Темный Лорд Устал. Книга XI (СИ), стр. 14

Теперь пример будет его собственный.

Лебедев хотел посмотреть на ответ вблизи. Потому что от этого ответа зависело его последнее решение — то самое, которое он откладывал все последние месяцы. Решение о том, кем он будет при этом существе.

Поезд нырнул в тоннель, и в чёрном стекле снова проступило его отражение.

Дворец встретил его непривычной тишиной.

Лебедев помнил эти коридоры другими. Теперь по ним ходили техники с планшетами, а вместо люстр под потолком кое-где уже тянулись светящиеся лозы. Его никто не обыскивал. Молодая женщина у лифта сверилась с экраном, кивнула — «вас ждут» — и вернулась к работе.

В бывшем тронном зале за простым столом сидел Воронов и просматривал какие-то схемы. На вошедшего он поднял глаза без удивления, словно финансовый директор отлучался на обед, а не пропадал в подполье.

— А вот и ты, Константин. Живой, — констатировал он. — Это хорошо. Мёртвый ты считал бы хуже.

— Стараюсь соответствовать, мой Лорд.

Лебедев подошёл к столу. Внутри у него всё было собрано в кулак — он готовил этот доклад одиннадцать часов дороги плюс три месяца жизни. Кейс лёг на чёрную столешницу. Восемь накопителей встали в ряд.

— Прежде чем начать — одно уточнение. — Он выпрямился. — Я не буду отчитываться за поставки во время блокады. Серая сеть, контрабанда, потерянные склады в Карске — всё это в отчётах, Фея получила их ещё с дороги и там проблем нет. Я здесь с другим вопросом.

— Слушаю.

— Вы чистите Империю. — Лебедев активировал первый накопитель, и над столом развернулась карта восточных провинций. — Но у этой работы есть слепое пятно размером в треть страны. Пока вы хороните старых паразитов, на востоке уже вырос новый. И он, в отличие от столичных, не дурак.

Он коснулся карты. Над горным поясом за Карском вспыхнула красная зона.

— Восточный анклав. Губернаторы, директора заводов, генералы пограничных округов. Формально — верные слуги трона с образцовой отчётностью. Фактически — независимое государство со своей армией, своими законами и внешним спонсором. — Второй накопитель добавил к карте паутину финансовых потоков, уходящих за границу. — Спонсор — Паназиатский Синдикат, в чьих банках столичная элита годами прятала офшоры. Синдикат заливает восток наличностью, бароны на эти деньги содержат анклав. Столица видит тишину, потому что тишина щедро оплачена.

Воронов смотрел на карту молча. Лицо его не выражало ничего, кроме лёгкой, привычной скуки. Лебедев продолжил, придерживая главный козырь напоследок:

— Вопрос — зачем Синдикату дотировать чужую глушь? И ответ здесь. — Он вставил в проектор серый кубик. — Шахта «шестой участок». Они добывают руду, которой нет ни в одном реестре — Эхориум. А в рабочих протоколах — нуль-металл.

Над столом поплыли спектры, графики, видео с пластиной и свечой. Лебедев выдержал паузу, давая записи доиграть.

— Я не инженер, мой Лорд, но я умею считать. С этим ваши проекты перестанут иметь предел. — Он положил ладонь на стол. — И прямо сейчас этот металл эшелонами уходит в Паназию. Маршруты, графики охраны, счета директоров, имена генералов — всё на этих накопителях.

Карта медленно вращалась над столом.

Лебедев закончил. По всем правилам доклада дальше полагалось ждать вопросов, но он позволил себе нарушить протокол — ради этого, в сущности, и ехал одиннадцать часов.

Он посмотрел Воронову в лицо.

— Так что вы намерены с этим делать, мой Лорд?

Воронов не ответил сразу. Он лениво повернул карту пальцем, разглядывая красную зону, а Лебедев следил за его лицом.

Сейчас для Лебедева начинался настоящий доклад. Любой правитель из тех, кого Лебедев знал, на этом месте уже орал бы: десант, рудники отбить, баронов к стенке. Если сейчас прозвучит что-то подобное — что ж, значит, перед ним просто очень большая дубина. С дубиной можно работать, но дубине нельзя служить.

— Силовой операции не будет, — сказал Воронов.

Лебедев моргнул.

— Простите?

