Каша, Комод и Розовый Какаду, стр. 1
Вера Некрасова
Каша, Комод и Розовый Какаду
© Вера Некрасова, текст, 2024
© Софа Ба, иллюстрации, 2025
© ООО «Издательство Альбус корвус», издание на русском языке, 2026
Мечты в шкафчике для крупы
Однажды Овсянка проснулась в своей банке и поняла, что с каждым днем ее становится все меньше и меньше.
– Неужели я совсем исчезну? – грустно сказала она, оглядывая себя со всех сторон.
– Из тебя частенько готовят завтрак для маленького Чарли. Да, скоро ты совсем исчезнешь в желудке у ребенка. Чем ты недовольна? Хорошая, благородная кончина – самопожертвование, – ехидно отозвалась Манная Крупа.
Манную в шкафчике для круп недолюбливали. Ее редко готовили, держали на всякий случай. Она пылилась в дальнем углу и постоянно брюзжала. Ей было уже около года, и поэтому она решила назначить себя старостой шкафчика. Хотя никто из круп не выдвигал ее на этот пост.
В шкафчике царил полумрак. Но сквозь узкую щель всегда было видно и слышно все, что происходит на кухне: в кастрюльке кипит вода, из чайника валит густой пар, громко болтает телевизор. Иногда показывали передачи о животных из дальних уголков планеты. Их Овсянка любила больше всего.
Шкафчик, кухня, дом и все крупы в нем принадлежали Элли. Она жила с сыном Чарли в Нижнем Даунлоне, в Лияндии.
– Как бы мне хотелось исчезать не так быстро, – задумчиво произнесла Овсянка. – Я ведь еще не жила как следует. Да и не видела ничего, кроме этого шкафчика для круп, где мы с вами вечно дремлем. И лишь иногда через открытую дверцу я вижу окно, лимонное дерево во дворе и соседние дома…
– Ты права, дорогая, – согласилась с ней Рисовая Крупа. – Мир такой огромный и интересный. А мы чахнем взаперти.
– А тебе-то откуда знать, что мир большой? – напустилась на Рисовую Манная. Она всегда находила, к чему прицепиться. К ней старались не обращаться, но она сама влезала в чужие разговоры.
– Я знаю, о чем говорю. До того, как попасть в эту банку, в этот город, в эту семью, я росла на рисовом поле в Китае, – с достоинством ответила Рисовая Крупа. – А ты бывала на рисовых полях?
Манная обиженно засопела. Конечно, она не бывала ни на каких полях и не видела этой красоты: как из воды растут стебли риса, как после дождя в ней отражается закат или как стройные цапли небольшими стаями прилетают и ловят лягушек… Ох, что и говорить!
– Вот видишь, – спокойно продолжала Рисовая Крупа. – Ты даже не представляешь, насколько удивителен мир.
– А что ты еще видела? – спросила Овсянка, ее глаза загорелись от рассказов о красотах рисовой страны.
– Еще я видела Пекин, дворцы и узкие улочки. Где только не фасовали рис по мешкам перед отправкой в Нижний Даунлон, – улыбнулась подруга.
Манная молча слушала беседу из своего темного угла. Возразить ей было нечего.
– Как я тебе завидую! – воскликнула Овсянка. – А я не помню места, где родилась, и, наверное, никогда не увижу мир. А мне бы так хотелось хоть немножко попутешествовать, как ты! Выглянуть из окна. Вдохнуть запах улицы перед дождем или – ну а вдруг? – аромат луговых трав. Или послушать пение птиц!
– Ишь ты, размечталась! – фыркнула Манная Крупа. – Тут за целый год со мной лично вообще ничего интересного не случилось. Значит, и тебе ждать нечего.
– Тебе просто не повезло, – осадила ее Рисовая. – Но это не означает, что у других жизнь сложится точно так же.
Манная Крупа закатила глаза к потолку.
– Поверь мне, дорогая, я за свою длинную жизнь в шкафу ничего, кроме мучных червей, не видала, – протянула она. – Или ты считаешь, что я вас обманываю?
– Конечно, я тебе верю, – Рисовая Крупа не хотела продолжать спор. – С некоторыми действительно за всю их длинную-предлинную жизнь ничего удивительного не происходит.
Она повернулась к Овсянке и продолжила шепотом, чтобы Манная Крупа не слышала.
