Заповедная усадьба (СИ), стр. 43

— Доброго утречка, Вероника Давыдовна.

— О, у вас сегодня хорошее настроение, — явно приободрилась женщина. — Неужели хотите меня порадовать?

— Настроение у меня хорошее, потому что стою посреди почти дикого леса, а вокруг красота неописуемая и ни одного человека, желающего меня убить.

— Я вас не совсем понимаю.

— Вы правы, я действительно хочу вас порадовать, — не стал я мытарить жаждущую омоложения женщину и перешел к делу. — Если договоримся, через пару дней присылайте своего человека в Сосновку. Там в больнице оставим для вас посылку. Для начала это будут мази. Уверен, в таком виде принять омолаживающие составы будет проще. Не всякий станет вливать в себя непонятную жижу, сваренную неизвестно кем и незнамо где.

— Поверьте, станут, но действительно нужно начинать с малого. А там посмотрим, — тут же взяла быка за рога Тарасова, но осаживать ее пока не было нужды. — Так, теперь по вашей проблеме. Как я и предполагала, это была частная инициатива одного слишком резвого юноши. Ему уже указали на недопустимость таких резких действий на чужой земле, так что никаких облав и давления с нашей стороны не будет.

О как! Интересно, обобщая, она имеет в виду себя с мужем или еще и генералов белорусского КГБ? Тарасову постоянно заносит из-за утяжеленного самомнения, но я уже приловчился к общению с ней.

— Гарантии?

— Какие гарантии? — сбавила обороты женщина, уже сама поняв, что немного перегнула палку. — Увы, Алексей Степанович, гарантии у нас выдает только бог. Я же могу обещать, что пока дело не ушло на самый верх, причем у соседей, опасаться нужно только мелких пакостей. Мне сказали, что там юнец действительно ретивый, к тому же вы его немного помяли. Так что проявите разумную осторожность. Вы ведь способны защитить себя на своей земле?

Очень хотелось сказать, что не очень, но тогда придется просить о помощи, а это меня не устраивало. Пока мы с Тарасовой — точнее, с теми, кто может за ней стоять, — в относительно равном положении. Они не понимают моих возможностей, поэтому пока не собираются нагибать. Но это только пока.

— Вполне, — с напускной уверенностью ответил я и решил свернуть разговор. — Когда будет готова первая партия мазей, я вам сообщу. Всего хорошего, Вероника Давыдовна.

— До свидания, Алексей Степанович, — сказала Тарасова и добавила: — Берегите себя.

Конечно, она переживала за меня, как поставщика омолаживающих средств, но так тоже нормально. Искренняя и бескорыстная забота — явление крайне редкое.

Добравшись домой, я собрал всех участников предстоящего ритуала. В группу вошли все дети и Вера Ильинична. Лена, после прошлого представления Руты, утратила интерес к колдовству, что тоже неплохо — я буду меньше отвлекаться. И без того от попыток предугадать возможные неприятности начинал дымиться мозг.

К моменту, когда мы спустились в Нижний, Саня уже увез Руту обратно. Дети принялись внимательно рассматривать новый рисунок на полу. Я в это время стоял в стороне и смотрел на присевшего рядом кота:

— Филипп Филиппыч, ты как?

— Страшно, аж жуть.

— Не дрейфь, хвостатый, где наша не пропадала? — соткался из теней Колыван в ближайшем к нам углу ангара. В полдень, далеко от основного дома, ему было тяжко, но дух все равно явился поддержать извечного оппонента.

— Ваша нигде не пропадала! — возмутился профессор. — Ты, Колыван, не только живучий как таракан, но и такой же… осторожный.

Баюн явно хотел сказать другое слово, но сдержался. В ответ домовой лишь беззлобно хмыкнул. А он у нас, оказывается, еще и психологом подрабатывает! Злость явно отвлекла кота от тяжких мыслей и приободрила. Дети как раз закончили изучать рисунок и подошли к нам.

— Ну и что скажете? — без особой надежды спросил я.

— Ничего, — развел руками Женька.

Алина у нас известная скромница, а Марина старалась держать свои мысли при себе. Так что общее мнение выразил стихийник.