— Ты слышал. Введи я туда Захарова с мехами — рудники я заберу за сутки. Но что я получу? Дырку в горе. — Воронов откинулся в кресле. — Картель ляжет на дно в первый же час. Заводы переработки, склады уже вывезенной руды, перевалочные узлы в Паназии — всё это растворится, и я потрачу годы на поиски того, что мне принесли бы сами. Воевать с ними — расточительство. Так что мы заставим их воевать друг с другом.

Карта послушно перестроилась. Над красной зоной всплыли три фигуры — Лебедев сам собирал на них досье: Губернатор, Казначей, Генерал. Триумвират анклава.

— Любой картель держится на одном клее — на доверии воров друг к другу, — продолжил Воронов скучным тоном лектора. — А это самый дрянной клей на свете. Его не надо ломать. Достаточно капнуть растворителя. Фея.

Фея возникла над столом, уже наряженная взломщицей: чёрное трико, маска на лбу, крошечная фомка под мышкой — чисто для образа.

— Доступы к закрытым каналам Синдиката готовы, — отрапортовала она. — Передаю господину Лебедеву. С возвращением, кстати. Ваши отчёты из подполья — единственная бухгалтерия в этой стране, которую было не противно читать.

— Задача, — сказал Воронов. — Как только Синдикат проведет очередной транш, ты перехватишь этот транш и перенаправишь. Деньги Генерала должны упасть на личные офшоры Казначея, которые тот прячет даже от партнёров.

Лебедев почувствовал, как у него холодеет затылок… от восхищения.

— И след…

— След оставишь жирный. Такой, чтобы аудитор средней руки размотал его за вечер. — Воронов чуть улыбнулся. — А потом этот след сольёшь людям Генерала. Человек с собственной армией узнаёт, что партнёр крадёт его долю. Как думаешь, Константин, что он сделает? Напишет жалобу?

Лебедев молчал, переваривая.

Красиво. Как одновременно чудовищно и красиво!

— Но одних денег мало, — сказал Воронов, поднимаясь. — Пропавший транш — это искра. Чтобы она стала пожаром, нужен человек, который раздует её на месте. Валерий!

Лебедев не понял, к кому он обращается, — и тут от стены отделилась тень.

Человек стоял там, видимо, всё это время. Лебедев, переживший восемь месяцев подполья, человек с рефлексами загнанного зверя, не заметил его. Лицо у незнакомца было незапоминающееся до неприличия: взгляд соскальзывал с него, как с мокрого стекла, а черты неуловимо плыли, словно никак не могли договориться между собой.

— Артист, — представил Воронов. — Константин — наш хакер, он забирает их деньги. А ты — яд. Поедешь на восток. Наденешь лицо куратора от Синдиката и навестишь Губернатора. Шепнёшь ему, что Генерал сорвался с цепи, ворует у партнёров и что Паназия будет признательна, если вопрос решится тихо. Местными руками.

Артист коротко поклонился. Движение вышло одновременно шутовским и безупречно точным.

— Люблю роли с минимумом текста, — сказал он.

— Сроки — до Большого Совета, — закончил Воронов, уже отворачиваясь к своим схемам. — Забери их деньги, Константин, а когда они перекроют железную дорогу и примутся жрать друг друга — мы придём и заберём металл.

Аудиенция кончилась. Лебедев собрал кейс и вышел вслед за Артистом.

Двери затворились. Коридор был пуст.

Лебедев сделал три шага, остановился у окна и снял очки. Руки дрожали. Он протирал стёкла платком, потому что рукам требовалось занятие, пока голова доваривала услышанное. Он шёл показать Воронову опухоль. И Воронов за десять минут превратил опухоль в самоликвидирующийся механизм с доставкой металла на дом.

— Впечатляет, да?

Лебедев вздрогнул. Голос принадлежал Воронову, но говорил Артист, стоявший рядом с самым невинным видом.

— Первый раз всегда так, — продолжил он уже своим, никаким голосом. — Думаешь, что работаешь на человека, а потом понимаешь, что служишь стихийному бедствию. Но ничего, привыкаешь. Я вот привык. Почти.

Лебедев надел очки. Дрожь уходила, и на её место из глубины поднимался почти забытый за месяцы подполья азарт, ради которого он когда-то и пошёл в финансы: азарт игры, где ставки настоящие.