Вдова (ЛП), стр. 24
— Я не собираюсь унижаться и выпрашивать у тебя деньги, Саймон. Речь о наших детях.
Келси из их утренней кофейной компании возникла словно из воздуха, и начался дурацкий ритуал быстрых объятий. Она была ужасной сплетницей и наверняка не могла устоять перед соблазном влезть в очередную футбольную перепалку Лэтчей. Слухи о разрыве ходили вовсю, и Келси, разумеется, сгорала от любопытства, мечтая увидеть или услышать что-нибудь, что потом можно будет пересказать остальным. Саймон и Пола выдавили несколько фраз о детях и школе. Наконец Келси поняла намек и попрощалась.
— Они все смотрят, — сказала Пола.
— Давай подадим на развод и покончим с этим.
— Мне нужны двенадцать тысяч долларов наличными.
— На что?
— Уроки вождения для Бака, брекеты Дэнни, пианино для Джейни, плюс коробка передач для машины — там четыре тысячи — и новая духовка. Дай мне чек на двенадцать тысяч, и в понедельник я подпишу соглашение о разделе имущества в конторе моего адвоката.
— И кто, позволь спросить, твой новый адвокат?
— Мирна Ковингтон.
— Никогда о ней не слышал.
— Она не местная.
— И сколько из этих двенадцати тысяч пойдет ей на гонорар?
— Не скажу. Адвокатская тайна.
Он что-то проворчал себе под нос и ушел. Шел мимо поля за полем, матча за матчем, мимо сотен счастливых детей и тысяч гордых родителей и бабушек с дедушками, которые смотрели и мечтали о будущей футбольной славе.
Свободных двенадцати тысяч, без дела лежащих на банковском счете, у Саймона не было. Зато была кредитная линия у дружелюбного банкира дальше по улице, старого приятеля, который много лет одалживал ему небольшие суммы. Большинству городских адвокатов время от времени требовалась подпитка, когда гонорары иссякали, а именно этот банкир всегда охотно рисковал вместе с ними.
По иронии, сумма, нужная Поле, почти точно совпадала с текущим минусом Саймона у Чаба. Суббота была большим днем в студенческом американском футболе, важные матчи шли во всех крупных конференциях, и Саймон всю неделю изучал линию. Читал обзоры, следил за вегасскими аналитиками — по крайней мере за теми, кому доверял, — изучал шпаргалки для игроков, слушал подкасты и убедил себя, что день идеально подходит для смелых, нестандартных ставок.
В интернете он разложил семь тысяч долларов на семь матчей. Потом позвонил Чабу и поставил еще три с половиной тысячи на те же семь.
Проиграть невозможно.
К восьми вечера Саймон был самым умным человеком на свете и готов был выпить. Он вошел к Чабу с улыбкой и сел у стойки. Первые пять ставок выиграли, и за день он был в плюсе на семь с половиной тысяч — конечно, за вычетом букмекерской комиссии, — а впереди оставалось еще два матча. Такой удачи у него не бывало никогда. Валери принесла бурбон с имбирным элем. На больших экранах рядом шли LSU против Florida и Clemson против NC State. Чаб, неизменно добродушный проигрывающий, вскоре подошел и спросил:
— Чего улыбаешься?
— Может, сегодня мой день, Чаб.
— Не зазнавайся.
— В этом деле — никогда.
— Я свое отыграю, — рассмеялся Чаб.
— Не сомневаюсь.
Они посмеялись и стали смотреть начало матча LSU. Валери позвала Чаба по какому-то делу. Бар был набит пьющими и игроками. В дальнем углу играла группа, вокруг нее дергались танцующие. Хотя курить в помещении было запрещено законом, Чаб разрешал, и под потолком висела густая голубая дымка, скрывая светильники. В баре было шумно, временами даже буйно. В конце концов, субботний вечер.
На соседний стул сел мужчина в ковбойском наряде, и сунул двадцатидолларовую купюру в игровой автомат. Через какое-то время подошла Валери, и он заказал разливное пиво. Саймон старался в барах не разговаривать с незнакомцами и игнорировал его. Сам он уже выиграл семьдесят долларов в видеопокер и тихо наслаждался лучшим днем в своей игровой жизни.
Тихо, не глядя на него, ковбой сказал:
— Йоланда передает привет.
