Киноманьяк 3 (СИ), стр. 9

Когда я ездил один, я мог позволить себе немного полихачить, игнорируя некоторые правила и слегка нарушая скоростной режим. Когда же мы ездили вместе, я всегда ехал строго и правильно. Мне в голову втемяшилось, что над ней висит злой рок — не только в мире нашего «Турне», но и по-настоящему. Иногда я думал о том, что будущее невозможно поменять. И что если она не погибла в той аварии, которую устроил Сид, то неминуемо должна была погибнуть в другой. Поэтому и водил я аккуратно.

Джошуа Клейтон тоже умер. Утонул в собственной ванной. Нельзя сказать, что он ожил благодаря мне, потому что он — не я. Ведь так?

Как бы то ни было, я живу в теле погибшего человека. А если будущее и правда невозможно поменять… то мне все равно суждено погибнуть? Утонуть, например? Не знаю, но от воды я инстинктивно держался подальше, как герой Брюса Уиллиса из «Неуязвимого», да и искупаться тут было негде. Не в Гудзоне, воняющем говном же.

Мы добрались до кинотеатра к самому началу сеанса, я купил билеты, и мы остановились на стоянке. Меня приятно удивило, как много припарковалось машин вокруг, почти все места были забиты. Когда начался фильм, он вдруг пошел без звука. Я подумал, что что-то сломалось, или я забыл, скажем, взять колонки, которые надо было повесить на окна, но потом Роза включила радио, настроила его на какую-то волну и заиграла музыка, которую написал для нашего фильма Дин.

Короткие титры, и на экране появилась надпись «Отпор». И дальше сцена с Вьетнамом.

Фильм я практически не смотрел, все-таки я видел его уже несколько раз, да и до этого знал наизусть, потому что мне все-таки приходилось с ним сниматься. Я больше смотрел за Розой, за тем, нравится ли ей увиденное. Какое-то время она смотрела фильм, не отрываясь, а когда на экране появилась Нэнси, проговорила:

— Красивая девушка.

— Да, — только и оставалось признать мне. Нэнси ведь в действительности была красивой.

— Только очень уставшая.

— У нее сложная судьба, — заметил я. — Муж погиб во Вьетнаме, его забрали как раз перед тем, как она узнала, что беременна. И у нее на руках осталось двое близнецов.

— Да… — протянула она. — Но ты же ее утешил?

Она вдруг ехидно ухмыльнулась. Было абсолютно понятно, что Роза имеет в виду.

— С Нэнси у меня не сложилось, — ответил я. — Интересно другое. Коннор, он играет в этом фильме главного злодея. Они теперь вроде как вместе.

— Занятно… — проговорила она.

Потом была сцена, где Коннор убил Нэнси. И на этой сцене Роза покрепче сжала мою руку.

— Это с ним она? — спросила Роза.

— Да, — кивнул я.

— Он ее убил в фильме, а теперь они вместе?

— Да.

— Он жуткий, — она улыбнулась. — Выглядит, как настоящий бандит.

— А он и есть бандит.

Сцену с неграми она смотрела, слегка хихикая, ей драка показалась забавным фарсом. Роза даже не поняла, что дрались мы по-настоящему. А вот в клубе напряглась — все-таки там были кадры с ее выступлением. А когда пошел эпизод, где я целовался с Салли, Роза облизнула губы, прижалась ко мне сильнее, а потом провела ладонью по бедру и резко схватила за пах.

— Эй, — проговорил я. — Это ты чего?

— Да ничего… — ответила она. — Оказывается, когда ты смотришь, как твой парень целуется с чужой девушкой, это заводит. Может быть, поедем отсюда?

Она посмотрела мне в глаза, и я вдруг почувствовал в душе обиду. Ну неужели просто секс со мной ей интереснее, чем мой фильм? Она не понимает, сколько он для меня значит? Я настойчивым и даже немного грубым движением убрал ее руку.

— Давай все-таки досмотрим фильм? — предложил я.

Она посмотрела на меня долгим взглядом, а потом примирительно кивнула.

— Конечно, Джош. Хорошо.

А потом начался турнир, и вот тут я понял, что фильм ее увлек, наконец. Роза подалась вперед, она внимательно смотрела все бои, один за другим. Тут и я смотреть начал, потому что вспомнилось, насколько тяжело мне дались эти кадры. Ведь турнир был настоящим, и меня реально там чуть не убили.

