представляете, каково весь день думать о том, что можешь отправиться в тюрьму до конца жизни? Поносите эту мысль с собой, ладно? Попробуйте нормально поспать, когда этот кошмар орет у вас в голове. Это страшно. Я сделаю что угодно, скажу что угодно.
Последним свидетелем обвинения стала Сами Лу, восемнадцатилетняя дочь владельца Tan Lu’s. Она с детства подрабатывала в семейном ресторане и вскоре должна была поступить в Virginia Tech на полную стипендию. Сами не хотела иметь ничего общего с процессом и добровольно выступать отказалась, поэтому ей вручили повестку. На свидетельское место она вышла с заметками, копии которых заранее получила защита.
Кора спросила, помнит ли она, как обслуживала обвиняемого и его клиентку, мисс Элеонор Барнетт. Сами ответила, что имени клиентки не знала, но да — в прошлом году они трижды ели в ресторане, и она их обслуживала. По своим записям назвала даты и сказала, что каждый счет оплачивался кредитной картой мистера Лэтча.
Почти по команде Рэймонд поднялся с видом человека, окончательно потерявшего терпение.
— Ваша честь, пожалуйста. Зачем мы тратим столько времени?
— Сформулируйте возражение, мистер Ласситер, — резко сказала Её Честь, словно он уже раздражал ее.
— Ваша честь, мы снова и снова пытались согласиться с тем, что Саймон Лэтч несколько раз обедал там, а потом еще дважды заезжал купить две коробки имбирного печенья. Он покупал его для мисс Барнетт, когда она была в больнице. Но он его не травил.
— Достаточно! Возражение отклоняется. Продолжайте, мисс Кук.
Сами предъявила чеки по кредитной карте, а прокурор вывела их на экран. Саймон воспользовался паузой и посмотрел на присяжных. Номер два — Линда Гарфилд, тридцати семи лет, банковский оценщик недвижимости, привлекательная женщина с большими печальными карими глазами. Если вообще возможно флиртовать с симпатичной женщиной, сидящей в твоем жюри, Саймон флиртовал. Линда ни за что его не осудит.
Кора подняла два вещественных доказательства — коробки для заказов навынос Tan Lu’s, и Сами подтвердила, что они такие же, как те, которые она продавала мистеру Лэтчу.
Сначала Рэймонд хотел отпустить свидетеля без перекрестного допроса, но решил немного поиздеваться над делом обвинения. Неспешно подошел к кафедре.
— Итак, юная леди, кто в вашем ресторане печет сайгонское имбирное печенье?
Сами впервые за день улыбнулась — очаровательно.
— О, все. Я, родители, сестра, тетя. В ресторане работает вся семья.
— Значит, вы можете испечь это печенье самостоятельно?
— Да.
— И сколько лет вы этим занимаетесь?
— Не знаю. Много.
— Какие ингредиенты?
— Белая мука, тростниковый сахар, коричневый сахар, масло, разрыхлитель, яйца, молотый имбирь, патока, немного соли, немного молотой корицы. Кажется, все.
— Звучит вкусно. Вам нужен рецепт, когда вы его печете?
— Нет. Я делала это много раз.
— И печенье каждый день свежее?
— Да.
— Примерно сколько штук печете в день?
— Около десяти дюжин.
— Печенье, которое купил мистер Саймон Лэтч, пекли вы?
— О, этого никак не узнать. Мы продаем много, и, как я сказала, на кухне работает вся семья.
— Кто-нибудь когда-нибудь жаловался, что заболел от вашего печенья?
— Насколько мне известно, нет.
— Вам знаком яд под названием таллий?
— Нет.
— Вы или кто-нибудь из вашей семьи когда-нибудь добавляли таллий в печенье?
— Нет.
— То есть, насколько вам известно, когда мистер Лэтч покупал печенье — и навынос, и чтобы есть в ресторане, — оно не содержало таллия или других ядов?
— Насколько мне известно, да.
