Вдова (ЛП), стр. 38
Когда Саймон вошел в зал суда ровно в половине одиннадцатого, судья Пойнтер уже сидела на возвышении и разговаривала с секретарем. Стенографистка подпиливала ногти, явно раздраженная тем, что ее вызвали в праздничный день. Саймон представился Тедди Хаммеру, который пришел один. Единственным зрителем был детектив Роджер Барр: он сидел в первом ряду и листал журнал.
Они находились в зале B, значительно меньше главного и предназначенном для процессов без присяжных. Судья Пойнтер предпочитала его большому, торжественному залу: здесь было уютнее, а система отопления и кондиционирования работала надежнее. Четырнадцать лет назад Генеральная ассамблея назначила ее на судейскую должность, так что никаких грязных избирательных кампаний ей переживать не пришлось; среди адвокатов ее уважали. После обязательного обмена любезностями судья открыла заседание, и стенографистка начала вести запись.
— Дело рассматривается в ускоренном порядке, — сказала судья Пойнтер. — Обычно требуются уведомление всех сторон и некоторая подготовка, но, насколько я понимаю, мисс Барнетт умерла вчера и есть вопрос о том, что теперь делать с ее останками. Мистер Лэтч, вы ее адвокат? Сидите, вставать не нужно.
— Полагаю, да, ваша честь. Я составил ее последнее завещание и имею доверенность на ведение ее дел, но суд не назначал меня управлять наследственной массой. Сейчас я, так сказать, в подвешенном состоянии.
— Хорошо. Продолжим.
Саймон тут же вмешался:
— И, ваша честь, на всякий случай предлагаю закрыть заседание и пока запечатать протокол.
Хаммер сказал:
— Мы не возражаем.
— Единственный зритель, которого я сейчас вижу, — детектив Барр из полиции Бракстона, — сказала судья Пойнтер. — Мистер Барр, не могли бы вы выйти? Если понадобитесь, мы вас позовем.
Барр раздраженно посмотрел на Саймона и вышел.
— Мистер Хаммер, ходатайство ваше. Вам слово.
— Спасибо, ваша честь. Все довольно просто. Я представляю двух пасынков мисс Элеанор Барнетт. Она умерла вчера. Похоже, мистер Лэтч очень хочет, чтобы ее останки как можно скорее кремировали. В эту минуту она находится в холодильной камере в подвале похоронного бюро Cupit & Moke, всего в нескольких кварталах отсюда. Мы не собираемся никого обвинять или раздувать подозрения, но мои клиенты хотят знать точную причину смерти до захоронения. Поэтому они просят взять паузу и провести вскрытие.
Много лет назад Саймон решил по возможности держаться подальше от залов суда. Судебные процессы он терпеть не мог и на ногах перед судьей никогда не чувствовал себя уверенно. В залах, куда он обычно попадал, не было ни мест для присяжных, ни столов сторон. Большинство вопросов никто не оспаривал. Было очевидно, что Тедди Хаммер — опытный судебный боец, не раз выступавший перед судьями и присяжными.
Саймон ответил:
— Мисс Барнетт провела в больнице две недели до смерти. Ее лечили лучшие врачи города. Я был там каждый день. Я видел, как она медленно угасала от пневмонии. Врачи испробовали все, включая ИВЛ в последние двое суток. У них нет сомнений, что причиной смерти была пневмония. Вскрытие не нужно.
— И вы составляли ее завещание? — спросила судья Пойнтер.
— Да.
— В этом завещании были указания относительно похорон?
— Нет, ваша честь. Эти распоряжения были даны в более позднем документе — предварительном медицинском распоряжении.
— Когда она его подписала?
— Двенадцать дней назад.
— В больнице?
— Да.
— И составили его вы?
— Да.
Судья явно насторожилась. Собственно, подозрительность словно разлилась по залу. Хаммер точно уловил момент.
— Ваша честь, мои клиенты считают, что у их отца и мачехи был похоронный страховой полис от Cupit & Moke. Он предусматривает похоронную службу и захоронение рядом с отцом на кладбище Итернал-Спрингс. В него входят бальзамирование, подготовка тела, хороший гроб, поминальная служба и захоронение. Полный комплект. О кремации в полисе ничего нет.
— Мистер Лэтч?
— Все просто, ваша честь, — сказал Саймон. — Мисс Барнетт передумала. Мы много раз это обсуждали. Кремация становилась в стране все популярнее, и эта идея ей понравилась.
