Киноманьяк 3 (СИ), стр. 34

— Мотор!

Я начал стрелять вперед. Кристофер попеременно нажимал на кнопки пульта, и взрывпакеты начали детонировать по очереди. Раздались резкие хлопки. Трещины побежали по тем местам лобового стекла, которые мы заранее прочертили напильниками. Из отверстий забили фонтаны стеклянной крошки. От силы ударов лобовик подпрыгнул, вырвавшись из резиновой подкладки.

В этой сцене лопнул пиропатрон, прикрепленный к моей футболке. Кровь брызнула в районе ключицы, я дернулся, сжав зубы, но продолжил стрелять.

Затем такую же сцену сняли с Джеймсом из второго автомобиля, почти один в один. Разница была только в том, что сквибов на него навешали больше. Камера засняла, как он забрызгал кровью весь салон. Лобовое стекло мало того, что превратилось в крошево, так еще и окрасилось красным.

Мы вновь вышли из машин и пересели в свои тачки. Мартин снял следующие сцены так, что в кадр не попали лобовые стекла — чтобы зритель не увидел подмены машин.

— Так, парни, — кричал Мартин. — Соберитесь! Начали, мотор!

Я вышел из машины, побрел к «Шевроле», целясь вперед из пистолета. Джеймс открыл дверь, выпал из автомобиля и пополз к океану, оставляя за собой кровавый след на песке. Мой герой нагнал его, собираясь добить, но в этом уже не было нужды. Человек со шрамами дополз до воды и перевернулся на спину, уставившись в небо остекленевшими глазами. Волна приподняла его и оттащила от берега, а затем снова вытолкнула на песок.

Увидев это, герой спрятал оружие за пояс, подошел к багажнику и помог героине Розы выбраться наружу. Она его обняла и горько заплакала. На их фоне бушевал океан, над которым всходил солнечный диск.

Эта сцена была бы еще лучше, если бы мы загнали наши машины прямо в воду, но на такой шаг Джеймс не согласился.

И все равно, думаю, получилось хорошо. Монтаж покажет, справились ли мы со своей работой.

Глава 14

Кошмар в Майами

После завершения съемок нам понадобился целый час, чтобы вытащить машины с пляжа. В последней сцене мы с Джеймсом заехали слишком близко к воде, песок здесь оказался мягче, и наши автомобили увязли. Когда мы закончили, на Дейтона-Бич нахлынул невероятной силы ливень.

Слесари изучили наши машины и оценили ремонт. Моему «Олдсмобилю» требовалось заменить передний бампер, выровнять, зашпаклевать и покрасить слегка погнувшийся капот. А Джеймсу — выровнять крыло и дверь. Мне выставили счет на семь сотен долларов, а Кларку починить поврежденный «Малибу» предложили за четыре сотни. Мы заплатили и стали ждать, нам пообещали исправить все вмятины и проблемы за два дня.

За это время мы с Крисом продали подержанные машины. Их цена упала на две тысячи долларов за каждую тачку. Но это все равно лучше и выгодней, чем если бы мы просто сдали их на лом.

Оставшееся время мы проторчали в отеле. Океан разбушевался, снаружи гремел гром и сверкали молнии, огромные волны накатывались до середины пляжа, по улицам ветер гонял песок с мусором и листьями. Мартин пил в баре напротив отеля, Кристофер часами читал Библию, устроившись в кресле посреди безлюдного вестибюля, а я лежал в своем номере и смотрел в потолок, думая о «Турне» и фантазируя, как его примет публика. Хотелось верить, что фильм будет успешным, я в него верил, но понимал: многое зависит от удачи. Роза тем временем читала мне стихи и сочиняла песни.

Когда наши машины починили, стихия успокоилась, и над городом вновь засияло солнце. «Олдсмобиль» внешне почти ничем не отличался от прежнего. Мелкие вмятины все же остались, но заметны они были лишь при самом тщательном осмотре.

Джеймс получил последние две сотни долларов за работу и попрощался с нами.

— Было приятно работать с вами, парни. Надеюсь, мы еще увидимся.

— Удачи с твоей карьерой, Кларк, — сказал я.

— И тебе с твоей, Клейтон.

Он сел в свой «Малибу» и укатил обратно в Нью-Йорк, а мы расселись по местам и поехали в Майами. С каждым часом езда усложнялась, становилось все жарче и жарче. Я съехал на обочину у какого-то тропического болота, чтобы переодеться. Снял куртку, надел красную гавайскую рубашку и затем поднял капот, чтобы понять, сильно ли нагрелся двигатель. Наружу хлынул поток горячего пара, движок настолько сильно раскалился, что воздух вокруг него трепетал, изгибаясь прозрачными волнами.

Я заглянул в салон и выключил кондиционер.

— Эй! Мы же сгорим, — протестовал Мартин.

— Либо так, либо до Майами мы поедем на эвакуаторе.

Затем я справил нужду, отлив на ствол пальмы. Вдоль дороги протекала мутная река, поросшая растительностью. Вода почти не двигалась, течения как будто бы не было, поэтому речка больше напоминала канаву. За водой пролегала узкая полоска искусственной земли, в которую были утыканы опоры линий электропередачи, а за ними виднелись бесконечные топи с островками густого леса.

За пальмой я приметил легкое, почти незаметное движение: в воде мелькнул зеленоватый глаз с узким зрачком. Приглядевшись, я заметил очертания аллигатора. Он медленно брел ко мне, скрыв тушу под толщей болотной воды.

Я сглотнул, поспешно застегнул ширинку и нырнул обратно в машину.

До Майами мы сделали еще три остановки у придорожных магазинов, купили воду и холодную газировку. Мартин усилием воли заставлял себя поднимать камеру и снимать нашу утомительную поездку.

В Майами мы въехали уже после зенита, но солнце жарило по-прежнему люто. Я смотрел на улицы сквозь черное стекло солнцезащитных очков, мир казался мне серым, словно собирался дождь, поэтому я приподнял очки, желая увидеть Майами таким, какой он есть на самом деле.

Город оказался совсем не таким, каким я его представлял. После «Лица со шрамом» и «Полиции Майами» я ожидал увидеть нечто, напоминающее праздничную открытку. Голубое небо, буйство цветов, вездесущий неон и красотки в бикини. Но небо здесь было бледно-беленым, а воздух — удушливо-жарким и липким. Плавился асфальт, над дорогами мерцало марево. Со зданий слезала краска, а по тротуарам вместо знойных девушек гуляли толпы смуглых несчастных людей. Их сопровождали солдаты национальной гвардии.

— Как-то тут неспокойно, — сказал Мартин, разглядывая прохожих. — Что происходит?

— Беженцы с Кубы, — объяснил я, вспомнив сюжет «Лица со шрамом».

— А что там в Кубе, революция опять какая-то? Или война?

— Там социализм, — ответил Кристофер. — Пока я работал на почтамте в Нью-Йорке, это обсуждали журналисты. Они сказал, что с мая по октябрь с острова к нам приплыли 120 тысяч человек, представляешь? Они оттуда массово валят.

— Видимо, этот парень Кастро не такой уж плохой, раз просто разрешил им уйти, — сказал Мартин. — Обычно из коммунизма не так просто выбраться.

Кристофер промолчал, я тоже не хотел поддерживать этот разговор. Жара утомляла настолько, что от нее плавился мозг. Мы ехали по дороге вдоль очередного пляжа. Машин в Майами было много, но все они гоняли, игнорируя правила. В потоке ревущих американских машин я приметил японские модели, они попадались здесь намного чаще, чем на севере. Белой вороной мне быть не хотелось, поэтому я посильнее вдавил педаль и вписался в местный скоростной режим. В открытые окна задувало ветром соленый запах моря вперемешку с ароматами бензина.

Майами был городом куда больших контрастов, нежели Нью-Йорк. Мы проехали мимо роскошных вилл, увидели яхты с белоснежными парусами, ветхие районы эмигрантов с бунгало, дорогие отели, роскошные рестораны и нищенские рыгаловки. Районы с коттеджами, широкими проспектами и модными бутиками — и районы, плотно заставленные магазинами с товарами фабрик третьего мира. По улицам гуляли самые разные люди, отовсюду доносились звуки музыки, но вовсе не той, что ассоциируется с Майами. Все те хиты, что станут живым символом этого города, еще не вышли. Этот город слушал диско и попсу на испанском языке. На радио диджеи тоже говорили по-испански, я прекрасно понимал их, но все равно переключал станции, потому что их не понимали мои друзья.