Киноманьяк 3 (СИ), стр. 27

— Я говорю о том, что ты можешь заработать двадцать баксов, если разрешишь нам поработать еще полчасика. Легкие деньги, согласись?

— Я… я даже не знаю. А если он узнает?

— Не узнает, — настоял Кристофер. — Соглашайся, это хорошие деньги. Как вся твоя смена, да? Поставь таймер на паузу, приятель.

— Ну… ну ладно.

Через пятнадцать минут на пленку попала сцена, в которой Человек со шрамами преследовал Сару. Он шел за ней в отдалении, выглядывал из-за углов, прятался за воздушными шарами и надувными клоунами. Дуглас иногда оборачивался, словно чувствовал, что за ними следят, но псих тут же исчезал из виду.

В Ричмонде мне понравилось. Мы удачно заехали со стороны самого, пожалуй, красивого квартала со зданиями, построенными в самых изысканных архитектурных стилях прошлого века. Это была улица с плотно расположенными друг к другу коттеджами, напоминающими о викторианской эпохе.

Но выступали музыканты не здесь. Мы уехали дальше через промышленный район с кирпичными табачными фабриками. Запах тут стоял специфический, густой и навязчивый, я попросил моих пассажиров закрыть окна, чтобы не пускать эту вонь в салон. Однако запах все равно проник, и мы стали гадать, на что он похож. Мартин учуял что-то вроде сырой земли, Кристофер — нечто сладкое с ноткой карамели, а я не ощущал ничего, кроме горечи.

И хотя мы очень быстро миновали заводской район, эта горечь еще несколько дней стояла у меня в носу.

Фильмокопию Кристофер продал не сразу: нам пришлось проехать несколько кинотеатров и получить первые отказы. В итоге копию мы отдали автокинотеатру на окраине города уже под самый конец дня.

Музыканты выступали в клубе «Хард Таймс», и это было, пожалуй, самое приличное заведение после «Дариуша». Не такое изысканное, но уютное. Как минимум, внутри ничем не воняло, работала вентиляция, а под ноги мне за весь вечер не выскочило ни одной крысы.

Владельцем был добрейший мужик по имени Боб Беренсон с шикарной бородой. От него исходила аура полного спокойствия и абсолютной гармонии с природой — он сохранял невозмутимость, даже когда на сцену вышли хардкорщики, поющие о том, как они усаживают президента на электрический стул. Боб только качал головой, которую покрывали длинные волосы, и улыбался.

После хардкор-панка зал наполнился музыкой «Слипстрим Эмоушен», и настроение в клубе моментально переменилось на более спокойное и вдумчивое. Концерт прошел вообще без проблем.

Наш злодей по-прежнему пялился на певицу, а затем, после выступления, убил на улице невинную девушку — мы заплатили подружке Боба, и она согласилась сыграть жертву. Тот с блаженной улыбкой смотрел, как маньяк забивает ее до смерти, заливая тротуар бутафорской кровью.

— Ты прирожденная актриса, крошка, — сказал Боб. — Отлично сыграно.

— Спасибо, сладкий, — ответила девушка и утерла ладонью сладкую кровь с лица.

В Ричмонде нас ничего не держало, утром мы сразу же поехали в столицу Северной Каролины, город Роли. Мартин почему-то жутко не выспался, поэтому в этот раз спереди сидел Кристофер, а режиссер полулежа спал на заднем диване.

— Слушай, Крис, хочу поговорить с тобой кое о чем, — начал я.

— Конечно. Что-то о кино? О религии?

— О Розе. Это личное. Насчет той проблемы… что я — это не Джошуа Клейтон. Понял, о чем речь?

— А, да… Понял. Конечно, давай поговорим.

Я поправил зеркало заднего вида и убедился, что Мартин позади дрыхнет без задних ног.

— У меня недавно было видение. Я вспомнил о девушке Джоша. Оклин, кажется.

— Да, я о ней знаю.

— Мы были с ней помолвлены?

— Нет, Джош, мормонам нельзя брать девушек в невесты до миссии. Ты хотел жениться на ней в следующем году.

— И она ждет меня? Точнее, Джоша.

— Не знаю… Я никогда не общался с ней, это же твоя девушка.

— Это не моя девушка, это девушка Джоша, окей? Я ее видел только в воспоминаниях.

— Мне сложно понять, что ты имеешь в виду, если честно.

