Путь трёх совершенствований. Том 4 (СИ), стр. 10

— Особый вид.

— Вероятно. Но кто и зачем отсекает им головы?

Глава 5

Старый одноухий Рутаг был одним из самых породистых эльфов на этой планете. Мало кто знает, но некоторые виды орков были выведены из его бессмертных предков. Только вот, его отец пошёл дальше и, пленив в битве при Характаре ещё в родном мире легион плотоядных орков, решил обратить их обратно в эльфов.

Несколько сотен лет ушло на эксперимент, и всё ради того, чтобы просто изводить всю знать королевства, которая была категорически против такого. Мать Рутага была как раз первым эльфом, созданным из орка.

Всё это было ещё в прошлой жизни, до того, как родная планета начала погибать, до того, как им протянули руку помощи. Дали шанс, показали технологию порталов, и они стали участвовать в набегах.

Рутаг был старой закалки. Он не любил поблажки в ритуалах инициации, и когда в лесу появились люди, да ещё и группа, полная одарённых, лучшего варианта для того, чтобы остроухим юнцам стать мужчинами и не придумать.

И вот он смотрел на человеческую голову на столе, и что-то не давало ему покоя. Чернокожих людей он раньше видел, пожалуй, не было оттенка людской кожи, которую бы он не пронзал своим мечом. И всё же что-то тут было не так.

Карантил лично встречал девять разновидностей эльфов. Если говорить о серьёзных изменениях навроде внешности или энергий, к которым они оперируют. Если же речь идёт о местах обитания, укладе жизни и прочем, что включает понятие племя, то только он контактировал с тремя десятками представителей различных племён.

У тех остроухих, кто живёт в лесу, почти всегда есть обряд инициации. Он был и в родных мирах всех племён. Словно по-другому и быть не может, словно этот какой-то закон мироздания.

В этом году совет дар'унат смог всех удивить. Самвеэль — проклятый на вечную жизнь, предложил решить две проблемы разом. Избавиться от людишек, что завелись тут, и заодно провести инициацию. Условия были просты — принёс голову человека, стал мужчиной, воином с правом голоса.

Но Карантил знал, это всё задумка Рутага, а Самвеэль даром что бессмертный, всегда попадается в ловушки одноухого.

Сын Карантила был ещё слишком молод, но и его избрали в числе тех, кто должен проходить инициацию. Но Карантил долго наблюдал за лагерем человеков. Видел и их вождя, и понял, что его отверженный, но физически не одарённый сын будет охотиться именно на него. И знал, что потеряет ребёнка в этом году. Ведь вмешиваться лично было нельзя.

Вросший в Мудрое Древо, чьё имя нельзя называть, Глядящий непременно почует, и изгонит сына мухлёвщика, а самого виновника оставит в племени. Но Карантил не дожил бы до своих лет, если бы всегда действовал по правилам.

Перевёртыши были оружием разных народов. Одни имели естественное происхождение, другие искусственное. Карантил знал, что в глубине леса, в кратере, оставшемся после падания, под землей в своём корабле живёт единственный тут представитель высокоразвитой цивилизации Граа. В его звездолёте была установка по штамповке идеальных лазутчиков. Он рассылал их по всему лесу, играя в эдакого теневого владыку.

Карантил знал это, ведь давно вычислил, что в совете есть перевёртыш. И вот этот козырь можно было использовать.

Он явился к Граа, у которого имелся универсальный переводчик на все языки, и попросил его наслать своих жутких слуг, чтобы юные эльфы сражались с ними, с уже известными и привычными противниками, а не с опасными и непредсказуемыми одарёнными людьми.

Граа принял условия сделки. Не разглашать, что перевёртыш в совете дар'унат, а взамен выпустить таких перевёртышей, которые останутся в чужой форме даже после смерти.

— Мы, вообще, верно идём? — уточнила шепотом Рин, когда мы присели под секвойей выпить воды.

— Я по солнцу ориентируюсь, так что пока всё под контролем. Если не успеем до заката, тогда можешь тревожиться.

Рин хотела что-то сказать, но замерла, толкнула меня за исполинский корень, и сама упала сверху.

— Чувствую что-то непонятное, — прошептала она. — Будто кто-то ускользнул от моего сканирующего импульса. Такой же непробиваемый как ты.

Я оголил меч.

