Главный по мусору. Том 1: Системный Мусорщик (СИ), стр. 5
Расчет был прост: кинетическая энергия летящего стокилограммового тела должна сработать против него самого.
Челюсти твари захлопнулись не на моем горле. Они с грохотом сомкнулись на толстой литой рукояти советского ключа.
Зубы монстра скользнули по закаленной легированной стали с душераздирающим металлическим скрежетом, высекая снопы искр. Хват ключа выдержал. Нагрузка на мои плечи пришлась чудовищная — меня отбросило назад на метр, пятки пропахали линолеум, но я удержал равновесие за счет приземистой стойки.
— Попалась, сука, — процедил я сквозь зубы.
Тварь зарычала, пытаясь перекусить металл, ее слюна капала мне на куртку. Но кованая сталь с клеймом завода «Красный Инструментальщик» чихать хотела на зубы мутантов F-ранга. ГОСТ держал марку даже после конца света.
Удерживая рукоять ключа в пасти монстра левой рукой, правой я выхватил из внутреннего кармана одну из трофейных кислотных желез ползуна.
Замахнувшись, я с силой раздавил кожистый пузырь прямо о незащищенный глаз твари.
Янтарная кислота брызнула в глазницу и потекла в пасть.
Гончая взвыла так, что у меня заложило уши. Кислота мгновенно растворила роговицу, зашипела, вгрызаясь в черепную кость. Тварь потеряла ориентацию, судорожно разжала челюсти, пытаясь отшатнуться.
Это была ее последняя ошибка.
Освободив ключ, я перехватил его обеими руками за длинную рукоять, сделал широкий замах от бедра и опустил тяжелые губки инструмента точно на затылочный бугор твари.
Хрясь!
Звук напоминал удар кувалды по бетонному блоку.
Костяная пластина черепа проломилась внутрь. Гончая рухнула на брюхо, ее лапы мелко задрожали и вытянулись. Из ушей и ноздрей потекла темная, густая сукровица.
[Противник уничтожен: Чумная гончая (Ур. 2)]
[Получено опыта: 45]
[Шкала опыта: 115/100. Внимание! Доступно повышение уровня!]
Вторая тварь, свернувшая шею от первого пинка, попыталась подползти ко мне, волоча задние лапы. Я подошел и спокойно, коротким точным ударом ключа пробил ей висок. Без злости, без азарта. Просто санитарная зачистка рабочего места.
[Противник уничтожен: Чумная гончая (Ур. 2)]
[Получено опыта: 45]
[Шкала опыта: 160/100]
Дыхание вырывалось из груди клубами белого пара. Руки гудели от вибрации после ударов, но в теле не было ни капли слабости. Наоборот, энергия била через край.
[Внимание! Зафиксировано накопление критической массы опыта]
[Уровень пользователя повышен: 1 — > 2]
[Получено свободных очков характеристик: 2]
[Запас прочности тела восстановлен]
[Максимальная емкость Реактора Энтропии увеличена: 100 — > 120 ед.]
Я не стал сразу распределять очки. Сначала дело.
— Демонтаж обеих, — приказал я, положив ладони на теплые туши гончих.
[Активирован навык «Глубокий демонтаж»]
[Расход энергии: 20 ед.]
Фиолетовое пламя вгрызлось в тела мутантов с удвоенной силой. Плотные кости, сухожилия и чешуйчатая кожа растворялись на глазах, распадаясь на составные фракции. Черные струйки энергии бурным потоком устремились в мой реактор.
[Завершен Глубокий демонтаж объектов: Чумная гончая x2]
[Извлечено: ]
— Пластина костяной брони гончей x6 (Качество: Плотное)
— Челюстные резцы гончей x2 (Материал высокой твердости)
— Сухожилие скверны x2 (Высокая прочность на разрыв)
— Целое ядро скверны (Ранг F, стабильное) x1
[Поглощено чистой эссенции: 35 ед.]
[Параметры пользователя скорректированы: ]
— Сила +1
— Ловкость +1
[Текущий статус Реактора: 68/120 ед.]
На полу осталась внушительная куча трофеев. Особенно радовало ядро: в отличие от дефектного осколка с трутня, это был правильный, гладкий октаэдр темно-фиолетового цвета, ровно пульсирующий теплом. Качественный источник энергии для будущих механизмов.
Я быстро сгреб трофеи в брезентовый подсумок, снятый в подсобке Петровича, и подошел к баррикаде.
