Вдова (ЛП), стр. 23

— Боюсь, нет.

— Еще два дела висят, оба за нарушения в движении. На прошлой неделе проехала на красный, две недели назад ехала по встречке. Видеорегистратор, еще записи. Если обвинение в опасном вождении останется в силе, наверное, пора продавать машину.

— Спасибо.

Вернувшись в зал, Саймон остановился у стола секретаря и подал короткое ходатайство о переносе. Потом они с Элеанор вышли из пристройки и прошли два квартала до кофейни. Он заплатил за две чашки, и они сели в углу.

С теплой улыбкой Саймон начал:

— Надо было рассказать мне про эти штрафы, Нетти. Все серьезнее, чем я сначала думал.

Глаза у нее увлажнились.

— Знаю. Просто не хотела вас этим тревожить. Вы столько для меня сделали. Завещание, потом увезли меня из города, когда был Клайд. Не люблю докучать. Я знаю, как вы заняты.

Он продолжал улыбаться — сплошное тепло и понимание.

— Я никогда не слишком занят, чтобы помогать клиентам, Нетти. Для этого я и нужен. А теперь скажите: кто ваш страховой агент?

Она нахмурилась, на секунду закрыла глаза.

— Ох, как же ее зовут? Продает Allstate на севере города, возле торгового центра. Сейчас вспомню.

— Я найду. Это может стать настоящей проблемой, Нетти. Опасное вождение — серьезное обвинение, страховые компании такое не любят. Плюс есть другие нарушения, о которых вы мне не сказали.

— Мне так жаль. У меня отберут права? — Страх был очевиден, и Саймону стало ее жалко. Возможность ездить означала для нее самостоятельность, а лишиться ее — еще на шаг приблизиться к концу.

— Не знаю, но, скорее всего, нет. Большая проблема — потерять страховку. Без страховки водить нельзя.

— Ох.

— Но я займусь. Теперь о просроченной регистрации. Вы говорили, что все счета по-прежнему оплачиваете сами.

— Разумеется, сама, — ощетинилась она. — Каждое утро понедельника первым делом оплачиваю счета. Старая привычка Гарри.

— Понимаю. Тогда как вы пропустили продление регистрации?

— Не знаю. Видимо, что-то упустила. Это же не ежемесячный счет, понимаете? — На мгновение она возмутилась и попыталась изобразить оскорбленную невинность. А потом совершенно неожиданно добавила: — Дорис хочет пообедать с нами. Она знает индийский ресторанчик за городом, в старой бензоколонке. Говорит, еда отличная.

Дорис была подругой, которую Элеанор иногда упоминала, одной из немногих. Саймона идея обедать с незнакомкой не радовала.

— Дорис еще водит машину?

— О да. Ей всего семьдесят девять.

— Замужем?

— В некотором смысле. Делберт в специальном учреждении, уже совсем ничего не соображает. Уже два года не сказал ни слова. Очень печально. Я рассказывала ей про наши обеды, и она очень хочет как-нибудь к нам присоединиться.

— Не знаю, Нетти. За обедом мы обсуждаем довольно серьезные вещи, нам надо принимать решения. Давайте пока никого больше не приглашать.

Она не любила, когда ей говорили «нет», и надулась.

ГЛАВА 18

В великолепное субботнее утро в начале сентября, когда воздух уже был прохладным, а с дубов и кленов сыпались золотые листья, Саймон рано поднялся в Шкафу и отправился делать то, чего теперь боялся: стоять в стороне от толпы и смотреть, как его талантливая девятилетняя дочь гоняет по полю футбольный мяч. Матч начинался в половине девятого, и он приехал за десять минут, чтобы Джейни непременно его увидела. Она увидела. На прошлом матче была Пола. Этот — его. Эстафета родителей работала, потому что другого выхода у них не было.

