Петербургский врач 5 (СИ), стр. 69

Кузьма Лукич посмотрел на меня и пожал плечами.

— Кипяченую, — повторил он. — Накипятим, ваше благородие. Сколько получится.

Мы вышли наружу.

И тут над камышом, справа, поднялась шипящая полоса света и повисла.

Ракета. Осветительная.

За ней, в небе, вспыхнула вторая, и стало светло, мертвенно, бело. Кузьма Лукич выпрямился, и лицо у него сделалось такое, что я понял все прежде, чем он сказал.

— Так, — выговорил он. — Сейчас с моря ударят. В укрытие, ваше благородие!

Кузьма Лукич дернул меня за рукав.

— За землянку! Командир велел!

Фельдшер толкнул меня за выступ землянки.

И оказался прав.

Первый снаряд лег где-то за валом, и землю качнуло под ногами, внутри землянки посыпалась глина. Потом ударило еще, ближе, и еще, и взрывы пошли сплошняком, почти без передышки. Японец бил с моря, с канонерки, как и говорил возница. Над головой свистело, рвалось, и в свете ракет я видел, как взлетает земля.

А потом из камыша пошел вой.

Сначала я не понял, что это. Тонкий, многоголосый, на одной ноте, он шел из тьмы за валами. Потом я разобрал слово, которое там кричали все разом.

Банзай.

Японская пехота шла в атаку. Они подобрались по нейтральной полосе, в темноте, под прикрытием своего же огня с моря, и теперь лезли через проволоку, через рогатки, на валы. Стрельба с нашей стороны вспыхнула разом, беспорядочная, торопливая, смешалась с криком, с лязгом, и я понял, что японцы уже на валах, уже здесь.

Бой приблизился мгновенно. Только что стреляли откуда-то спереди, и вот уже дрались рядом, в тридцати шагах, врукопашную, и не разобрать в дергающемся свете, где свои, где чужие. Линию прорвали, причем как раз тут, у стыка, рядом с перевязочным пунктом, будто нарочно выбрали место, где меньше всего народу.

— Будьте тут! — крикнул мне Кузьма Лукич и метнулся куда-то в сторону.

Я остался один, вжавшись спиной в холодную глину, и в висках стучало, и мысль билась одна. Револьвер. Кольт в кобуре под рукой. Достать или не доставать. Я врач, на мне повязка, белая, с красным крестом, на левом рукаве, ее видно даже в этом свете. Мне не положено по Женевской конвекции.

И тут из-за землянки выскочил человек.

Японец. Молодой, без фуражки, с перекошенным лицом. Рот раскрыт, а в руках винтовка с примкнутым штыком, и штык в крови по самое цевье.

Он увидел меня. Увидел мою повязку, белую с красным, всю, целиком, но не обратил на нее никакого внимания и кинулся вперед, направив на меня штык.

* * *

Конец 5-го тома, но не конец истории!

Продолжение: https://author.today/reader/613847