То, что парню подвластен не только огонь, мы выяснили недавно. По моему совету он начал паковать порождаемую плазму в воздушные коконы, добившись получения почти классического файербола. Летело это чудо криво, взрывалось непредсказуемо, но все же дело пошло на лад. Но больше всего Женьку удивило то, каким послушным в его руках был ветер, правда результат получился не таким мощным, как с огнем. Не уверен, что ему покорится и вода, но пробовать все равно нужно.

Что ж, судя по устремленным на меня взглядам, решение снова принимать мне. Кто бы сомневался.

— Ладно, — сказал я, доставая из кармана куртки моток шнура и опускаясь на одно колено. — Профессор, дайте-ка мне свою заднюю лапу.

— Зачем это? — с подозрением спросил кот и повернулся так, чтобы я не мог достать его задние конечности.

— Ну, если хочешь, могу привязать за шею.

— Зачем меня вообще вязать?

— А если в намалеванном ведьмой кругу начнет происходить что-то нехорошее? Как тебя оттуда доставать? Я в активированную пентаграмму и сам не полезу, и детей не пущу.

— Это не пентаграмма, — подала голос Марина.

Все журналы, книги, плакаты и одежда заказывались через меня, и наша хозяйка духов в последнее время увлеклась всякой мрачной мистикой. Уверен, ничего полезного она там не нашла, но чую, вскоре у нас может появиться готка, с присущими этой субкультуре атрибутами. А куда в плане одежды и других примочек унесет Алину и Пламена — один бог знает. Возможно, придется внедрять форму. К примеру, пресловутые мантии, чтобы как-то прикрыть грядущее безобразие. Или это будет перегибом? Кто бы знал.

— Да без разницы, — спокойно ответил я девочке, затем перевел взгляд на кота и добавил, уже не скрывая раздражения: — Филипп Филиппыч, не капризничай. Давай лапу, у нас мало времени.

Из угла послышался издевательский смешок.

— Колыван, не беси меня!

Атмосфера тут же стала деловой. Детей мой окрик не касался, но и они присмирели. Жестом отправив кота в центр рисунка, я определил места для учеников и попросил проговаривать вслух все, что видят. Это, конечно, может сбить концентрацию Баюна, но лучше так, чем пропустить какой-то сбой. Если честно, я подспудно надеялся, что кракозябры Руты вообще не сработают. Сам встал рядом с Алиной, чтобы в случае чего притащить кота сразу к целительнице.

Наконец-то все замерли на своих местах, и в ангаре воцарилась звенящая тишина. Я нарушил ее шумным вздохом и сказал:

— Филипп Филиппыч, начинай.

Кот покрутился на месте, выбирая удобную позу, нервно подергал задней лапой, к которой был привязан шнур, и наконец-то улегся. Затем заурчал как трактор. Пару минут ничего не происходило, а затем зашептала Марина:

— Линии сети в ауре профессора стали жирнее и задвигались.

Обсуждая странные узоры и на Руте, и на Баюне, дети самостоятельно договорились называть их аурными сетями, или просто сетью.

— Рисунок на полу засветился, — тоже шепотом подал голос Женька.

Я посмотрел на нарисованные какой-то краской узоры, но никакого свечения, конечно же, не заметил. И от этого нервное напряжение лишь усилилось. Кажется, даже дышать перестал, пристально глядя на кота. Баюн начал подергивать лапами и ушами. Бывало и хуже, но все равно мы не были готовы к тому, что случилось через мгновение. Кот заорал дурным голосом и начал дергаться как в припадке. Затем, лежа не боку, выгнулся так, что все услышали хруст. Сидевшая рядом со мной Алина дернулась, но я положил левую руку ей на плечо, правой натягивая шнур, но только чтобы выбрать слабину.

— О! — удивленно и громче, чем раньше, выдохнула Марина. — Тоже вижу линии на полу, они соединились с сетью профессора.

Убрав ладонь с плеча Алины, я ухватился за шнур обеими руками, но дергать передумал, потому что Баюну явно стало легче. Неужели сработало? Кажется, безумная идея скрестить ужа с ежом оказалась удачной. Похвалил бы свою интуицию, но косяк с засадой в сельском клубе она еще не отработала. Увы, облегчение было недолгим, и через минуту Баюн задергался снова. Хорошо, что продлилось это меньше минуты, а затем, дернувшись в последний раз, кот замер, и тут же подала голос Алина: