Главный по мусору. Том 1: Системный Мусорщик (СИ), стр. 15

Всего на платформе укрывалось около тридцати человек: рабочие смены метростроевцев, путейцы с семьями, несколько женщин и детей.

Но обстановка была далека от идеальной.

Люди выглядели изможденными. В дальнем углу платформы, на матрасах, лежали пятеро раненых рабочих с загноившимися повязками — следы обвалов и когтей подземных тварей. В воздухе витал запах голода и безнадеги: на столике у дежурного стоял единственный общий котел с жидкой баландой из прелого комбикорма.

А в центре зала глухо, с перебоями тарахтел старый дизель-генератор, выплевывая сизый дым в вентиляционный короб. Звук его работы был надрывным — солярка явно подходила к концу.

Глеб провел нас к столу дежурного по станции, где на расстеленной карте туннелей лежали чертежи и фонари.

— Значит так, Виктор, — тяжело вздохнул бригадир, садясь на табурет и наливая в алюминиевую кружку мутную воду из пластиковой канистры. — Карты на стол. Мы тут сидим третьи сутки. Когда эта дрянь с неба шарахнула, мы как раз проходку нового коллектора вели. Откатились сюда, вход запечатали, завал устроили. Но запасы на исходе. Солярки в генераторе осталось на четыре часа. Жратвы — на два дня, если по полкружки каши в сутки выдавать. А главное — медикаменты. Вон, у Мишки с Серегой заражение пошло, температура сорок, бредят. Если антибиотиков не найдем — к утру закопаем.

Я переглянулся с Вороновым. Старик довольно ухмыльнулся, поправил очки на синей изоленте и вышел вперед, постучав пальцем по краю стола:

— По какому ГОСТу, говоришь, хоронить собрался, бригадир? А ну-ка, веди к раненым! У меня тридцать флаконов цефтриаксона, стерильный шовный материал и пять литров алхимической вытяжки из корней девясила и скверны! Через два часа твои проходчики у меня строевым шагом пойдут!

Глеб опешил, глядя на седого доктора:

— Врач?.. Настоящий?

— Нет, блин, ветеринар самоучка! — фыркнул Док. — Семеновна, распаковывай вторую тележку! Спирт, скальпели, бинты! Живо!

Алина тем временем подозвала деда и санитаров:

— У нас две тележки муки, тушенки и сахара из больничного пищеблока. Хватит на неделю на всю станцию при нормальной норме. Женщины, принимайте провизию, организуйте нормальную горячую еду.

На платформе началось оживление. Женщины засуетились вокруг тележек, раненые с надеждой приподнимались на матрасах, глядя на ящики с красными крестами.

Глеб медленно поднялся из-за стола, глядя на меня совершенно другими глазами:

— Вы… вы пришли и закрыли нам все дыры. Медицина, еда, прикрытие. Виктор, чего ты хочешь взамен?

Я оперся ладонями о край стола, глядя бригадиру прямо в глаза:

— Станция «Заводская» станет нашей главной Цитаделью. На поверхности — Башня Испытаний. До Санитарной Очистки осталось меньше семи дней. Выжить на открытом воздухе невозможно. Здесь — гранит, гермозатворы и глубина сорок метров.

Я ткнул пальцем в карту:

— У тебя двадцать профессиональных строителей, сварочные аппараты, пневмоинструмент и навык Мастера Гео-Каркаса. Мне нужно, чтобы ты превратил этот павильон и подходные туннели в неприступный бронированный бункер. Огневые точки, перекрытия, бронешлюзы.

— А генератор? — помрачнел Глеб. — Через четыре часа солярка сдохнет. Станция погрузится во тьму, насосы встанут, и нас снизу затопит грунтовыми водами за сутки. Без энергии мы тут задохнемся.

Я усмехнулся, расстегнул куртку и показал ему пульсирующий базальтовый узел под ключицей, а затем выложил на стол тяжелое октаэдрическое ядро Чумного Мясника и слитки рудной стали:

— Забудь про солярку, Глеб. Твой дизель — каменный век. Через три часа я соберу в машинном отделении конвертор на отходах скверны. На этой станции будет свет, горячая вода и зарядка для любого инструмента. Бесплатно и круглосуточно.

Глеб посмотрел на ядро, переливающееся бордовым пламенем, затем на меня. На его лице впервые за все время появилась широкая, хищная ухмылка строителя, получившего неограниченный бюджет и материалы высшей пробы.