Саймон на секунду замер, но головы не повернул. За всю жизнь он знал только одну Йоланду. Когда он ограничился пожатием плеч, мужчина добавил:
— Мы вместе работаем.
Йоланда была его девушкой в юридической школе: два года они то сходились, то расходились, а потом окончательно расстались. После учебы она пошла в ФБР и много переезжала. Насколько Саймон знал, последнее место службы было в ричмондском отделении. Они не общались со встречи выпускников десятилетней давности. Насколько ему было известно, она вышла замуж и целиком посвятила себя карьере в ФБР.
Саймон покосился на мужчину, который сосредоточенно играл в видеопокер и глаз не поднимал.
— Хорошая девушка.
— Угу. Очень хорошая. Просила передать привет.
Саймон отпил и смотрел на экраны. ФБР было здесь, в Chub’s Pub. Старая знакомая только что его предупредила. Маленький узел в животе внезапно превратился в кирпич. Ковбой и Йоланда совершали немыслимое — ставили под угрозу операцию под прикрытием. Значит, Саймона считали настолько мелкой рыбешкой, что он для их плана почти не имел значения. Они охотились за Чабом и крупными игроками. Саймон был им неинтересен.
Разговор определенно был неофициальным; следовательно, микрофона на ковбое не было. Наконец Саймон спросил:
— Где она теперь?
— Где-то рядом.
Больше этот тип ничего ему не даст.
— Передай ей привет. И спасибо.
— Передам. Только не тяни.
Ноги Саймона уже были готовы сорваться с места, выбежать из бара и где-нибудь спрятаться. Но он еще поиграл в видеопокер, посмотрел, как обе его команды начали проигрывать, безуспешно пытался не замечать почти осязаемого напряжения, исходившего от ковбоя, и ждал. Мужчина даже не притронулся к пиву — непрофессиональная ошибка, по которой любой наблюдатель понял бы: он не завсегдатай и здесь чужой. Насколько мог судить Саймон, никто не смотрел. Ковбой ушел, больше не сказав ни слова.
Чтобы успокоить нервы, Саймон выпил третий бурбон с имбирным элем.
В полночь он сидел за своим столом в одних трусах, в полной темноте, и пытался разобраться в ситуации. Неужели он и множество других людей так долго играли у Чаба без последствий, что решили, будто им ничего не грозит? Азартные игры были повсюду, на всех уровнях, а правоприменение превратилось в шутку. Посмотрите на миллиарды, которые совершенно законно зарабатывают казино почти в каждом штате. На миллиарды нелегальных ставок, уходящих через интернет на офшорные сайты.
Сценарий катастрофы был тошнотворным. Если федералы навалятся со всем арсеналом — прослушкой, скрытыми камерами, повестками, ордерами, утечками в прессу, пресс-конференциями, спецназом, — тогда Чаб и его партнеры, кем бы они ни были, вместе с десятками, а может, сотнями хороших клиентов, включая Саймона, окажутся опозорены, унижены или хуже. Он может лишиться лицензии и средств к существованию. Что подумают дети?
Уголовным адвокатом Саймон не был, но прекрасно знал силу федерального правительства. ФБР могло действовать жестко, несправедливо, беспощадно, даже безжалостно. Прокуроры бывали черствыми, честолюбивыми и всегда любили огласку. В федеральных законах насчитывалось больше пяти тысяч уголовных составов; способ прижать можно было найти почти для любого.
Надо было придумать план, но две мысли подряд не складывались. Страх забивал все остальное. Он то спал, то просыпался, а на рассвете уже бродил по конторе с кофейником, все еще в одних трусах.
В семь утра телефон звякнул, и Саймон схватил его. Сообщение от Полы:
«У Джейни футбол в 9. Перенос из-за дождя со среды. Ты придешь?»
Издеваешься? Футбол в воскресенье утром? Но он знал, что это правда: такое уже случалось.
«Не знаю. Забыл».
«Разумеется. Она спала со мной, очень расстроенная. Нам обоим надо быть».
«Ладно».
Он быстро принял душ — в Шкафу он всегда принимал душ на скорую руку — и вышел из конторы. Прошел по улице, купил воскресную газету и устроился в кабинке закусочной Ethel’s Diner за яйцами с беконом.