В щели между канцелярским столом и шкафом блеснуло острие скальпеля, зажатого в дрожащей старческой руке.
— Стоять, мутант хренов! — рявкнул из темноты знакомый прокуренный голос. — Еще шаг, и я тебе сонные артерии перережу! У меня анатомический атлас Синельникова в башке наизусть забит, я знаю, куда тыкать!
Я усмехнулся, оперся на рукоять газового ключа и вытер лоб рукавом:
— Павел Семенович, остыньте. Если бы я хотел вас сожрать, я бы подождал две минуты, пока эти собачки догрызут ваш стол.
В щели воцарилась тишина. Затем раздалось кряхтение, звук отодвигаемого стула, и в просвет высунулось сердитое, морщинистое лицо с седой всклокоченной бородкой клинышком и круглыми очками в роговой оправе, перевязанными синей изолентой на переносице.
Доктор Воронов окинул меня цепким, профессиональным взглядом патологоанатома. Взгляд скользнул по моему лицу, задержался на фиолетовых кольцах вокруг зрачков, потом опустился на окровавленный трубный ключ и замер на зашитом рубце на животе.
— Коршунов?.. — очки у доктора сползли на кончик носа. — Инженер со второй палаты? С флегмонозным аппендицитом?
— Он самый, доктор. Живой, относительно здоровый и готовый к выписке.
— Какая к черту выписка?! — взъярился Воронов, но острие скальпеля опустил. — У тебя на кардиомониторе сорок секунд прямая линия шла! Я лично тебе электроды к грудине прикладывал, пока весь этот чертов блок не заискрил и не вспыхнул синим пламенем! Я думал, ты спекся вместе с аппаратурой!
— Ну, почти спекся. Система признала списанным браком, но дефибриллятор ваш меня обратно выдернул. Разбирайте завал, Павел Семенович. Коридор чист, но сквозняком сюда новую партию натянет.
За баррикадой зашуршали. Через пару минут столы с металлическим скрипом сдвинулись в стороны, освобождая узкий проход.
Я протиснулся внутрь.
Ординаторская была превращена в полевой лазарет и алхимическую лабораторию одновременно. На трех сдвинутых кушетках лежали раненые — двое санитаров с рваными ранами предплечий и пожилая медсестра Семеновна, методично растиравшая в фарфоровой ступке какие-то сухие бурые стебли.
В углу, на лабораторном столе, стояла батарея стеклянных колб, сквозь которые булькала мутная розовая жидкость, подогреваемая спиртовкой. Пахло спиртом, жженой травой и едким озоном.
Над головой Воронова висела четкая системная надпись:
[Павел Семенович Воронов]
[Класс: Полевой Био-Алхимик]
[Ранг: F (Уровень 2)]
[Специализация: Экстракция биоматериалов, полевая фармакопея]
— Не пялься, — буркнул старик, перехватив мой взгляд. — Сам вижу эти буквы дурацкие. Сидел, чай пил, а тут ка-а-ак шарахнет! В глазах рябит, пробирки светятся, а в башке голос бубнит про какую-то «Инициацию полигона». Чушь собачья! Никаких санитарных норм, никакого согласования с Минздравом! Беспредел!
— Сейчас Минздрав немного занят, доктор, — я сел на свободный табурет, поставив ключ между колен. — Город горит. Мост рухнул. В промзоне собирается какая-то хреновина циклопических масштабов, и таймер тикает. Семь дней нам дали.
Воронов помрачнел. Он подошел к столу, снял очки, протер их подолом окровавленного халата и снова нацепил на нос.
— Знаю. Окно во двор выходит. Видел я эти монолиты. Скверна прет из всех щелей. Воздух ядовитый, дышать снаружи нельзя. У меня вон, — он кивнул на раненых, — двое глотнули этой дряни на первом этаже, отек легких начинался. Пришлось на скорую руку вытяжку из корней девясила и слизи этих тварей варить. Вроде стабилизировал, но это временная мера. Антибиотиков нет, стерильности ноль.
Он вдруг замер, подошел ко мне вплотную и бесцеремонно схватил меня за подбородок, поворачивая лицо к свету спиртовки.
— А ты почему не кашляешь, Коршунов? У тебя зрачки пигментированы, а в легких — чисто. Ни хрипов, ни бронхоспазма. Ты же сюда пешком через весь этаж шел, там концентрация яда смертельная!