— По рукам, Главный, — Глеб с размаху впечатал свою ладонь в мою. — Если дашь свет и вытянешь парней — мои метростроевцы тебе тут подземный Кремль отгрохают.

[Внимание! Заключен стратегический союз: Бригада Метростроя «Заводская»]

[Получен контроль над объектом: Станция метро «Заводская» (Статус: Форпост выживших)]

[Текущая лояльность фракции: 90 % (Высокая)]

— Вот и договорились, — кивнул я. — А теперь показывай машинное отделение и нижние коммуникации.

Глеб вдруг замялся, его лицо снова посуровело. Он отвел взгляд в сторону темного южного туннеля, уходящего вглубь заброшенного перегона:

— С машинным все решим, Виктор. Но есть одна проблема. Снизу.

— Какая еще проблема?

— В служебном дренажном коллекторе под станцией, — тихо сказал бригадир, понизив голос, чтобы не слышали люди на платформе. — Вчера ночью уровень воды начал падать, хотя дожди шли. Вода уходит в старый советский спецобъект шестьдесят третьего года. А оттуда…

Он передернул плечами:

— Оттуда идет странный ритмичный гул. Механический. В глубине точно работает огромный станок. И в воде горят зеленые огни. Два часа назад Серега сунулся туда проверить датчик затопления — еле вытащили. Что-то сидит на глубине прямо под нашими рельсами, Виктор. И оно просыпается.

Из темноты южного туннеля, точно в подтверждение его слов, донесся низкий, утробный металлический лязг.

Таймер на сетчатке бесстрастно отсчитывал время до зачистки сектора: 166 часов 15 минут.

И на нашей новой базе уже объявился первый неучтенный арендатор.

Глава 7. Сердце Цитадели

Старый дизельный генератор в машинном отделении станции «Заводская» умирал громко и мучительно.

Каждые тридцать секунд двухтактный дизель захлебывался, выбивая из выхлопной трубы сноп багровых искр и облако удушливой сизой гари. Напряжение на распределительном щите скакало от ста шестидесяти до двухсот сорока вольт: стрелки вольтметров дергались, как паралитики, а тусклые лампочки в коридорах то вспыхивали желтым, то почти гасли.

Глеб Седых стоял перед металлическим кожухом генератора, сжимая в руке полупустую канистру из-под масла.

— Всё, Виктор. Сливай воду, туши свет, — пробасил бригадир, с досадой сплюнув на замасленный бетонный пол. — В баке плещется литра полтора солярки пополам с конденсатом. Минут через сорок шатун заклинит, и станция ослепнет. Насосы дренажа встанут первыми. Через шесть часов вода поднимется до рельсов, через двенадцать — затопит платформу.

Я подошел к силовому агрегату, положил ладонь на вибрирующий кожух.

Инженерный интеллект шестнадцатого уровня включился мгновенно, развернув перед внутренним взором полную кинематическую и электрическую схему узла.

Обычный советский дизель-генератор ДГА-50 мощностью пятьдесят киловатт. Поршневая группа изношена на восемьдесят процентов, маслосъемные кольца залегли, компрессия в двух цилиндрах из четырех упала ниже плинтуса. Архаичная, громоздкая механика внутреннего сгорания.

Кормить этот металлолом дефицитной соляркой в мире, где электроника сгорела, а бензовозы полыхают на перекрестках — верх расточительства.

— Гаси его, Глеб, — спокойно сказал я.

Бригадир дернулся:

— В смысле — гаси?! Если заглушим сейчас, платформу паника накроет! Люди в темноте с ума сойдут!

— Гаси, говорю. Незачем гробить генераторную обмотку. Медь и статор нам еще пригодятся, а этот чадящий чугунный самовар я сейчас спишу в утиль.

Глеб посмотрел на меня тяжелым взглядом, но спорить не стал: шагнул к щитку и повернул рычаг отсечки топлива.

Дизель издал протяжный захлебывающийся вздох, кашлянул в последний раз и затих.

В ту же секунду машинное отделение и вся сорокаметровая глубина станции погрузились в гулкую, гробовую тьму. Лишь аварийные фонари метростроевцев да фиолетовое кольцо в моих зрачках отбрасывали тусклые блики на гранитные стены. С платформы донеслись испуганные детские крики и тревожный гул голосов.