Летний график выездной команды они пережили, сменяя друг друга, а это означало, что Саймон провел длинные выходные в Роли, Питтсбурге и Балтиморе. Осенью Джейни играла в местной любительской лиге, поэтому все матчи проходили здесь же, в спортивном комплексе. Саймон был благодарен и за маленькие чудеса, но легче от этого лето не стало. Тот же тип, который тренировал летнюю выездную команду — по четыре тысячи двести долларов с игрока, — теперь тренировал и осеннюю выездную команду — еще четыре тысячи пятьсот, — с турнирами по выходным вплоть до Атланты. Гарантированы пять матчей, десятки скаутов из колледжей делают заметки, анализируя десятилетних спортсменов. Разумеется, Джейни очень хотела играть и осенью, но в редкий момент единодушия оба родителя сказали «нет».

Саймон вздрогнул, когда Пола неожиданно сказала:

— Я принесла тебе кофе.

Она протянула ему высокий белый стакан с крышкой.

— Спасибо. А ты здесь что делаешь?

— Какая же суббота без футбола?

— Я думал, ты на соревнованиях по плаванию с Дэнни.

— Он бросил.

— Дэнни бросил плавание?

— Да.

— Когда?

— Сегодня утром. Отказался вставать с постели и сказал, что больше не будет плавать.

Саймону хотелось отпраздновать. Из всех видов спорта, которые дети успели попробовать, плавание было худшим, потому что длилось круглый год. До двенадцати Дэнни плавал как рыба, потом остальные дети его догнали. Теперь он редко выигрывал заплывы и терял любовь к спорту.

Судья свистнула, и игра началась.

— Как у Джейни с настроением в последнее время? — спросил он.

— Кто ее знает? Один день нормальная, на следующий ходит мрачнее тучи. Развод ей дается тяжелее, чем мальчикам. Дома сейчас довольно уныло.

— Тогда давай уже разведемся и двинемся дальше.

— Куда дальше?

Великий вопрос. Куда они вообще собирались двигаться? Каков был конечный смысл после того, как они развалят семью? И после этого жизнь снова должна была стать полноценной? Ответов не было ни у Саймона, ни у Полы. Они знали только одно: вместе оставаться не могут.

— Есть еще кое-что, — сказала она.

И замолчала.

Ага. Вот настоящая причина ее незапланированного появления на очередном футбольном матче рано утром в субботу. Он молча ждал, отказываясь ей помогать.

— The Glen продают. Очередное слияние какого-то рода. Не знаю, что это будет значить для меня. — У Полы была магистерская степень по деловому администрированию, и она получала семьдесят две тысячи в год, работая финансовым директором в жилом комплексе для пожилых среднего ценового уровня под названием The Glen. Владельцем была крупная мутная корпорация, которая каждые три года меняла название и пользовалась далеко не блестящей репутацией.

— Вчера прошла первая волна сокращений.

— Каковы шансы, что сократят тебя?

— Не знаю, но там сейчас настоящая паника.

Последнее, что им было нужно, — еще больше неопределенности. Ее стабильная зарплата оставалась единственной постоянной величиной в их совершенно нестабильных финансах.

— Есть хоть представление, когда будет вторая волна?

— Нет. Начальство почти ничего не говорит — наверное, потому что сами ничего не знают и тоже боятся. Решения принимают в Сан-Диего.

— Мне жаль. — И ему действительно было жаль. Увольнение лишь добавит бед в год, который и без того хотелось поскорее забыть. Давление на него, чтобы зарабатывать еще больше, резко возрастет. Вероятно, придется наконец заговорить о продаже дома.

Как по часам Джейни забила первый гол — мощным ударом с двадцати ярдов отправила мяч под перекладину и ошеломила соперниц. Саймон даже сумел похлопать, гордый отец. Пола что-то крикнула, но ее никто не услышал.

Каковы бы ни были доходы и расходы конторы, каждый год Саймон умудрялся так подкрутить бухгалтерию, чтобы чистыми показать больше жены. Дело принципа. Он адвокат, семь лет высшего образования, член старой и уважаемой профессии. Он обязан зарабатывать большие деньги! Неважно, что большинство адвокатов вдоль Мейн-стрит вкалывали ради обычного заработка и приносили домой меньше, чем водитель грузовика из профсоюза.

— Почему бы тебе не подписать соглашение о разделе имущества, чтобы мы наконец подали на развод?

— Потому что дома нужны деньги.

— Что ты имеешь ввиду? — раздраженно спросил Саймон.