— У вас есть копии ее предварительного медицинского распоряжения?
— Конечно.
Саймон быстро передал по копии судье и Хаммеру. Они не спеша прочитали документ целиком. Закончив, Хаммер сказал:
— Ваша честь, мисс Барнетт можно кремировать на следующей неделе, после вскрытия, как она и хотела. Никакой проблемы. И никакой спешки. Сейчас праздничные выходные. В понедельник все не работают. Пусть семья получит вскрытие и успокоится, а если оно подтвердит, что причиной смерти была пневмония, тогда ее кремируют. Никакой проблемы.
Судья Пойнтер отодвинула папку.
— Хорошо. Сделаем так. Я удовлетворяю ходатайство о временном запрете и предписываю похоронному бюро доставить останки для вскрытия. До тех пор все процедуры по наследству приостанавливаются — до завершения вскрытия и похорон. После этого мы снова соберемся и решим, как двигаться с оформлением наследства. Протокол этого заседания запечатывается, как и материалы дела. Всем участникам предписано сохранять конфиденциальность. Понятно?
Оба адвоката кивнули и согласились. Судья Пойнтер закрыла заседание и исчезла. Саймон и Тедди встали и пожали руки.
— Так кто делает вскрытие? — спросил Саймон.
— Главный судебно-медицинский эксперт в государственной криминалистической лаборатории в Ричмонде.
Преступление?
Саймон глубоко вдохнул и попытался что-то сказать.
Тедди бросил на него заговорщицкий взгляд, говоривший сам за себя.
— Не для протокола, мистер Лэтч, но весьма вероятно, что ваша клиентка умерла не своей смертью.
ГЛАВА 30
Детектив Барр вышел из здания суда и поехал в больницу. По дороге ему позвонил Тедди Хаммер и рассказал обо всем, что произошло после того, как Барра выставили из зала.
В больнице Барр встретился с доктором Уилкс и прошел за ней в небольшую переговорную. Стол там был заставлен вещами, собранными в палате, где лежала Элеанор Барнетт. Медсестра Лоретта Гудвин и санитар разложили их в определенном порядке и составили опись. Барр тщательно все сфотографировал, затем снял на видео.
На одноразовом алюминиевом блюде лежали одиннадцать шоколадных брауни и крошки. Судя по виду, шоколад Элеанор не любила. Стояли три цветочные композиции от одного местного флориста, на всех карточки от адвокатской конторы Саймона Лэтча. Цветы завяли, их пора было выбросить. Лежали четыре открытки с пожеланиями выздоровления от четырех разных людей. И две декоративные коробки для еды на вынос из вьетнамского ресторана Tan Lu’s. В одной оставались два сайгонских имбирных печенья. В другой, такой же, — девять. Название и логотип ресторана были напечатаны на двух сторонах каждой коробки.
Барр ничего не трогал. Лоретта и санитар работали в нитриловых медицинских перчатках.
— Ладно, перестрахуюсь и подожду ордера на обыск, прежде чем забирать эти вещи. А пока прошу все упаковать и хранить в прохладном месте. Еда будет дальше портиться.
— Как долго? — спросила доктор Уилкс.
— Недолго.
В два часа дня в четверг, 31 декабря, тело Элеанор Барнетт положили в дешевый металлический гроб, погрузили в катафалк Cupit & Moke и два часа везли в государственную криминалистическую лабораторию в Ричмонде. В морге его поместили на стеллаж рядом с шестью другими телами — ждать вскрытия через несколько дней.
Шли праздничные выходные, и судебно-медицинского эксперта не было в городе.
Для Саймона это были худшие новогодние праздники в жизни. Он бродил по запертой конторе, разговаривая сам с собой, прокручивал каждый день декабря, пытался заново сложить разговоры, встречи и передвижения. Отчаянно хотелось полезть в интернет и искать все о вскрытиях, но он боялся даже прикасаться к клавиатуре. Все оставляет след. Он вспомнил печально известное дело из Калифорнии: муж оказался подозреваемым в исчезновении жены. Полиция наняла эксперта, чтобы тот изучил интернет-активность супруга, и обнаружила посещения сайтов вроде «Как избавиться от человеческого тела», «Убийство без следов» и «Призрачные убийства». Теперь муж отбывал пожизненное без права на досрочное освобождение.