Заповедная усадьба (СИ), стр. 61

— Нужно срочно доставить ее сюда, — сказал я, наконец придя в себя, и схватился за телефон.

— Уже, — остудила мой порыв женщина. — Никита везет девочку на хутор.

Я тут же спрятал телефон в карман. Лучше не отвлекать друга от наверняка напряженного вождения. Да и директора не стоит лишний раз дергать. Поговорю с ним, когда Алина осмотрит больного ребенка и хоть что-то станет понятно.

Мы стремительно вышли в гостиную, еще раз сорвав Лене урок.

— Алина, собирайся. Нам срочно нужно на хутор.

— А мы? — вскинулась Марина.

— А вы остаетесь здесь! — не совсем справедливо рыкнул я на девочку. — Если понадобишься, за тобой заедут.

Добравшись до уазика, мы оперативно загрузились внутрь, и я погнал машину по лесной дороге. В принципе, можно было не спешить. Все равно доберемся раньше скорой, но сказывалось нервное перенапряжение. Наши медики перекинулись лишь парой слов и всю дорогу о чем-то размышляли. Наконец-то впереди показались дома хутора. Я припарковался так лихо, что на шум из дома выскочила Рута, а Саня и так стоял у колодца, удивленно подняв брови.

— Что случилось? — почти хором спросили обитатели хутора.

Пришлось объяснять, а затем мы все в диком напряжении ждали появления скорой помощи. И вот знакомый белый микроавтобус с красной полосой по борту появился из леса, но остановился почему-то на самом краю хутора. Я быстро зашагал навстречу и тут словно наткнулся на невидимую стену. Внезапно осознал сразу две странности — я уже несколько секунд не чувствую Добрыню, а еще заметил, что Никита неподвижно сидит за рулем, глядя куда-то мимо меня пустым, бессмысленным взглядом. Додумать о том, что это такое и как вообще возможно, я не успел, потому что боковая дверь скорой уже отъехала в сторону, и из машины с хищной плавностью выскользнули два знакомых бойца в полном боевом снаряжении и с автоматами, дополненными тазерами. Один такой мы с Саней успели разобрать и изучить.

Внутри все похолодело. То, что я не ошибся, подтвердило появление того самого хлыща из подземелья сельской усадьбы. Правда, теперь он выглядел не так презентабельно. Морда покорябана и левая рука на перевязи. Да и вид дорогого костюма сильно портил нацепленный сверху бронежилет. Он даже закрепил сверху аж две кобуры с пистолетами, разместив оба под правую руку. Один из пистолетов был какой-то необычный.

Хлыщ помог выйти из машины девочке с пронзительно черными глазами, а затем достал из кобуры пистолет и направил его на меня.

Я наблюдал за всем этим, замерев на месте, потому что уже пребывал под прицелом автомата одного из бойцов. Второй прошел мимо меня, пропав из поля знания. Он явно взял под более плотный контроль всех остальных.

— На колени, Макаров, — потребовал хлыщ и, не дождавшись моментального выполнения приказа, ехидно, с какой-то сумасшедшинкой добавил: — Будешь кочевряжиться, я положу здесь всех. Мне нужны только дети.

Пришлось подчиниться. Хлыщ кивнул, продолжая тыкать в меня пистолетом. Оставшийся у машины боец повесил автомат на ремень, достал пластиковые наручники и стянул ими мои руки за спиной. Затем вернулся к скорой помощи и встал перед машиной.

— Давай, милая, мне нужно знать, где он прячет остальных, — обратился хлыщ к девочке.

Хмурый, настороженно смотревший по сторонам своими пронзительными глазами ребенок шагнул вперед. Мне на коленях, да еще и со связанными сзади руками, было очень неудобно, зато ей как раз сподручно смотреть мне в глаза чуть сверху.

Я уже понял, с кем имею дело. Накатила паника и захотелось отвести взгляд, но удалось пересилить себя. К тому же у меня была защита, и девочка это поняла.

— Не получается, — сказала она, повернувшись к франту.

Тот нахмурился, но тут же его лицо озарила догадка:

— Сними с него амулет.

Ситуация патовая. Можно начать сопротивляться, но тогда начнется стрельба, и мне даже представить страшно последствия. Приходилось ждать удобного момента, но его ведь может и не быть.

Девочка нашарила у меня за шиворотом амулет и ловко сняла его.

— Дернешься — и все твои сдохнут, — подтвердил мои опасение хлыщ.

Когда-то я, просматривая фильм, в котором десяток уродов с автоматами держал в повиновении целую толпу, не понимал, почему им всем разом не броситься на убийц. Да, многие погибнут, но далеко не все. Теперь же сам испытал эту дикую смесь страха и наивной надежды, сковывавшую похлеще пластиковых наручников. А через мгновение у меня вообще пропала возможность что-то делать. Черные глаза ребенка заполонили весь мир. Не то что вскочить — не хватало силы воли даже закрыть глаза. И все же что-то внутри сопротивлялось вторжению в разум. Возможно, какой-то врожденный барьер. Он прогибался в запредельном напряжении, но держал. При этом я понимал всю бессмысленность сопротивления. Отчаяние начало захлестывать животным ужасом, и тут внезапно я словно взглянул на происходящее другими глазами.

Леша, ты же готовился к этому с того самого момента, как стал учителем! Старался быть открытым, потому что дети чувствуют фальшь, как лисы свежее мясо. Стремился не врать ни другим, ни себе. Пытался держать мысли в относительной чистоте, хоть и получалось не всегда. Что мне скрывать от ребенка? Пусть странная, возможно, отравленная своей силой и чужим влиянием, но все же — маленькая девочка, судя по выражению лица, сама толком не осознает происходящее. Общение с Мариной привело меня к пониманию того, что если буду бояться своих подопечных, то лучше сразу все бросить.

Я хоть и кривовато, но сумел улыбнуться и, полностью расслабившись, впустил девочку в свой разум. Причем не просто впустил, а постарался утащить в свои воспоминания. Туда, где я спасал Женьку, выводил из темного подвала Марину и дрался за жизнь Алины. Вспоминал не только светлые моменты общей радости, но и напряжение споров. В общем, открылся весь, без остатка. Затея безумная, ничем не обоснованная кроме глюканутой чуйки, но когда у меня было иначе?

Нормальное восприятие реальности вернулось рывком. Казалось, что я блуждал по своим воспоминаниям целую вечность, но тут же понял, что прошло от силы десяток секунд. Девочка смотрела на меня уже не с прежней пугающей решимостью, а совсем растерянно. Она повернулась к хлыщу и произнесла:

— Вы сказали, что он плохой.

— Он плохой! Держит в плену детей! — Пришлый явно занервничал, и я понял, что он сам боится девочку.

Сейчас его страх явственно отразился на лице. Непонятно, на что вообще рассчитывал этот придурок, привезя сюда ребенка, умеющего читать мысли? Впрочем, сейчас мне было не до досужих размышлений, потому что обманчиво миролюбивый жест хлыща, сунувшего пистолет в кобуру, перешел в очень нехорошее движение. Он тут же достал из соседней кобуры второй пистолет, и теперь стало понятно, что это тазер. От понимания того, что сейчас может произойти, меня всего передернуло. Я качнулся назад, рывком поднимаясь на ноги, и тут же прыгнул вперед.

Время стало тягучим, как кисель, зато мысли были холодными и ясными. Внимание обострилось, позволив отметить множество деталей. А ведь обстановка изменилась куда сильнее, чем казалось. За спиной послышалась какая-то возня, стоявший перед машиной наемник вскинул автомат и выстрелил, но не в меня, а куда-то в сторону. Но главным было то, что Никита уже не сидел за рулем деревянным истуканом, а успел покинуть машину и как раз подбегал со спины к стрелку. Другой частью сознания я с отчаянием отмечал, что хлыщ уже нажал на кнопку тазера. Две иглы с разматывающимися проволочными хвостами вонзились в девочку, заставив ее затрястись словно в припадке.

Уже бросив тело вперед в отчаянной попытке сбить этого урода и тем самым прервать мучения ребенка, я увидел, как Никита, оказавшись с правого бока от увлекшегося стрельбой наемника, выхватил из его кобуры пистолет и ткнул стволом в не защищенный бронежилетом бок.

Удар моего тела в не успевшего отреагировать хлыща слился со звуком приглушенных хлопков. Не сказать, что у нас были равные условия — у него всего одна здоровая рука, к тому же занятая уже бесполезным тазером, а у меня две неповрежденные конечности, но скованные за спиной, — однако я все же оказался сверху. Правда, ненадолго. Сумев как-то вывернуться, мой противник отпихнул меня ногами и потянулся за обычным пистолетом. Впрочем, это уже не имело значения, потому что оружие так и не покинуло кобуру. Подоспевший Никита почти скопировал мой удар у сельской усадьбы — от души вмазал носком ботинка по голове незваного гостя. Вдобавок направил на него пистолет, чтобы пристрелить, но я успел выкрикнуть: