Бабник: Назад в СССР (СИ), стр. 11

Рассказал как Рик пытается найти своих жену и сына, сумевших чудом уцелеть, и помочь им выжить в опасном мире. Как тот встречает других выживших и благодаря своему опыту возглавляет борьбу за выживание.

Понятно, что я не помнил весь сериал наизусть, но основные моменты первого сезона я всё же не забыл. Честно говоря, я был фанатом этого сериала и пересматривал его не раз. Именно поэтому я и решил рассказать именно его, а не какой-нибудь боевик типа «Рэмбо» или «Терминатора».

Иногда приходилось вносить изменения в сюжет своего рассказа, поскольку в это время ещё не существовало мобильных телефонов и других современных гаджетов, привычных для моего мира. В таких случаях я заменял смартфоны на рации, которые уже были в ходу. Я старался описывать каждый эпизод так красочно, как только мог, уделяя много времени деталям. Впрочем, мальчишки были благодарными слушателями и почти не перебивали меня. А когда я закончил рассказывать первую серию, они ещё несколько минут сидели молча, пытаясь осмыслить услышанное. Петька, до этого тихо сидевший, вдруг неожиданно вскочил и бросился на Мишку, прижимая к кровати его пухлое тело. Рыжий рычал и говорил, что он теперь зомби и просто обязан закусать Мишкино тело, пока тот не превратится тоже в ходячего мертвеца.

— Так, гаркнул я на рыжего зомби, сразу предупреждаю: если кто-то посмеет обидеть моего друга, то вторую серию я никому рассказывать не буду.

Рыжий сразу отпустил Мишку, посадил его на кровати и даже сделал вид, что с его плеч стряхивает пылинки. Ребята засмеялись, и именно в это время тихий час кончился.

Мой друг, довольный тем, что теперь его никто не посмеет обижать, буквально светился. «Много ли надо человеку для счастья?» — подумал я. Оказывается, не так уж и много. Мальчишки, словно только что вышедшие из кинотеатра, обсуждали на выходе из палаты самые кровавые моменты моего рассказа, то и дело впиваясь друг в друга, пытаясь «покусать» — не по-настоящему, конечно, а лишь делая вид. Мишка тоже был под впечатлением, но я быстро развеял его фантазии своим неожиданным вопросом.

— А скажи-ка мне, есть ли на территории лагеря турники какие-нибудь или брусья? Да и вообще что-то связанное со спортом. Не может же быть такого, чтобы не было.

— Пойдём, покажу! — с энтузиазмом вскочил он с кровати.

— Идём, — с благодарностью согласился я, и мы направились, как сказал Михаил, в сторону местного стадиона. — До полдника, — пояснил он мне, — ещё где-то час, и дети в отрядах предоставлены сами себе.

Мы прошли мимо клуба, где висела афиша о том, что сегодня вечером будут танцы. «Танцы — это хорошо, — подумал я. — Можно будет наших девчонок как следует рассмотреть, да и пообжиматься во время медляков немного. Хотя в этом времени, как помнится, кто-то говорил, что в СССР секса нет. Врут, конечно. А откуда тогда в стране почти триста миллионов человек, если секса нет? Несостыковочка или обычный фейк — теперь-то я точно не узнаю. Интернет в стране появится…» — я прикинул в голове, — «…лет через тридцать».

То, что мне открылось, когда мы обогнули клуб, привело меня снова в уныние. Футбольное поле выглядело так, будто на нём проходили боевые действия. Это я, конечно, утрирую, но в моих словах точно была истина. Как играть-то на таком поле? Тут скорее ноги переломает вся команда, так как кочек и ям на нём было хоть отбавляй. Но особенно меня удивила баскетбольная площадка, которая вместо песочка была заасфальтирована. Вы представляете, что будет, если кто-то упадёт на такой площадке? Вот и я этого представить не мог, неправильно, я не хотел это представлять. Это каким же надо быть идиотом, положить асфальт на баскетбольную площадку.

