Киноманьяк 3 (СИ), стр. 58

— Я все сделаю сегодня же, — сказал я, тем более, что сам сюжет уже сложился у меня в голове. — Когда можно привезти?

— Завтра приезжайте на студию, мы будем общаться со Сталлоне, заодно и познакомитесь. Если уж вам придется играть в одном фильме…

— Хорошо, — повторил я. — До встречи, мистер Сталмастер.

— До встречи, — ответил тот.

Я положил трубку, после чего пошарился на рабочем столе Мартина, нашел несколько листов бумаги, после чего принялся писать. Делать свою роль совсем уж второстепенной мне не хотелось, но и лезть на первый план я тоже не собирался.

Я вспомнил, что у Рэмбо реплик практически не будет — Сталлоне все вырежет. А фильм все-таки планируется не как боевик, а как антивоенное высказывание. И будет неплохо, если это высказывание пойдет из уст моего героя. Заодно немного отмоем мой образ после «Последнего белого», который так никто и не вспомнил.

Слова полились из меня сами. Я дотошно прописывал своего персонажа.

Первое появление сделал коротким — сцену встречи старых друзей дома у моего героя, где Рэмбо, добравшийся до Хоуп через полстраны, застает своего товарища уже сильно исхудавшим и с трудом передвигающимся по двору. Короткий диалог, но при этом мой герой бодрится, не говорит про рак. Рэмбо понимает это сам по пузырькам с лекарствами, которые находит, когда заходит в туалет вымыть руки перед едой.

Отдельным блоком я прописал вьетнамский флэшбек — сон Рэмбо в пещере, куда тот забредет после того, как скроется от полиции. По сюжету мой герой появляется в его сне молодым, еще до болезни, они вместе сидят в лагере военнопленных. И сбегают вместе. Я специально сделал этот эпизод практически без реплик, добавив единственную фразу своего персонажа: «Мы вернемся домой героями». И Рэмбо должен будет вспоминать эту фразу весь фильм.

Ну а потом финальная сцена в участке, куда я должен был прийти после того, как переговоры Рэмбо и полковника заканчивались неудачей. Логичнее было бы вовсе вырезать из этого эпизода полковника, но мне не хватило решимости. Там я вставил несколько реплик, после чего переписал те, что должен был сказать Рэмбо.

Закончив черновик, я перечитал его дважды, поправил несколько фраз, после чего перепечатал всё на печатной машинке, старой и механической, которую притащил Мартин. Мне пришлось туго, в голове постоянно витали воспоминания о нормальных клавиатурах и компьютерах, на которых достаточно нажать одну клавишу, чтобы стереть опечатку.

Но получилось. Этот вариант дополнений в сценарий я отвез в студию, но там им было не до меня — они обсуждали со Сталлоне его участие в фильме, так что я просто оставил бумаги режиссеру и ушел.

А еще через три дня мне позвонил, на этот раз сам Тед Котчефф, и сказал, что ему понравились мои правки, точно так же, как они понравились Сталлоне, которого уже подписали на фильм. Но сценарий Сталлоне будет править сам — это было его условие — однако он хотел проконсультироваться со мной.

Так что мне назначил встречу уже сам Слай.

Вот только мне пришлось ее перенести — она не вписалась в мой рабочий график. Отпуск на «Нечто» кончился, мне предстояло провести месяц в Канаде.

Глава 23

Взрыв на полярной станции

Все павильонные съемки мы закончили к середине ноября. Я сидел на иголках, ждал, что вот-вот мне придется разорваться надвое, чтобы сниматься одновременно у Карпентера и Котчеффа — я составил расписание и вполне мог выделить несколько дней для «Рэмбо», но это та еще головная боль.

К счастью, не пришлось мучиться с выбором и летать туда сюда между площадками. Режиссер «Рэмбо», зная о моей загруженности, составил график съемок таким образом, чтобы я мог присоединится в январе. Все-таки мой персонаж второстепенный, постоянно находиться на месте нет смысла. А до тех пор, в ноябре-декабре снимали начальные эпизоды фильма.

В первых числах декабря все двенадцать актеров загрузились в самолет, он доставил нас в канадский Стюарт. Этот город не успел произвести на меня впечатления, потому что я его толком и не увидел — нам сразу же пришлось сесть в автобус, который повез нас в горы, к декорациям лагеря.

Дорога пролегала через живописные леса, занесенные снегом. Машина шла плавно и не очень быстро. Погода резко ухудшилась, пошел снег, вскоре он превратился в буран, и пейзаж за окном скрылся за белой непроницаемой стеной. Поездка всем быстро наскучила, печка подавала слишком уж горячий воздух в салон, многие задремали. Автобус прыгал на выбоинах в асфальте, меня укачало и в какой-то момент я задремал. Спал я, впрочем, недолго: разбудил водитель. Он кричал.

— Мы скатываемся! Внимание!

Я выглянул в окно. Автобус ехал не вверх по склону, а медленно скатывался назад, пока не застрял в снежной каше посреди крутого подъема.

Решение само собой пришло мне в голову. Пока остальные приходили в себя ото сна, я встал с места и быстрым шагом подошел к водителю.

— Если все мы выйдем и подтолкнем, это поможет?

— Не знаю, но если нет, то машину опрокинет, и мы тут застрянем!..

— Эй, народ, парни! — я обратился к актерам, каждый из которых стал моим приятелем за три месяца съемок. — Одевайтесь, нам надо выйти и подтолкнуть автобус, иначе мы покойники.

— Вот черт, Клейтон, это не смешно, — сказал Чарльз Хэллахан, застегивая куртку. — Это совсем не смешно.

Мы выпрыгнули наружу. Мои сапоги провалились в сугроб. К счастью, снежная буря к этому моменту затихла, небо очистилось, став голубым.

Высоко задирая ноги, я прошагал до заднего бампера. За мной последовали и другие актеры. Самые сильные из нас надавили плечами на заднюю часть кузова. Дышать пришлось выхлопными газами.

— И… раз! И… два! — командовал я.

После очередного толчка я ощутил, что больше так не могу. Пот стекал по спине, свитер прилип к телу, а дыхание обжигало горло. Последний толчок показался мне необыкновенно легким, почти воздушным. Автобус тронулся вперед. Кит Дэвид не удержал равновесие и упал на дорогу. Остальные актеры тут же схватили его за ноги и оттащили на обочину, опасаясь, что автобус покатится назад и раздавит его.

Но автобус не покатился. Он медленно забрался на вершину подъема и остановился.

— Отличная работа, ребята, — с облегчением сказал я.

Через пятнадцать минут мы доехали до съемочной площадки. Впервые я увидел нашу «полярную станцию» в полном размере. Когда мы вышли из автобуса, взмокшие и смертельно уставшие, нам навстречу вышел Джон Карпентер, довольный, полный сил и с кружкой чего-то горячего, которую он сжимал в рукавицах.

— Что-то вы долго! Выглядите хреново. Что-то случилось?

— Да, мы там чуть не погибли, — ответил Уилфорд Бримли, актер, игравший доктора. — Заурядное происшествие на зимней дороге.

— Вот жеж твою мать! Мне очень жаль. А ведь вам всем придется каждый день ездить по этой дороге, — виновато сказал Карпентер. — Туда и обратно.

Как выяснилось, к жизни полярная станция приспособлена не была, мы не смогли бы здесь ночевать. Лишь одно помещение оборудовали диванами и кухней, но не было там ни душевых кабин, ни спальных мест.

Съемочную команду с дорогостоящей техникой доставляли вертолетом, а актеров — автобусом. Проработав первый день на декорациях станции, мы вернулись в Стюарт и переночевали там, а утром вновь приехали в лагерь. Путь занимал около сорока пяти минут. К счастью, до самого конца съемок никаких проблем с дорогой мы больше не испытывали.

Снимать экстерьерные эпизоды оказалось весьма непросто. На улице стоял сорокаградусный мороз, нам приходилось носить действительно теплые вещи. Глазные яблоки выжигала снежная белизна, от которой лично я спасался солнцезащитными очками. Нередко площадку заносило снегом. Операторы работали, надевая на камеры термозащитные чехлы. Иногда нам приходилось откладывать съемки из-за непогоды, потому что пилот отказывался доставлять режиссера и операторов к декорациям из Стюарта. В таком случае мы оставались в отеле и страдали фигней. Я записывал идеи, отыгрывал роль у зеркала и заучивал сценарий снова и снова, но даже так у меня оставалось много свободного времени, которое я не знал, куда деть. В итоге я сел читать «Первую кровь», но не сценарий, а настоящую книгу, представляя в ней своего персонажа.