Бабник: Назад в СССР (СИ), стр. 25
— Я бы хотела, чтобы мы с тобой исполнили её на конкурсе самодеятельности. Очень уж она понравилась мне, думаю, мы точно с ней призовое место возьмём. Ты как, не против?
Предложение Инны показалось мне заманчивым, хотя в душе шевелились тревожные сомнения. Одно дело — непринуждённо исполнить песню под гитару на лоне природы, и совсем иное — выступить перед многочисленной публикой.
В памяти всплыл тот факт, что эту песню ещё не успели создать её истинные авторы. «Не нарушу ли я хрупкое равновесие своим, пусть и незначительным, вмешательством в ход истории?» — промелькнуло в сознании.
Отчётливо всплыли страницы книги об эффекте бабочки, где говорилось о том, как малейшее изменение в прошлом способно породить лавину последствий в будущем. И от этих мыслей по спине пробежал холодок.
Впрочем, немного поразмыслив, пришёл к выводу, что ничего такого быть не может и всё это выдумки фантастов. Поэтому, немного поколебавшись, я был вынужден согласиться. Тем более она смотрела на меня такими просящими глазами.
Ближе к вечеру Любовь Михайловна, ещё раз послушав меня и проверив температуру, довольно хрюкнула и сообщила мне, что завтра мне можно возвращаться в свой отряд.
Утром я проснулся за несколько минут до общего подъёма. Услышал звук открывающейся двери, и на пороге возникла Любовь Михайловна.
— Иди! — махнула она рукой на выход. — Там тебя уже ждут твои… — добавила она и ушла в дальнюю комнату медпункта переодеваться.
Я, собрав в стопку все книги, что притащил мне мой приятель, аккуратно вышел на улицу. Тут уже действительно меня встречали Мишка и Инна. Забрав по нескольку книжек из моих рук, потому что с такой стопкой идти мне было неудобно, мы направились в отряд. Дети, увидев меня, кто радостно улыбался, кто поздравлял с выздоровлением и хлопал по плечу. Сложив книги в палате, мы с Михаилом присоединились к уже построенным в шеренгу детям и, медленно шагая, направились в столовую на завтрак.
Уже после завтрака началась подготовка к празднику «День Нептуна», которая захватила весь лагерь. Каждый ребенок с энтузиазмом погрузился в творческий процесс. Отряды втайне друг от друга писали сценарии, придумывали диалоги и распределяли роли. Атмосфера тайны придавала подготовке некий шарм таинственности. Когда наконец роли были распределены и отрепетированы, настал долгожданный момент — примерить костюмы и сделать грим. Каждый чувствовал себя частью этого важного события. Юные артисты с нетерпением ждали того дня, когда их труд воплотится в яркое праздничное представление.
И наконец-то наступил долгожданный день. После завтрака все отряды отправились к реке, где начался праздник с торжественного появления Нептуна на плоту. Он спрыгнул с него и занял импровизированный трон — роль старого морского волшебника исполнял один из работников лагеря. Владыка морей, хоть и не одаривал детей подарками, как Дед Мороз, но, подобно ему, создавал неповторимую атмосферу веселья и становился главным действующим лицом торжества.
В его свите были русалки, морские царевны, моржи, дельфины и даже пираты. Всё это создавало атмосферу настоящей настоящей сказки. Звучала музыка, дети водили хороводы, читали стихи, пели песни. Проводились весёлые конкурсы: перетягивание каната в воде и «морские бои» на надувных матрасах.
Кульминацией праздника стало разрешение Нептуна на массовое купание всех присутствующих в реке. В воду прыгали все — от вожатых до директора лагеря.
После купания все собрались на берегу, где Нептун объявил победителей конкурсов и вручил им символические призы. Дети, промокшие до нитки, но счастливые, не хотели расходиться. Они продолжали играть, строить замки из песка и делиться впечатлениями о празднике.
Вечером, уже в отряде, ребята с восторгом делились впечатлениями, обсуждая самые запоминающиеся моменты праздника. Кто-то хвастался тем, как ловко перетянул канат, кто-то — как красиво нырнул в воду. Вожатые с улыбкой слушали эти рассказы, радуясь тому, как здорово прошёл день. Вспоминая события дня, дети засыпали с улыбками на лицах.