Турники и брусья, конечно, тоже так себе выглядели, словно их красили лет пять назад, но, во всяком случае, это было не критично. А вот беговая дорожка, на удивление, была не идеальна, но выглядела довольно утоптанной, видимо, ей пользовались ежедневно. Я посмотрел на свои сандалии и понял, что те и одного круга вокруг стадиона не выдержат, поэтому я их скинул и, как делал уже многие тысячи раз в своей прошлой жизни, побежал. Однако всё не так-то оказалось и просто. Буквально на третьем круге я чуть не выплюнул свои лёгкие, кляня тех, кто вселил меня в это никчёмное тело. Само собой, на турнике я показал выдающийся для этой тушки результат, когда подтянулся три раза, что уж говорить о более сложных упражнениях. А говорить о них вообще не хотелось.

Впрочем, идя сюда, то бишь на стадион, я понимал, что ждать от себя каких-то сверхспособностей ждать не стоит. Однако именно сейчас я твёрдо решил, что заниматься я должен, нет, скорее, обязан ежедневно, чтобы до конца месяца привести своё тело хотя бы к тому, из чего потом можно будет что-то строить. Натянув обратно сандалии, мы с Мишкой зашагали в сторону нашего отряда, где с минуты на минуту должно было начаться построение на полдник.

— Слушай, Лёх, а на фига тебе всё это надо?

— Ты о чём? — спросил я.

— Ну бегать, подтягиваться и вся прочая спортивная ерунда. Не проще ли жить спокойно и не тратить своё время на всё это? — он обвёл рукой вокруг, показывая "всё это".

— Мишка, а вот скажи мне как друг но только честно: у тебя есть девочка, которая тебе нравится?

Михаил призадумался.

— Мне не нужно её имя, просто ответь: есть или нет?

— Есть, — твёрдо ответил Мишка.

— А ты ей нравишься?

Он фыркнул:

— При чём тут это? Она красивая, а я толстый да ещё и очкарик. Кому я могу нравиться? — самокритично заявил мой товарищ.

— Вот видишь. А если бы ты взял себя в руки, начал поменьше есть сладкого и мучного, — я похлопал его по животу, — и занялся хотя бы обычной зарядкой или бегом по утрам, то ей было бы плевать на твои очки.

— Так вот, — продолжил я, — мне тоже кое-кто из девочек нравится. А для того, чтобы понравиться ей, нужно выглядеть не таким дрыщем, как я, или толстяком, как ты, а молодым человеком со спортивной фигурой. Так-то, как ни крути, а шансов гораздо больше понравиться. Или я ошибаюсь?

Дальше мы шли молча. Мишка, понятное дело, был со мной полностью согласен, но в нём сейчас боролась лень и желание нравиться особям противоположного пола. Он шёл, пыхтя как паровоз, и даже иногда похрюкивал.

Бедный мальчишка, который, если не возьмёт однажды себя в руки, то вырастет очередным маменькиным сынком со всеми комплексами неполноценности для взрослой жизни, о которой сейчас он даже не подозревает. Жаль мне его, искренне жаль, но что я могу? Я такой же, как и он — ни лучше, ни хуже, однако у меня есть хоть какая-то цель, а у Мишки, похоже, цель только одна — вкусно поесть.

На построение отряда успели тютелька в тютельку — мы только подошли к месту сбора, как по радио объявили, что первому отряду приготовиться к полднику. Дети построились, и мы не спеша, строем, отправились по направлению к столовой. Груша, ещё тёплая булочка и стакан какао — вот, собственно, и всё, что нас сегодня ждало.

После приёма пищи, вожатая отпустила на все четыре стороны. Мы с Мишкой снова было пошли на стадион, где, как он рассказал, сегодня будут играть наши в футбол со вторым отрядом. Но я снова озадачил его вопросом.

— Миха, а ты случайно не помнишь, у меня была с собой какая-то спортивная обувь, когда мы сюда приехали?

— Кеды у тебя были, точно помню. И где они?

— А я-то откуда знаю? — заявил Мишка.

— Ну хоть предположения есть у тебя какие?

— В чемодане смотрел? — спросил он у меня.

— Там точно нет, — ответил я приятелю.

— Ну тогда, может, в сушилке?

— А это где? И что за сушилка? — удивился я.

— Там, где все свои вещи стирают, где же ещё.

— Проводишь?

— Пойдём.

Войдя в так называемую сушилку, я сразу обнаружил валяющиеся на полу чьи-то кеды. Поднял один и увидел внутри жирную надпись ручкой: «Гаранин А.».

— Мои! — показал я Мишке. — Нашлась пропажа.

Только вот сами кеды слишком сильно пересохли в этой сушилке и поэтому даже гнулись с трудом.