Из кустов в открытую вышел молодой высший эльф. Я ощутил зуд в центре лба. В голове словно всплыла комната, я приоткрыл её, и явственно различил поток мыслеобразов. Остроухий начал дополнять их жестами. И пытался говорить на своём языке, но я его не понимал, но мог оценить сбившееся дыхание.

Из картинок и жестов получалось что-то вроде. «Я замаялся выслеживать именно тебя. Голова человека. Инициация. Честный бой. Один на один. Женщина не лезет. Выиграю, не трону её. Проиграю — убей меня. В живых нельзя оставлять. Не достоин».

Вот что случилось с Амарой и перевёртышем в Аманду. Их головы забрал кто-то из проходящих обряд молодых воинов.

Прятаться не было смысла. Я встал и посмотрел на остроухого. Худой. Гибкий как танцор. Он вытащил меч из ножен. Тонкий, лёгкий, искривлённый и заточен только с одной стороны.

Я протянул руку, поднимая её вверх-вниз, намекая, что хочу взвесить его оружие.

Он без боязни отдал мне меч. В два раза легче моего. Эльфийская сталь.

Вернул ему оружие. Остроухий занял выжидающую позицию.

— Тарлахтар, — призывно махнул он клинком.

— Нет, — покачал я головой.

— Тарлахтар! — процедил он сквозь зубы взмахнув у самого моего лица, но я не шелохнулся.

— Не здесь, — сказал я. — Опасно. Помешают, — сопровождал речь жестами. — Веди к реке. Ты знаешь путь. Там сразимся.

Рин выпучила глаза.

— Не пойму, ты хитрый или псих.

Про навык Дипломатия я ей не расскажу, потому пусть думает, что хочет. Но я-то чувствую, что это его работа. Мне бы такое и в голову не пришло. Зарубил бы остроухого, и делу край.

Эльф насупился, напряженно думал, то сжимал со всей силы, то чуть ослабевал хват на рукояти. Затем два раза по-птичьи тихо и коротко цокнул. Видимо, это на его наречии походная форма слова «согласен».

— Я Анд, — ткнул я себя в грудь. — Имя? — указал я зачем-то на небо, видимо, опять Дипломатия работала.

— Тамиэль.

— Веди.

Остроухий показал, чтобы я убрал клинок в ножны и не доставал, пока он будет идти впереди. Я наказал Рин внимательно его сканировать и при малейших признаках опасности подавать сигнал.

Мы прошли совсем немного, когда Тамиэль стал залазить на дерево, а потом, добравшись до кроны, просто пошёл по воздуху и замахал нам.

Я поднялся следом. Всё проверил и разрешил залезть Рин. Невидимая дорога была прокинута между деревьями. Получается, эльфы по ней могут большие расстояния преодолевать.

Мы прошли так с километр, увидев множество противников, которые не могли нам ничего сделать. Потом спустились, немного прошли по земле. Опять поднялись.

Рин состроила странную гримасу. Озадаченно замерла, пытаясь расшифровать то, что почувствовала. Я потянул её за собой на землю, и эльф повторил за нами.

Шагов в сорока по уже натоптанной просеке шла странная компашка. Гном Бездны, механоид и горилла в доспехе. Причём у гнома взгляд такой странный и зрачки бегают, будто невидимую книгу на ходу читает. Я глянул на эльфа, но он не смотрел на них, вжал голову в землю, тогда я тоже отвернулся и Рин лицом в траву уткнул. Значит, могут взгляд чувствовать, если остроухий так себя ведёт.

— Это что, три перевёртыша? — спросил я, когда отряд скрылся.

Тамиэль покачал головой. Засыпал меня мыслеобразами, более того, он смог даже передать мне уже знакомый звук, характерный «Ву-у-у-у-у-у!», от которого у всей местной фауны шерсть приобретала узнаваемый серебряный оттенок.

Он быстро махал руками и сыпал картинками. Я пытался переводить для Рин.

— Ломает деревья.

— А мы это видели и слышали, — сказала Рин.

— Ему неважен старший. Вот щас не понял, старший кто? Дух? Нет. Глава? Отец? Нет. Покровитель. Отбирает существо от семьи? Нет. Создателя? А-а-, всё вместе. Отбирает существо у фракции, берёт себе. Стоп! — выставил я руки. — Это хаоситы, что ли? Белые глаза такие. Нет. Не они. А кто?