Ранним утром, когда первые лучи солнца ещё только пытались пробиться сквозь серую пелену облаков, всех разбудил протяжный звук горна. Выглянув в окно, я увидел, как за стеклом неторопливо падают мелкие капли дождя. Накинув на себя куртки, мы с Мишкой поспешили на улицу — хотелось успеть умыться, пока все не проснулись.
На сегодня уже так надоевшая уборка отменялась, и после завтрака началась подготовка к конкурсу самодеятельности. Я, Инна и Михаил, стараясь не промокнуть под дождём, забежали в здание клуба, где на сцене стояло обшарпанное пианино.
Оказалось, что Инна учится в музыкалке, и подобрать аккорды песни для неё не составляет труда. Как ни странно, Мишка сказал, что до седьмого класса пел в школьном хоре. Этого я точно не знал, а он почему-то молчал. Он сбегал в отряд и принёс тетрадный листок бумаги и ручку, попросив меня написать текст песни.
«Какие все, оказывается, музыкальные», — подумал я. Мои занятия на гитаре, Мишкин хор да и Инна с её музыкалкой — всё говорило о том, что песню мы точно исполним. Другое дело — комиссия из вожатых и воспитателей, которая будет сидеть завтра тут же и отбирать номера для участия в конкурсном концерте.
Гитары, само собой, у меня не было, и мне пришлось голосом напевать мотив песни, стоя возле девушки, которая вносила изменения в нотную тетрадь. Когда определились с музыкальным сопровождением, я запел негромко, всё так же стоя рядом с инструментом. На втором куплете неуверенно присоединился Михаил. Он подпевал, глядя в тетрадный листок, и немного волновался.
Неожиданно было слышать от такого невзрачного на вид толстячка в очках прекрасно поставленный высокий голос. Он ни разу не фальшивил, чем заслужил в моих глазах уважение. Раз пять повторив наш номер, мы пошли обратно в отряд, так как и другим детям для подготовки своих номеров также требовалось старенькое пианино.
Когда мы вернулись, Инна пообещала Марине Александровне показать наш номер, чтобы та проверила готовность и дала свою оценку.
Другие дети из нашего отряда тоже готовили какие-то номера: Серёжа из другой палаты рассказывал стихи, девочки готовили какой-то групповой танец, а ещё один парень предложил показать фокусы с картами. Только карт в отряде не было, а сами карты очень не поощрялись в самом лагере.
После обеда, когда все дети пионерлагеря легли спать, те, кто захотел принять участие в конкурсе, отправились в клуб. Лично директор разрешил нашему отряду в это время репетировать, когда вожатая попросила его об этом.
Чтобы не держать такое количество девочек с их танцем, репетицию начали именно с них. Сначала у этих танцовщиц долго не получалось двигаться под музыку синхронно, но после вмешательства вожатой — она, как будто опытный хореограф или дирижёр, следила за тем, чтобы никто из девочек не ошибался — в итоге после нескольких попыток их незамысловатый танец в стиле «Во поле берёзка стояла» всё же принял хоть какое-то подобие номера.
Серёжка с первой попытки зачитал свой стих — громко, с выражением, — чем даже вызвал одобрение вожатой. Она всех отпустила, и остались только мы втроём.
— Ну показывай, Инка, что вы там за песню приготовили для конкурса, — сказала Марина Александровна и присела на кресло в зале.
Мы вышли на сцену и ещё раз обговорили все моменты: кто когда вступает. Спустя мгновение пальцы Инны коснулись клавиш, и мы запели. Когда Мишка своим ангельским голоском пропел «Я начинаю путь» в самом конце песни и последний аккорд затих, в глазах вожатой стояли настоящие слёзы.
— Ну, Миша, — сказала она, чуть всхлипывая, — ну ты даёшь!
Толстяк, поправляя очки, убрал бумажку с текстом в карман и покраснел как помидор.
Глава 11
Вечером в лагере началась настоящая суматоха. У пионеров стали пропадать вещи: то сладости исчезнут, то косметика у девчонок, то одежда куда-то денется. Все забеспокоились не на шутку.