Она даже руку с меня убрала и поставила локти на приборную панель. И остаток фильма ничего не говорила, только вздыхала, когда видела, как очередной кулак врезается мне в лицо.

И меня неожиданно отпустило, обида прошла, как будто ее и не было. Сейчас-то мне стало понятно, что на фильм Роза согласилась идти только из вежливости, желая провести время вместе со мной. А на самом деле ее устроило бы и то, если бы мы просто потрахались в ее квартире.

Потом была погоня, и тут я даже залюбовался — если мою актерскую игру все-таки можно было назвать любительской, то каскадером я был профессиональным, и все трюки были поставлены правильно. Особенно впечатлила сцена проезда вплотную к камере, я вспомнил, как Мартин ради эффектного дубля встал посреди дороги и доверил мне собственную жизнь.

Пошла последняя сцена. Моего героя со всех сторон заливал свет. Он приподнялся, вытянул палец и будто бы «выстрелил». И тут же на его теле начались взрываться петарды с пакетиками бутафорской крови. Заливаясь кровью, изрешеченный полицейскими пулями, мой персонаж свалился на спину. На его лице застыла последняя слеза. И тут я услышал всхлип, посмотрел на Розу. Она промокнула уголок глаза рукавом своей толстовки.

— Ну вот, блин, зря красилась, — проговорила она, когда экран потускнел и погас. — В вашем кино все, как в жизни. Ужасно, просто ужасно. Как будто бы новости посмотрела, а я очень не люблю новости, Джош.

— Там и снималось все так, как в жизни, — ответил я. — Погоня настоящая. Драки настоящие. Ваше выступление настоящее. Это вообще по сути не фильм, это документалка.

— Но ты другой, — ответила она и вдруг хмыкнула, по-прежнему утирая льющиеся слезы. — Хотя, знаешь. До того, как я узнала тебя получше, я думала, что ты и в жизни такой же. Но нет. Другой. Отвези меня домой, а?

— Тебе не понравилось? — спросил я.

— Мне слишком понравилось.

Всю обратную дорогу до ее дома Роза не проронила ни слова. Когда мы дошли до ее квартиры, она завела меня внутрь. И секс между нами в конечном итоге был, но совсем другим, не как обычно. Впрочем, на следующее утро все повторилось уже как обычно — по-видимому, магия кино сошла.

Прошло еще несколько дней. Крис все так же работал курьером и развозил почту, а Мартин пил. С Розой мы теперь встречались редко, потому что «Слипстрим» записывали свой первый альбом и практически целыми днями жили в студии звукозаписи. Я несколько раз наведывался туда, приходил с пакетами молока и булочками из ближайшей пекарни, чтобы они могли подкрепиться. Это напомнило мне картину из прошлой жизни, когда во время постановки очень сложных трюков, которые могли занять несколько дней, я покупал своей команде еду и напитки за свой счет.

Телефон за эти дни позвонил один раз. Это был Коннор, и он сказал, что фильм очень крутой, и что его команду стали больше уважать на районе. Сказал, что он не против сняться где-нибудь еще, и что в случае чего я могу в любой момент обратиться к нему. Хотя это «в случае чего» касалось не только кино, но и в целом любых проблем, которые мог решить мелкий ирландский бандит.

Но на седьмой день, в момент, когда Крис вышел из дома на работу, снова раздался телефонный звонок. Мартин храпел, отсыпаясь после вчерашнего, так что трубку пришлось взять мне. Я поднял ее к уху и проговорил:

— Слушаю.

— Мартин? — послышался в трубке возбужденный голос. — Это Мартин Гловер?

— Нет.

— Черт подери, а кому я тогда звоню?

— Это его квартира, — ответил я, посмотрел на Мартина, который даже не пошевелился от телефонного звонка. — Но сейчас он не может ответить. Он… Медитирует, очень глубоко медитирует. Но это Джош Клейтон, если вы хотите ему что-то сказать, то я передам.

— А, Джош, — в голосе послышалось узнавание и облегчение. — Актер и каскадер. Это Кауфман. Ллойд Кауфман.

Я невольно вздохнул. Ну вот, из «Тромы» звонят сказать, что наш фильм ни хрена не принес, и что они снимают его с проката.