– Не думаешь ли ты, Овсянка, что все это – несбыточные мечты? – она кивнула на Манную. – Не верь ей! Ведь я же видела Китай! Ты тоже можешь отправиться в путешествие.
– Ты правда так считаешь? – глаза Овсянки заблестели от радости. Отправиться в путешествие! Пусть даже совсем маленькое! Добраться до центра города! Но как это сделать? Она же – крупа!
– Кхе-кхе, – ехидно откашлялась Манная Крупа. – Сколько живу в этом шкафу – а вам любой мучной червь подтвердит, что я тут долгожитель, – сколько живу тут, ни разу такого не было, чтобы крупа – и в путешествие!
Овсянка и Рисовая помолчали. Потом Рисовая встрепенулась и горячо зашептала Овсянке на ухо:
– Не слушай Манную! Она просто старая ворчунья. Слушай свое сердце. У меня предчувствие, что ты обязательно придумаешь, как отсюда удрать! В конце концов, можно тихонечко ссы́паться на пол… А там… До двери – рукой подать!
Но Рисовая не успела договорить. Дверца шкафчика распахнулась, и красивая рука Элли потянулась за ее банкой.
– Сегодня у нас вечер китайской кухни, сделаю овощи с мясом и рис. Как раз должно хватить, – произнесла Элли, заглядывая в банку.
Овсянка успела увидеть Фло, подругу Элли, которая вынимала из сумки свежие булочки с изюмом. И малыша Чарли, он играл со своей деревянной лошадкой. Рисовая Крупа, лучшая и единственная подруга, которая только что стояла рядом, была отправлена в кипящую кастрюлю!..
– Прощай, Овсянка! – только и успела крикнуть она.
– Прощай! – крикнула Овсянка. Дверь шкафчика захлопнулась. Снова стало темно.
Побег из Нижнего Даунлона
Овсянка едва сдерживала рыдания. Манная Крупа начала медленно подползать к ней из своего угла.
– Вот и нет у тебя больше подруги. Теперь будешь дружить со мной. А что тебе еще остается?
Овсянка вздрогнула, но ничего не ответила. В тот вечер она не проронила больше ни слова. Манной Крупе пришлось снова скрыться в своем дальнем углу.
На следующее утро Элли решила сварить Чарли овсяную кашу. Она высыпала в кастрюльку с молоком всю оставшуюся крупу, включила плиту и пошла к сыну. Нагреваясь, Овсянка из рассыпчатой крупы стала постепенно превращаться в кашу.
Через несколько минут, запнувшись о большой красный грузовик Чарли, перевозивший ценнейший груз из яблочных огрызков, листьев лимонного дерева и пластмассовых деталей конструктора, Элли почувствовала, как запахло горелым.
Она влетела на кухню и сняла с огня кастрюлю с подгоревшей Кашей.
– Сударь, ваша каша подгорела! – весело крикнула она сыну.
Чарли только улыбнулся и пустил слюни пузырями. Он явно не осознавал всю важность происходящего. А ведь именно сейчас, дорогой читатель, произойдет тот самый переломный момент в судьбе Каши.
– Придется выбросить, – сказала Элли и вышла с кастрюлькой из кухни.
В туалете она хладнокровно вылила Кашу в унитаз и нажала кнопку смыва. Унитаз в один присест заглотнул Кашу и облизнулся:
– Вкуснота! Не то что кошачий наполнитель! Хозяйка, нет ли еще подгоревших блюд на сегодня?
– Хватит с тебя, – Элли захлопнула крышку Унитаза, и тот обиженно замолчал.
А подгоревшая Каша уже неслась по сливу в большую трубу городской канализации.
– Уи-и-и! Уи-и-и-и! – весело верещала Каша. – Свобода! Как хорошо, что я подгорела! Теперь наконец увижу мир! До чего же я везучая! Как говорила Салфетница, главное – визуализировать свои желания. Она вечно бормочет себе под нос, что ма-ни-фес-ти-ру-ет себе богатого жениха! Какой-нибудь знатный канделябр непременно обратит на нее внимание, если только она будет на «высоких вибрациях». Но при этом постоянно жалуется, что у нее «низкие вибрации» и с ней знакомятся только мусорные пакеты. А мне повезло, я свободна, уи-и-и!