— Я хотел спросить у тебя, стоит ли мне открываться Розе. Нужно ли ей знать, что я не тот, за кого себя выдаю?

— Про то, что ты из будущего?

— Именно.

— Не знаю, — сказал Крис, немного подумав, — я бы на твоем месте даже мне не стал бы такое говорить. Тебе повезло, что я не стал считать тебя сумасшедшим. Но ведь мы друзья все-таки. А девушки — это совсем другое.

— А ты думаешь, что разбираешься в девушках? — спросил я без упрека.

— Немного понимаю. Все-таки меня бросили, чтобы уйти к старику. Такое сложно… забыть.

— Не могу представить, что ты чувствуешь. Она предала тебя.

— Не знаю, Джош. У нее промыты мозги. Так же, как были промыты у тебя. Точнее, у того Джошуа, которым ты был раньше. Я это говорю к тому, что мне сложно доверять людям, ты единственный человек, с которым я могу быть откровенным. Поэтому спрашивать меня совет о доверии — не лучшая твоя идея.

— Извини, Крис.

— Да ничего, все нормально. И еще: я же не знаю Розу так, как знаешь ее ты. Ответь себе честно. Нужно ли ей знать? Сможет ли она поверить? Когда ты говорил со мной, ты же наверное верил, что я поверю?

— Я на это надеялся. Мне казалось, ты сможешь понять.

— А Роза сможет?

Я затих, тут же погрузившись в свои мысли. Это очень хороший вопрос.

— Спасибо, Крис. Я подумаю об этом. Мне вообще-то не с кем об этом поговорить, знаешь? Иногда мне кажется, что у меня крыша едет.

— Кажется, да? — он посмеялся, и я посмеялся в ответ.

— Эй, над чем вы там ржете? — заспанным голосом промямлил Мартин. — Заткнитесь нахрен, я пытаюсь поспать.

В Роли «Слипстрим Эмоушен» дали очередной успешный концерт. Выступали они в клубе «Причал» неподалеку от центра города. В самом центре, к слову, мы тоже побывали днем. Там местные власти разбили зеленую зону, закрытую для автолюбителей, исключительно пешая территория. Милое местечко, окруженное архитектурой «прекрасной эпохи», вот только людей там было мало. Все-таки Америка — страна автомобильная, поэтому без доступных парковок и дорог эта часть города была слишком уж тихой, спокойной и в чем-то даже гиблой. А вот на окраинах кипела жизнь, причем достаточно цивилизованная.

Город оставил у меня ощущение полнейшей безопасности, что случалось со мной достаточно редко в этой стране, переполненной психами, пушками и уличными грабителями.

После концерта мы заночевали не в отеле, как делали обычно, а в коттедже на краю города. Комнат хватило на всех. Перед сном я долго смотрел в зеркало, запершись в туалете, и думал, как же мне все-таки поговорить в Розой. Я перебрал целую кучу вариантов.

Нужно ли ей знать об этом? Поверит ли она? Или решит, что я просто издеваюсь над ее чувствами? Крис — человек религиозный, он может поверить в такого рода чудо. Чего нельзя сказать о Розе. Ее увлечение поэзией доказывает, что она открыта к широте мысли, к абстрактным понятиям… Но может ли она поверить мне? Да и кто может? Я даже не знаю, верит ли мне Крис на самом деле или просто притворяется, чтобы не вредить нашей дружбе.

— Ладно. Просто скажи ей, а дальше пусть будет, что будет, — сказал я своем отражениею и вышел в коридор.

Вернувшись в комнату, я лег к Розе, коснулся ее талии.

— Нам надо поговорить кое о чем, — сказал я.

Она повернулась, на ее лице я прочитал испуг. И тут до меня дошло, что я не могу этого сделать. Она подумает, что я держу ее за дуру. Она примет это на свой счет. Может даже решит, что я таким одиозным способом хочу расстаться.

— Что такое? — спросила она.

И еще я понял: если что-то пойдет не так, химия между нами исчезнет, и кино провалится. Мы не сможем доснять его. А если и доснимем, то получится полная лажа.

— Я хотел сказать, что люблю тебя.

Она тут же растаяла, натянутый прежде нерв расслабился, и Роза схватила меня в объятия.

— Кретин, ты напугал меня до усрачки! — на выдохе прошептала она.