— Ну а сам мистер Лэтч жаловался, что ваше печенье его отравило?
— Кажется, нет. Насколько мне известно.
— Спасибо.
Судья Шьям сказала:
— Можете идти.
Никого не удивило, когда Кора поднялась и произнесла:
— Ваша честь, Содружество закончило представление доказательств.
Ее Честь несколько секунд просматривала заметки. Приказала приставу вывести присяжных, после чего объявила перерыв до девяти утра четверга. Раннее окончание дня позволило Саймону, Рэймонду и Кейси исчезнуть в пустом зале дальше по коридору.
По мнению Рэймонда, Содружество плохо выстроило дело и позволило ему закончиться без удара. Оно просто выдохлось. Последние свидетели были неэффективны, а Кора Кук, казалось, тянула время, пытаясь заполнить часы.
Кейси был мрачнее. Поскольку сам не стоял на ногах и не допрашивал свидетелей, он больше следил за присяжными и беспокоился о большинстве из них.
Саймон все еще молился о чуде, но ждал худшего. Из окна третьего этажа наблюдал, как теленовостные фургоны сворачиваются и уезжают от суда. Когда все очистилось, сказал:
— Поеду прокачусь. Звоните, если понадоблюсь.
Рэймонд спросил:
— А завтра? Хочешь выступать?
— Не знаю. Пересплю с этой мыслью. Давайте в семь встретимся за кофе и решим.
ГЛАВА 49
На секунду Саймону показалось, что за ним едет синий Impala, но вскоре машина исчезла в потоке к югу от Норфолка. На всякий случай он несколько раз свернул наугад и наконец расслабился на окружной дороге возле Саффолка. Три часа неспешно ехал среди арахисовых ферм и табачных полей южной Виргинии. Стоял идеальный весенний день, и жизнь могла бы казаться вполне приятной, если бы не ужас завтрашнего дня, когда его будущее окажется в руках двенадцати обычных людей — таких же граждан, как он сам.
Он прокручивал в памяти каждого свидетеля и каждое слово показаний, которое мог вспомнить. Иногда последние три дня сливались в туман. Через минуту он уже ясно видел одежду каждого свидетеля и слышал голоса. Дело Содружества было полностью построено на подозрениях и мотиве, но не имело прямых доказательств. Да, чертово печенье купил он, передал Тилли, та отнесла его Элеонор, которая его съела и умерла. Но ключевой эпизод с отравлением прокурор и ее команда доказать не сумели. Доказательств просто не было — прежде всего потому, что их не существовало. Саймон не имел к ее смерти никакого отношения, и само то, что его вообще заподозрили, по-прежнему разжигало в нем ярость. Возможность быть осужденным за это была невыносима.
Пола поселилась с детьми в трехкомнатной квартире в новом комплексе на восточной окраине Данвилла. У бассейна толпились молодые одиночки, потягивали пиво и слушали музыку. На площадке неподалеку малыши качались на качелях, пока их матери разговаривали.
Неплохое место. И очень далеко от Бракстона.
Дверь открыл Бак и обнял отца — по-настоящему. Вскоре к нему присоединились Дэнни и Джейни. Саймон твердо решил не раскисать и держать разговор легким. Пола готовила пасту у плиты. Несколько часов они снова были семьей: медленно ели и говорили о жизни — школе, новом городе, новых друзьях и старых знакомых из Бракстона. Джейни спросила, вернутся ли они когда-нибудь туда, и даже назвала Бракстон «домом».
До конца учебного года оставалась неделя, домашние задания никого особенно не волновали. После ужина они долго сидели за столом и говорили о процессе. Саймон прошелся по каждому свидетелю и дал честную оценку. Объяснил, что защита начнет утром и продлится недолго. Доказывать ему ничего не нужно. Закон считает его невиновным, и он действительно невиновен. Бремя лежит на обвинении, а его адвокаты считают, что Содружество справилось плохо.